Владимир Владиславович Малыгин 
Господарство Псковское

Другая Русь – 2

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=37764579
«Другая Русь: Господарство Псковское»: 2018
ISBN 978-5-17-111131-1
Аннотация

Забыли люди старый покон, отринули своих богов. Вот и живут теперь по чужим законам, поклоняются чужой вере. Предав один раз, предашь и второй. Может быть, поэтому живёт русский народ в тягости и лишениях? Что нужно сделать, чтобы предотвратить неправильный выбор? Где бросить камень на протоптанную тропу и проложить новую? Трудные решения придётся принимать главному герою, на свою беду вышедшему погулять с собакой не в том месте и не в то время. Он всего лишь один из многих кандидатов, брошенных на исправление ошибок истории своей земли. Получится ли у него задуманное богами? Хватит ли сил? Придётся выбиваться вверх из самых низов, вести за собой людей, учиться воевать, строить крепости и города, возрождать потерянную веру в богов. Придётся и повоевать… «Суровые времена, суровые нравы…» Взоры степняков направлены на северо-запад. Нанести упреждающий удар? Силёнок не хватит. Как быть? Трудные вопросы, трудные ответы.

Владимир Владиславович Малыгин
Другая Русь: Господарство Псковское

© Владимир Малыгин, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Огромная благодарность за помощь и поддержку моей жене Татьяне и сыну Антону .
Отдельное спасибо людям, научившим меня думать и жить, в частности моей учительнице Таисии Петровне Волкович, ставившей мне трояки за блестяще вызубренный текст и на мой возмущённо-недоумённый вопрос: «За что?!» отвечающей: «Вызубрить школьный учебник любой сможет. А ты найди и прочитай дополнительный материал, обдумай его и расскажи своими словами. Учись учиться» .
Спасибо инструкторам в училище, распахнувшим передо мной голубые необъятные горизонты .
Спасибо моим командирам за науку, понимание и поддержку .
Спасибо окружающим меня друзьям и недругам. Первым за то, что они просто есть. А вторым за то, что не дают застояться и закиснуть .

Пролог

– Ты доволен? – повернулся к своему собеседнику вопрошавший.
Затянувшаяся пауза ничего для собеседников не значила, да они её даже не заметили. Что для богов минуты, часы или дни, да даже годы? Мгновения, пыль на шквалистом ветру. Если, конечно, они не обращают на них никакого внимания. А вот если обратят, тогда да, замедляется течение времени. А может, это не время замедляется, а они в него вживаются, приспосабливаются, приноравливаются, начинают идти с ним в ногу. Может, боги вообще вне времени? Кто его знает? А кто знает, тот правду никогда не скажет, зачем привлекать к себе лишнее внимание.
– Доволен ли я? – переспросил младший. – В отличие от твоего избранного, мой что-то делает. Ты же видишь, что повернулись зеркала вероятностей, по-другому наше будущее видится. Силы прибавилось. Но и новые боги коситься начали. Как бы не стали пакостить. Не хотят делиться искрами веры.
Помолчали, вглядываясь во что-то далёкое, беспредельное, видное только богам.
– Помог бы ты своему хоть чуть-чуть. Чудо какое-нибудь сотворил бы? – сказал, распрямив мощные плечи, первый. Со скрипом сдвинулись густые брови на неподвижном, казалось, выточенном из камня лице. – Эка я застоялся.
– Вот ты и сотвори чудо, коли застоялся. Не своему, так моему помоги. Впрочем, дело-то общее делаем, что твой, что мой – оба для нас стараются.
– А вот тут ты промахнулся. Не только для нас, но и для себя стараются. Ты приглядись вдаль, посмотри, как вероятности множатся. Куда эта ведёт, видишь? То-то. По-другому земля кроиться будет. И для твоих потех места совсем не останется. Что засуетился? Проняло тебя? Да успокойся, пошутил я, достанет ещё на твою долю славных битв и подвигов.
– Уф-ф. Напугал. Так далеко я не заглядывал. А что? Вроде неплохо получается? И самое главное, мы там есть! – успокоился Перун, поглаживая правой ладонью рукоять меча.

Глава 1
Встреча князей. Образование нового государства. Разговор с вещим Олегом

Старая Ладога 
Возвращаясь от Будимира, вспоминал завершение нашего разговора. После долгих споров уговорил старого волхва прислать к нам, в Псков, своих жрецов. Будем открывать вторую школу для всех желающих и ставить храм в Кроме. Там же будет вести летописные записи специально для этого посланный со мною молодой ученик, не прошедший посвящение и которому ещё предстояло учиться и учиться. Да и сам Верховный всё-таки пообещал следующей весной приехать к нам в гости.
Судя по всему, наш откровенный и местами очень резкий разговор не прошёл для них даром – волхвы собирались начинать менять свое отношение к служению. Будимир намекнул, что весной пойдут по городищам и племенам служители богов, начнут более тесно общаться с людьми, посмотрят, как они чтят заветы предков. Одним словом – волхвы начнут выходить в народ. Наконец-то. Между делом, рассказал, как к нему приезжали жрецы с Рюгена, напуганные суровой карой с небес. «Посбивало с них спесь», – ухмыляясь рассказывал. Вот только был уверен, что уже слишком глубоко проникла зараза в их головы, надолго им этого испуга не хватит. Нет уже той чистоты в душах – червоточина видна. Поживём – увидим. И так делаем всё, что можем. А до Рюгена не дотянуться.
Очнулся от воспоминаний только въехав в гостеприимно распахнутые перед нами ворота. А хорошо поднялась Старая Ладога. Стены с башнями высоки и крепки, да и внутри стен всё сделано основательно. Прямо как у нас. И улицы ровные – нет былой хаотичной застройки и грязи. Спокойно проехали до княжеского двора, спешились, передав наших лошадок мгновенно подскочившим конюхам. Да и какие они наши – мы же их тут и брали на эту поездку. Забыл совсем. Задумался, замечтался. Перед крыльцом встретил Синеус – оказал честь. Это радует. Отпил чуток из поднесённой сенной девкой чаши, передал Мстише. Пусть допивает. И тут хозяйки нет – не те чашу подносят, неправильно это. Поднялись на крыльцо, прошли в знакомое по прошлому посещению помещение. Князь пригласил за стол, и забегали вокруг девки, вынося откуда-то изнутри исходящие паром и одуряющими ароматами разнообразные кушанья и напитки.
– Повидал Верховного? – поднимая в мою сторону полный серебряный кубок, упёрся пронзительным взглядом Синеус.
Подождал, пока и мою чашу наполнят, поднял её в ответном жесте:
– Повидал… Говорили много и о разном… Вон, молодого летописца с собой везу – будет у нас в Кроме сидеть и всё, что вокруг происходит, описывать.
– Это ещё зачем? А-а, погоди, погоди… Понял! А для меня почему такого не привёз?
– Да как-то и не сообразил. Да тебе тут рядом – пошли кого-нибудь, а лучше сам доберись до Верховного и попроси выделить тебе ученика. И ещё одно… Ты, княже, не думал ли у себя такую же школу открыть, как и у нас? Дело-то нужное и в будущем тебе очень пригодится.
– Да думал, но сил пока не хватает. Вот ты мне лучше бы побольше досок прислал, я бы и поставил школу. Но не сейчас. На следующий год.
– Да пришлю, какие могут быть разговоры. Ты только плати вовремя. А вообще, тебе бы прислать к нам толковых мастеров, и пусть бы они поучились на нашей лесопилке да секреты все разузнали бы. Там, глядишь, и себе лесопилку поставишь.
– Вот так вот просто секрет отдашь? И что за это потребуешь?
– Да ничего не потребую. Ставь на здоровье. Больше пользы будет для всех.
– Ты когда домой собираешься?
– Хоть сейчас. Вот посижу с тобой и могу отплывать.
– Подожди до завтра. Я людей отберу и с тобой отправлю. Возьмёшь?
– Конечно, возьму.
Распахнулись двери, и, стремительно разгоняя застоявшиеся обеденные запахи свежим воздухом улицы, быстрым шагом вошёл, почти вбежал Драгомир:
– Княже, лодья новгородская идёт на вёслах. На мачте прапор Рюрика.
– Одна идёт, или ещё есть?
– Одна, княже. Похоже, что к нам правит.
– Дружину на стены, ворота пока не запирать. Боярин, ты со мной? – повернулся ко мне.
– С тобой, княже.
– Пошли на пристань.
Выскочил вслед за князем во двор, на ходу отправил Мстишу на берег, к нашим ладьям. Хоть и уверен в своих людях, но пусть Мстиша лично за всем приглядит. Так оно спокойнее.
Проходя ворота, увидел, как к пристани медленно подгребают новгородцы. Да там сам Рюрик на носу стоит! Ногу на борт поставил, рукой за резную деревянную голову придерживается. Железа брони на груди не видно, плащ алый с плеч свисает, фибула зайчики пускает. А больше никого на реке, похоже, и впрямь – один приплыл. Ну, с дружиной, конечно.
Выпрыгнул князь новгородский на берег, показал удаль воинскую, пошёл к нам один. Больше никто на берег не сошёл – только шлемы из-за борта торчат. Опасаются. И это правильно! Ну и мы с Синеусом прошли навстречу немного, с таким расчётом, чтобы нас со стен стрелки прикрывали. Получилось так, что остановились на полпути до пристани. Тут и подождём.
Подошёл Рюрик, остановился в нескольких шагах, посмотрел на меня, помолчал мгновение и… просто поздоровался. Как будто ничего и не было. А следующей фразой всё и объяснил:
– Забудем всё, что случилось между нами. Свою вину не снимаю, помнить об этом всегда буду, да жить-то надо дальше.
– Сам понимаешь, что совсем забыть не получится. Крови много пролито. Но прав ты. Жить надо дальше, – медленно и раздумчиво протянул Синеус, пристально вглядываясь в лицо брата и ловя малейшие оттенки разговора. – Что от нас хочешь?
– Ещё раз говорю. Предлагаю всё, что между нами произошло, забыть. И отныне жить как братья и добрые соседи – мирно.
– Я-то могу тебя простить. Новогород на меня в этот раз не нападал. А что ты с Трувором делать станешь? Простят ли тебя псковичи?
– Я от тебя сразу же к Трувору пойду. Прощения попрошу, повинюсь.
– Боярин Владимир тоже домой возвращается. Я с ним пойду. Погляжу, послушаю, что у вас получится. Тогда и примем общее решение. Согласен?
– Согласен. Выхода у меня другого нет. Когда пойдёте?
– Можем сразу и пойти. Согласен, Владимир? – повернулся ко мне.
– Пойти-то можно, да вот только надо посмотреть, не ждут ли нашего отхода воины новгородские за дальним поворотом, чтобы на опустевшую крепость потом напасть, – чтобы не расслаблялись, капнул бочку дёгтя в намечающуюся ложку мёда.
– Что скажешь? – это уже к Рюрику повернулся Синеус.
– Понимаю, что не доверяете мне пока. Но нет никого за мной – один я. Да и не до того сейчас Новогороду. Не скоро опомнится он от бунта боярского.
– Хорошо, тогда завтра утром отходим. Приглашаю тебя ко мне. Дружина твоя пусть от лодьи не отходит – со стен постреляют. Без обид, брат.
– Без обид.
Подождав, пока Рюрик отдаст распоряжения своим дружинникам, и услышав, как облегчённо загомонили воины на новгородской лодье, немного расслабились. Вместе пошли через двор, причём Рюрик усиленно вертел головой по сторонам, осматриваясь. Хоть и было заметно, что всеми силами пытается себя от этого удержать, но уж слишком непривычной была обстановка в новой Старой Ладоге. Стены каменные, постройки внутри крепости стоят ровно. Вокруг чистота и порядок – нет такой грязи, как в других городищах. Даже помоями не пахнет. Да и свежесрубленный княжеский терем такой ладный и аккуратный, что глаз не отвести. Словом, было на что посмотреть. Чётким прямоугольником стояла у казармы в полной боевой готовности сотня мечников, на стенах топорщились луками и арбалетами стрелки. Горожане пока из домов не высовывались, поэтому вокруг было тихо. Поднялись на крыльцо и прошли в каминный зал. Рюрик тут тоже был впервые, поэтому растерялся, увидев горящий без дыма камин и застеклённые прозрачные окна, через которые можно было смотреть на улицу. Даже потёр пальцем стекло.
– Это боярин Владимир новое производство у себя в мастерских наладил, – опередил готовый сорваться с языка Рюрика вопрос Синеус.
Кивнув головой в ответ, новгородец подошёл к камину и протянул руки к огню.
– Говорили мне, что в Пскове мастера наловчились дымовые трубы делать. Всё собирался посмотреть, да некогда было. Хорошо у тебя брат – спокойно. А у меня… – махнул обречённо рукой.
– Если с Псковом мир будет, то и у тебя всё тихо станет.
– Будет. Там, на лодии, Вольг остался. Может, позовём его? Всё-таки родич наш.
– Не дело родича в стороне держать. Сам его кликнешь, или мне отправить дружинника?
– Лучше будет, если сам схожу, – вставая, хмыкнул Рюрик.
Вышли все вместе во двор, проводили его до ворот. Поглядывая вслед уходящему князю, подошёл насторожившийся Драгомир:
– Княже, зачем новгородцы пришли?
– О мире будут договариваться. За Вольгом князь пошёл. Дружина новгородская на лодье ночевать останется… Утром с ними в Псков уходим. Я с Владимиром на его ладье буду. Ты за меня в городе стоять станешь. На стенах оставь усиленные караулы на ночь, пусть по сторонам внимательно смотрят. Да дружину держи наготове – мало ли… Нет пока веры новгородцам. Ворота никому не открывать!
– Всё понял, княже. Не сомневайся…
А глубоко в глазах то ли настороженность плещется, то ли ненависть к незваным гостям. А скорее всего, и то и другое – нет пока веры коварному соседу.
Дождавшись возвращения Рюрика с Вольгом, вчетвером вернулись в терем.
– Ты, брат, не думай, что вот уйдём мы с тобой в Псков, а за нами, следом, в Ладогу дружина придёт. Некому сейчас в Новогороде воевать. Добронег остался в городище – ему за порядком смотреть. А Аскольд с Диром уходят на Царьград. Собираются до ледостава успеть, вот и торопятся, – постарался разрешить невысказанные сомнения Синеуса Рюрик.
– На южных рубежах хазары зашевелились, уже Новогороду грозят, – добавил Вольг. – Договорились, что по пути присмотрят оба побратима за южными границами.
– Киев они возьмут. Там и сядут. Ты, Вещий, не ведаешь разве? – спросил я у него.
– Да не заглядывал я, некогда. В своём бы разобраться – так накручено, и, думаю, из-за тебя. То одно сегодня вижу, а назавтра – уже другое. Одно знаю точно, боги за тебя горой стоят – люб ты им. Может, расскажешь нам, почему? – пронзительным взглядом выстрелил из-под рыжих бровей Вольг.
– В Псков придём, может, и расскажу. Потерпи пока. Лучше ответь, ты с Верховным волхвом знаком?
– Не довелось ещё. То одно, то другое навалится, так и не вышло нам познакомиться.
– А ты, княже, был ли у Верховного? – подумав, решил всё-таки задать тот же вопрос Рюрику. Посмотрим, что новгородец ответит.
– Нет, не был. Да и невместно князю к волхвам ходить. Пусть сами ко мне приходят.
– Ещё один вопрос разреши задать. Говорят, крест христианский ты на груди носишь. Правда ли это?
– Правда. Веру принял. И крест ношу. Если ты хочешь спросить, как я к богам языческим отношусь, отвечу. С почтением отношусь. Веру старую рушить не буду. Пусть люди сами решают, каким богам требы класть.
– Хорошо. Пойду я. Надо своих людей проверить, всё ли в порядке. Да посмотрю, может, в баньку схожу, – поднялся, поклонился князьям (от меня не убудет, спина не отвалится, а вежество показать надо), да и пошёл на двор. Обо всём сказанном и услышанном подумать надо.
– Погоди, я с тобой, – подхватился Вольг, с грохотом отодвигая лавку.
Можно и подождать, коли просят. Да и с Вольгом надо задружиться. А обдумать разговор и позже можно. Да и Вольг не просто так со мной напросился, точно о чём-то поговорить хочет

Псков 
После памятного совещания, проведённого Трувором в боярском тереме, закипела работа. Забегали мастеровые – в поле начались работы по закладке фундамента под новую стену. Благо схема перестроения была давно составлена. Боялись начинать строить без боярина. А тут князь морально-волевым пинком придал ускорение всем планам – вот и завертелась работа. На берегу возводились опоры под уже изготовленные Истомой водяные колёса. Да и сами колёса были прикачены на берег. Старшины размечали контуры новых мастерских, и тут же строители копали траншеи под фундаменты. И если на опорах под приводы работала ватага Окуня, то фундаментные работы, с последующей выкладкой стен, делал Еленя со своими подмастерьями.
Дрёма ушёл в Данциг и далее на Готланд с грузом пиломатериалов и кирпича с черепицей. Ушлый купец еле-еле поделил с Последом, собиравшимся в Старую Ладогу, запасы посуды и оконного стекла. Изделиями из железа в этот раз решили не торговать – самим не хватало, начинался строительный бум. А через день, после отхода двух ладей в Данциг, ушёл и Послед, загрузивший свою баржу товарами по максимуму.
На верфи заложили ещё две ладьи, и ватага Тишилы выходила из ворот подышать свежим воздухом, вся облепленная душистыми сосновыми стружками.
Опустевшие было склады требовалось срочно заполнить, и в мастерских закипела работа. В лавке полки тоже стояли наполовину пустые, торговцы выносили мозг старшинам ремесленных ватаг.
Любава с Миленой сбились с ног – началась пора заготовок. Увеличивался поток хуторян, везущих излишки урожая в крепость. Надо было принять привезённые продукты и зерновые, всё пересчитать и распределить на хранение. Пришлось набирать дополнительных работниц. Не хватало уже рук и сил работать прежним составом.
У всех назрела пора перемен. Необходимо было расширяться. А тут ещё и боярин куда-то запропал. Давно уже должен был вернуться.
В Кроме копали огромную траншею под стены и башни. Решено было ставить следующим годом каменные стены вокруг посадов на место деревянных. Да и на другом берегу реки Псковы собирались заложить две новые башни. Город рос. После того как прогнали новгородцев и варягов, постепенно начал расти приток поселенцев. Новоприбывшим разрешили заселять правый берег Псковы с условием обязательной отработки на общей стройке. А поскольку вся работа оплачивалась, можно было это условие и не ставить – за деньги народ работал с удовольствием. Тем более, всё равно жилые дома ставили строго по намеченному плану и всем миром.
Горивой опять сбивался с ног – много народа приходило, и с каждым нужно поговорить, выспросить, откуда и почему пришёл да что умеет, на что может сгодиться. По способностям и подыскивали дело каждому. Вот именно в такие моменты и подумывал Горивой о том, как бы подобрать для себя ещё десяток-другой толковых людей. Прежний состав уже не справлялся. Ведь надо было кому-то и за порядком присмотреть. Да и смешно сказать, но даже контроль за работой по установке новых туалетов и последующий присмотр за ними князь на него повесил. Теперь тихари горивоевские, параллельно с поддержанием порядка в городе, ещё и обязаны были строго присматривать за горожанами, дабы те справляли свои нужды только в отведённых для этого местах. Нарушителям же грозил нешуточный штраф. В первый раз пять дней бесплатных работ на благо города, а дальше срок увеличивался, в конечном итоге вплоть до отселения. Насколько, пока ещё не придумали – ждали общего собрания для обсуждения. А собрание было решено проводить только после возвращения боярина.
Трувор же после памятного всем совещания почти не появлялся на людях. Сидел в своём тереме безвылазно, писал и обдумывал новые законы для города. Очень не хватало Владимира. Привык уже к нему, такому разумному и спокойному, да и много дельных советов помещалось у того в голове. Вот и ждал с нетерпением возвращения боярина князь.
Но не только простыми горожанами наполнялся город – одновременно росла и дружина княжеская. Набирали в обучение воинскому делу своих подрастающих парней, да и наёмники понемногу приходили. С последними заключали ряд пока на год, а там, уже по обоюдному соглашению, ряд или разрывали, или продлевали.
Как и планировали, под стенами Крома, на берегу Псковы, расширили торжище. Торговые ряды росли как на дрожжах, появилась первая крытая лавка, поставленная предприимчивым Дрёмой перед самым своим отплытием.

Старая Ладога – Псков 
Утром следующего дня мы наконец-то отошли от гостеприимных стен Старой Ладоги. Впереди шла моя ладья, за мной держался Ждан, а уж за ним, в кильватере, пыталась не отстать лодия Рюрика. Синеус отсыпался в моей каюте, потому как вечером они с братом примирялись до потери сознания. Я даже двери в каюту не закрывал – пусть проветрится. Поддувал попутно-боковой ветерок, и над скользящими по речной глади судами раздавался могучий храп Синеуса. А с замыкающей лодии ему вторил такой же – Рюрика. До выхода в Ладогу на палубах не показывался ни один из князей, а вот когда запахло обедом, тогда и показал свою измятую физиономию Синеус. Морщась, съел предложенный обед, запил квасом и опять ушёл в каюту, уже закрыв за собой двери. Что уж он там делал, я не видел, но храпа слышно больше не было.
Интересно, почему из трёх братьев только один женат? Хоть они и сводные друг другу, но о наследниках-то подумать всем надо.
Вчера с Вольгом проговорили почти до темноты. Сначала разговор не завязывался, но потом, постепенно, всё-таки разговорились о сражениях и походах. Я рассказал о том, как боги наказали Рюген и его жрецов, а Вольг, в свою очередь, – про то, как князья пришли на Русь.
Рассказ получился интересным – кровавые сражения и схватки, осады городов и взятие крепостей. Умел Вольг заинтересовать. Пытался расспрашивать и меня о моём происхождении, но попытка эта не удалась – я отговорился своей первоначальной версией. Так и прошёл вчерашний день.
Плавание наше до Пскова прошло без каких-либо неожиданностей в виде нападения или плохой погоды. Да и боги, видать, нам благоволили – всю дорогу, куда бы мы ни повернули, ветер менялся на попутный. Вёсла сохли без дела, дружина откровенно маялась, да и я, честно сказать, подустал от похода – хотелось поскорее домой и… расслабиться. Чтобы надеть простую рубаху, без надоевшего доспеха. Чтобы не вертеть постоянно головой по сторонам, ожидая неприятностей. Да и в свою любимую баню сходить не мешает. Вроде бы и парился недавно в Старой Ладоге, а как только бронь наденешь, так мгновенно и пропотеешь. За день весь пропитываешься тяжёлым липким потом и ходишь, распространяешь терпкие ароматы. Опять же вещи нужно простирнуть – поддоспешник уже в темноте по запаху найти можно.
Зашли в Пскову, лодья Рюрика причалила к пристаням Крома, а я, высадив Синеуса рядышком с ними, поднялся выше по течению реки к своему причалу. И первое, на что сразу же обратил внимание – активные работы по перестройке нашей крепости. На поле кипела работа, моментально прервавшаяся, как только мы вышли из-за поворота. До причала плыли в сопровождении бегущих по берегу ребятишек. Да и взрослые начали подтягиваться со всех сторон, торопясь встретить вернувшиеся ладьи. От крепости спешили мои друзья, выплеснувшись из открытых настежь ворот, во главе огромной толпы.
Не успели причалить, как на пристани стало не протолкнуться. Хорошо, что подошедший от крепости Изяслав выгнал всех на берег и освободил нам проход. Высаживались в полной тишине – люди считали возвратившихся. Сначала еле слышно, а в конце уже громче и громче. Когда все дружинники покинули ладьи, на берегу забурлила радостная встреча – основная масса-то была семейной, а уж родичи были почти у всех воинов.
Пройдя по деревянному настилу причала, ступил на берег и остановился – передо мной плотной стеной стояли все мои друзья. Изяслав начал было докладывать, но я, не дослушав, подошёл к нему вплотную, крепко обнял, похлопывая по спине. Рядом стояли Головня с Истомой, Поревит и Еленя, Жарко и Стоян. За ними улыбался Яромир, а чуть в стороне отдельной группой выделялись Любава и Милена с Ивой. За их спинами мелькали знакомые девичьи лица. Со стороны ворот послышалась ругань и возмущённые крики. Распихивая толпу мощными плечами и огрызаясь на особо непонятливых, ко мне пробивался Гром. Налетев, закружился вокруг, быстро очистив себе место, облизал меня с ног до головы – восторгу собаки не было предела.
Поднявшись от причала вверх на поле, пришлось сказать небольшую речь, забравшись на гранитный валун. Коротко рассказал о нашем походе, о сожжённых дракарах и новгородских лодиях. Рассказал и о печальных событиях в Новогороде. В опустившейся на поле звенящей тишине далеко разносилось каждое моё слово. Люди слушали, затаив дыхание. Каждый понимал – от того, что я сейчас скажу, зависит вся их дальнейшая судьба. Будет продолжаться война с Новогородом или нет? Этот главный для каждого жителя вопрос явственно витал над толпой.
– Вот так и завершился наш поход. А с нами пришли князья – Синеус с Рюриком. Они у Крома причалили. Будут с Трувором мирный ряд заключать! – с такими словами закруглился.
Загудело, забурлило людское море. Расплескалась вокруг всеобщая радость. А я, отпустив Мстишу и Ждана к командам, наконец-то смог пойти домой. Правда, спокойно дойти всё равно не вышло. Вокруг радостно и бестолково суетился Гром, поздравляли люди, бегала с суетливым гомоном довольная ребятня. А у терема встречал очередной торжественный комитет – наша повариха Весея собрала всю дворню и, выстроив всех в рваный неровный ряд у крыльца, торжественно поднесла мне до краёв налитый ковш. В упавшей полной тишине дождалась, пока я его опустошу, и откуда-то сзади выхватила поднос с нарезанными кусками пирогом.
Заедая вкуснятиной, молча осматривал всех встречающих. Степенно стояли старшины плотницких ватаг Окунь и Тишила. Рядом с ними Зван и Обух, Волчок с Молнией. Скромно стояли наши знахарки, с любопытством поглядывая на идущую за мной Иву. Вокруг Добровы плотно теснились все её мастерицы, а за ними, скромно так, улыбались казначей Сивый и наш чеканщик Понята. Да и многие другие… Даже Красава с Надёжей, дочкой Истомы и Милены, прятались за спинами взрослых от смущения, но стояли со всеми вместе. Вот я и дома!

Псков 
Посидев среди своих друзей за столом и заново рассказав всё с самого начала о нашем походе, тихонько вышел на улицу, постоял на крылечке, осмотрелся… Красота! Спустился по ступеням. Народ разошёлся, и работы возобновились – такими темпами мы к зиме въедем в новые помещения мастерских. А если ещё и морозы задержатся, то мы и новые приводы опробуем. Бухнула негромко за спиной дверь – вышли Головня с Изяславом:
– Боярин, мы тут без тебя затеяли перестраивать стены да мастерские. Собрал князь нас на совещание да пожурил, что без тебя ничего и не делается. Усовестил… Вот и решили мы все– пока тебя нет, начнём строительство. Схема-то застройки, тобой нарисованная, у нас лежала…
– Всё правильно решили. Молодцы!
Погладил и потрепал за уши подскочившего тут же Грома.
– Давайте пройдём по стройке, посмотрим и обсудим коротко. Мне сейчас надо в Кром, к князю на доклад. Так я хоть буду в курсе дел, что у нас тут затеяно. А вечером, на совещании, подробнее всё обговорим.
Прошли по крепости, осмотрели верфь – похвалил за новые ладьи, желтеющие крутыми рёбрами шпангоутов, – и, закончив осмотр внутри стен, вышли за ворота.
Выслушал внимательно объяснения Головни о заложенных строениях, посмотрел на схему. Всё соответствует плану, который мы вычерчивали прошлой зимой. Растёт наше городище, так мы скоро сольёмся с городом. Обсуждая стройку, дошли до городских стен. Тут тоже вовсю кипела работа. Перепрыгнув через водоотводную канаву, прошли к воротам. Не удержался – поднялся на стену, чтобы сверху прикинуть масштабы идущего строительства. Увиденное впечатляло; вспомнилось, как поначалу не хватало людей, как тяжело поднимали первую стену… Теперь же совсем другое дело.
– Впечатляет? А хорошо мы развернулись! – донёсся снизу весёлый голос Трувора.
Оглянулся, а князь уже взбирается по лестнице.
– Так и знал, что не удержишься, залезешь на стену, чтобы посмотреть сверху на стройку. Вот и вышел глянуть, угадал ли я. Как, хорошо?
– Мне нравится. Вижу, что до зимы успеем фундамент под стены заложить.
– Это смотря какая зима будет. Давай поздороваемся, что ли…
Трувор облапил меня, бухнул по спине тяжёлой рукой:
– Пошли в терем, там братья заждались. Рюрик мира хочет, торговать намерен. Просит забыть всё, что было плохого, и начать заново. Поговорили о том о сём – я тебя ждал, не стал говорить о главном. Спускайся, а то вон, Горивой уже истоптался внизу. Подниматься на стену со мной не захотел. Обленился совсем, старый вояка.
Спустившись вниз, поздоровался с безопасником. На его внимательный взгляд ответил встречным таким же.
– Как прошло? – коротко спросил княжеский побратим.
– В основном хорошо. Был у Верховного – пообещали прислать ещё жрецов. Все наши задумки одобрены, и будут ими поддержаны.
– Потом подробно расскажешь, пошли в терем – там братья заждались, – поторопил нас Трувор.
Войдя в каминный зал, поздоровался, коротко поклонившись. Трувор с Горивоем прошли на свои места, а я скромно так пристроился у стеночки, на лавке. Отделиться и отсидеться у меня не получилось – народу в комнате было мало, поэтому меня тут же выдернули поближе. Трувор обернулся, посмотрел укоризненно:
– Ты в угол не прячься. Садись рядом, будем решать, как нам всем дальше жить.
Подождал в полной тишине, пока я пересяду поближе.
– Повторять тебе то, о чём мы тут начали говорить, не буду. Ты и так знаешь, о чём шёл и пойдёт разговор. Только для начала я всё-таки хотел выслушать твой доклад о прошедшем походе. Рассказывай, а мы послушаем.
Пришлось вставать и докладывать. Вот и стоило ли пересаживаться… Рассказывал подробно, не стесняясь сидящего рядом Рюрика. Несколько раз прерывался смочить пересыхающее от долгих речей горло квасом. Наступающую в этот момент тишину никто не прерывал, только громко булькал квас, проскальзывая в мое иссохшее горло, да монотонно жужжала над головами залетевшая с улицы огромная муха, периодически звонко бьющаяся об оконное стекло. Закончив доклад, остановился, ожидая вопросов.
– Выводы? – коротко спросил Трувор.
– А выводы у меня такие. С Новогородом торговые отношения надо возобновить. Мирный ряд с ними заключить. Признать отдельное, равное княжество Псковское, в которое будет входить Изборск. Границы княжества согласуем позже! – закончил в ещё более сгустившейся тишине.
– Мы хотим земли воедино собрать, а ты предлагаешь их разъединить?! – начал было подниматься со своего места Рюрик.
– Сядь, брат! Это ты у себя, в Новогороде, будешь пустыми речами воздух сотрясать, а у нас слова делом доказывать надо! – осадил резко брата Трувор. – Пока мы от тебя никакого объединения земель не видели. Вот варягов подосланных видели неоднократно под нашими стенами. Признает или не признает нас Новогород – нам всё равно. Думаю, и Синеус скажет так же! Верно? – повернул голову к третьему брату.
– Верно! Тоже отделяться буду. Мы с Трувором давно ряд заключили. Вместе и будем. От тебя добра мы пока не видели, да и сожжённую дотла Ладогу тебе народ не скоро забудет. Прости, брат, но ты сам виноват…
– Да как же это… – развёл руками Рюрик.
– А так! Говорил же тебе – не иди на Псков. Нечего было бояр слушать. Объединители земель… Да Псков с Ладогой и так самостоятельны. Это вам всё мнится, что управляете ими. Вот и доуправлялись. Сегодня Новогороду до Пскова не дотянуться. А если ладожане нам торговый путь по Волхову перекроют, то Новогород вообще захиреет. Людишки разбегутся, да хоть в тот же Псков – земли твои опустеют. Значит, и бояре разбегутся – кто же их кормить станет? За ними и купцы уйдут – дохода-то никакого не будет… Вот и думай, что надо сделать! – выпрямил спину Вольг.
– Давайте прервёмся. Голова ничего не соображает, – насупился Рюрик.
– Как скажешь. Почему бы и не прерваться. Вон, боярин в гости приглашает. В баньку сходим, погреемся. Заодно, по пути, мастерские осмотрим, на товары наши посмотрите. Выводы сделаете.
Удружил Трувор так удружил. К себе в баньку пригласил бы. Да делать нечего, придётся приглашать и соответствовать. А Вольг – молодец, быстро сориентировался. С нами лучше дружить, это точно.
– Всех приглашаю к себе в крепость. Княже, я пойду пока распоряжусь, а вы с Горивоем покажете гостям наши мастерские, – попытался я ускользнуть от проведения обзорной экскурсии.
– Погоди, не торопись. Пошлём кого-нибудь, упредят твоих. А по своей крепости гостей хозяин водить и показывать должен. Нам-то негоже. Не обессудь, боярин, – укоризненно глянул Трувор.
Соскочить не удалось. Придётся помучиться. Одна отрада – сначала князь покажет город, я хоть похожу за спинами, присмотрюсь. Да и в мастерских успеют подготовиться – лишнее от чужих глаз уберут.
– Слушаюсь, княже, – обозначил поклон кивком головы. После осмотра Рюриком Псковской крепости в мою голову закрались нешуточные подозрения о шпионаже. Очень уж дотошно он её осматривал, расспрашивая о каждой мелочи и пытаясь всё буквально потрогать и пощупать своими руками. Это, конечно, шутка. Но, немного переиначив, можно сказать, что в каждой шутке, как известно, всегда… плавает большая ложка… дёгтя. Поживём – поглядим. Может, Рюрик просто хочет построить у себя что-то подобное? Вот и вникает…
Гостям даже позволили выстрелить разок из башенного скорпиона. Так понимаю, чтобы самолично посмотрели на дальность боя. Потому как стрела пошла почти горизонтально. Трувор уже начал похрипывать – постоянные объяснения надорвали горло князю.
Облазив Кром, что называется, с головы до пят, пошли осматривать наши мастерские. Выйдя за ворота, Трувор вздохнул облегчённо, искоса с ехидством посмотрел в мою сторону. Мол, теперь ты будешь отдуваться. Ну да, ну да – кто бы сомневался.
Что интересно, в своей крепости, при осмотре её гостями, я увидел действительную заинтересованность и Рюрика, и Вольга. Спрашивали опять обо всём. Даже попытались вызнать технологию изготовления стали у Головни, а у Жарко выспрашивали, сложно ли такую лесопилку изготовить самому. Гончарный круг большого удивления не вызвал – встречались с подобным на Западе. Да и изделия нашего плотника уже примелькались в Новогороде. А вот новые кровельные элементы вызвали неподдельное удивление. Если в той же Европе и можно было встретить кое-где черепичные крыши, то для славянских изб, крытых в основном камышом и тёсом, это было что-то невиданное.
Особое восхищение вызвала наша дружина. Если в Кроме Рюрик и поглядывал искоса в сторону воинов, но молчал, то в моей крепости удивление новгородского князя всё-таки вырвалось наружу. Почему? Да потому что у нас вся дружина была обмундирована в одинаковые доспехи и имела однотипное оружие, что являлось огромной редкостью и стоило баснословных денег. Не каждый князь мог себе такое позволить.
Даже наши паруса после совместного плавания вызвали шквал вопросов. Верфь была осмотрена снизу доверху, вдоль и поперёк.
Что из всего этого было положительным, так это то, что я не видел в гостях чёрной зависти и не чувствовал злобы. Нет, зависть, конечно, ощущалась и даже была заметна невооруженным взглядом. Но это была зависть белая, добрая, даже, скорее, сожалеющая.
Внутрь я заходить не стал – оставался в проёме ворот. Гости вышли наружу обсыпанные с ног до головы опилками и стружкой. Шумно и весело отряхиваясь, поднимая облако древесной пыли, Рюрик громко сказал:
– А крепкие и ходкие у тебя лодии выйдут. Мудрёно вы их собираете. Где научился такому, боярин?
– Там, где вырос, там и научился. Это ещё маленькие, я видел и большие, многомачтовые. На одну большую многомачтовую можно всю дружину – и мою, и княжескую – посадить, да ещё и вместе с лошадьми.
– А окошки прозрачные тоже там научился делать?
– Всё так, княже. И окошки, и сталь, и многое другое, до чего ещё руки не дошли.
– Хорошо, – задумался Рюрик. Повернулся к рядом стоящим братьям, повторил: – Хорошо. Вижу сам, не надо было дружину посылать. Поддался на разговоры боярские да купеческие. Понимаю теперь, почему они так хотели Псков воевать. Как мухоморов обпился – голова совсем не ведала, что творила. Что, братья, в баньку-то сведёте?
– Пошли, – хлопнул по плечу Рюрика Трувор, выбив очередное облако древесной пыли.
Потом долго парились, охлаждая распалённые жаром внутренности ледяным квасом. В речку сигать не стали, князьям не положено при честном народе голым задом сверкать. Поэтому и обошлись только квасом.
После бани сели, распаренные, за стол, отдав должное внимание всем приготовленным кушаньям. Весея расстаралась, и стол получился на славу. Почему-то вспомнилась комедия Гайдая и его отснятый царский обед. Тут получилось совсем не хуже. Даже икра присутствовала – и красная, и чёрная. Баклажанной вот только не было. Отдав должное вкусному изобилию, осматривая стол, задумался. Я всё в походах да в дороге. Питание всухомятку или из котла у костра, а тут такие разносолы. И что я мотаюсь, почему мне на месте не сидится? Наверное, потому что нужно на всё посмотреть своими глазами и потрогать своими руками. Тут же дело уже налажено. Основное направление развития дано, остаётся только контролировать, мягко и ненавязчиво поправляя в случае ошибок.
Вот и сейчас важную веху в своём развитии проходим. Отделимся от Новогорода, создадим союз трёх княжеств. Поможем Рюрику в постройке нового города. Насколько я помню, у нас есть где-то около полутора-двух лет. Потом ушедшие на юг Аскольд с Диром сядут в Киеве, начнут щипать хазар и, увлёкшись, влезут на земли новгородские. Рюрик пойдёт наводить там порядок. Порядок-то он наведёт, но рассорится с побратимами. После смерти Рюрика Вольг захватит Киев и в нём осядет. Нужно ли нам это? Я уже видел такой ход истории. И к чему это привело – тоже видел. Не хочу. Да и боги явно дали понять, что им нужно другое. А если попробовать создать северную державу? Юг – это, конечно, хорошо. Там тепло, там яблоки… Но юг югу рознь. Один раз уже сходили на юг и потеряли Варяжское море. Можно пока остановиться на средней полосе и… – и покоя не будет от хазар и печенегов. Не даст Руси усиливаться Царьград – будет постоянно пытаться ослабить своего северного соседа всякими подлыми способами. Потом и половцы с татарами навалятся… Может, лучше наш север для начала потихоньку примучить да на запад с востоком посмотреть? А то одновременно воевать на юге да на севере, попутно отбивая регулярные наскоки с запада? Подумаем, посмотрим… Немного времени есть.
Отвлёк меня от тягостных размышлений Вольг. Подошёл тихонько со спины и позвал подышать свежим воздухом на улице. Ему-то что от меня надо, такому хитрому и мудрому?
Вышли на крыльцо, постояли немного, привыкая к ночи. Успокоил обернувшихся караульных, дав отмашку рукой. Выглянул вслед Изяслав, встретился со мной вопросительным взглядом.
– Завтра надо осмотреть дружину. Построишь утром, после завтрака, всех свободных от караула на нашем плацу. После смотра разговор к тебе есть важный. И десятников не отпускай – пусть ждут рядом.
– Что-то серьёзное?
– Есть новые мысли, завтра обговорим.
Отпустил успокоившегося сотника, постоял, помолчал. Молчал и Вольг. Смотрели на изредка соскальзывающие с небосклона звёзды.
– Ты с какого года перенёсся?
Я сначала даже не въехал в смысл вопроса. Только спустя несколько мгновений до меня дошёл его истинный смысл, и я завис. Вот это да!
– С чего ты взял?
– Речь у тебя правильная. Не говорят так в этом времени. Твоё иноземное происхождение сойдёт только для местных. А я с Рюриком бывал в нынешней Испании – знаю, о чём говорю. Опять же паруса, арбалеты, дружина, тактика другая, наконец. А уж когда в гости к тебе приехал да посмотрел на твои нововведения, сообразил окончательно, в чём тут дело. Долго не верилось, что это так. Но понаблюдал за тобой пристальнее и убедился, что ошибки быть не может. Ну всё кричит, что ты тоже провалился во времени, как и я.
Ну что? Пора колоться. Только надо убедиться, что вреда мне от этого не будет. Хотя всё, что я знаю про Олега Вещего, говорит о том, что он только для Руси и жил. А что этот делать будет? Начнём аккуратно расспрашивать. И начнём, пожалуй, со встречного вопроса.
– А ты с какого?
– Не отрицаешь сразу. Уже многое понятно. Не опасайся меня. Вреда тебе не будет никакого. Наоборот, чем смогу – помогу.
– Так всё-таки, с какого?
– У вас война с немцами была?
– У нас с ними всё время война была, с редкими перерывами.
– В сорок первом началась.
– Была. У нас она в сорок пятом закончилась.
– И кто победил?
– Мы, конечно.
– Это хорошо, это правильно. Я в сорок четвёртом перенёсся. Мы Заполярье освобождали. Я на катерах ходил.
Подожгли нас немцы, вот я на берег и выбросился… Сразу же взрыв… Уже тут очнулся, в этом теле. Дальше долго рассказывать. Потом как-нибудь, если будет такой интерес. В конце концов к Рюрику прибился, теперь хожу у него в побратимах. Да ещё и жена его, Ефанда, оказалась у меня в родичах. То есть не у меня, а у этого тела. А что Вещим кличут, так историю-то учили в школе, вот и вещую по мере воспоминаний и своих невеликих знаний. Ну и так, кое-что умею. Кручусь понемногу.
– У нас после войны времени много прошло. Ветеранов почти не осталось живых. А ты на сорок лет выглядишь. Или в тело ребёнка переместился?
– Самое интересное в этом переносе то, что тело потом практически не стареет. Как очнулся, так с тех пор и не изменился совсем. Сколько ранений получил, сколько раз рубили меня знатно – думал, не выживу, всё – конец… А нет, отлежусь день-другой – и как огурчик. Раны на мне заживают, как на собаке.
– И что? Никто не заметил, что ты изменился?
– А я очнулся уже весь изрубленный. Если бы не мои новые способности, не выжил бы. Вот и сослался на милость богов. Прокатило.
– Ясно…
– Это хорошо, что ясно. Что делать думаешь? Куда дальше пойдёшь? К чему стремишься?
– Куда стремлюсь? Домой вернуться стремлюсь. Боги обещали подумать о возвращении, если заслужу… А делать что буду? Вот что делал до сих пор, то и буду делать. Крепость укреплять надо, дома строить, мастерские расширять, людей и детей учить. Школу ещё одну построить надо, храм поставить в Кроме. Работы-то у нас хватает…
– А пойдёшь куда?
– Что ты под этим подразумеваешь?
– В моей истории Рюрик подобрал окрестные земли, укрепил свою власть. После его смерти мы с Игорем пошли на юг. Основалась великая династия и страна. А у вас как? Так же было?
– Так же. Мы с тобой, выходит, из одной реальности попали.
– А спрашиваю почему? Ты вот хочешь отделить Псков и Ладогу от Новгорода и основать свои княжества. Разумно ли это, будет ли польза потомкам? Выживем ли мы поодиночке?
– Не знаю… Посмотрим.
– Не хочешь говорить… Твоё право. Ладно, как я и говорил – не буду тебе мешать. Поддержку свою обещаю. Можешь на меня рассчитывать до тех пор, пока я от тебя вреда не увижу. Договорились?
– Договорились.
– Пошли за стол. Нас там уже потеряли.
Вот так я и поговорил с Вольгом. Многое для меня прояснилось. Обрёл неожиданного товарища по попаданию и своего современника. Почти современника. Надо всё это хорошо обмозговать.
Князья разговаривали между собой, даже не стал и подходить. Огляделся, вник в обстановку в зале и тихо, по-английски, испарился. Лучше хорошо отдохнуть перед завтрашним днём. На свежую голову и думается лучше.
А на юг да на восток мы пока не пойдём – не стоит. Один раз уже сходили – переняли там мно-ого чего дурного, на свою голову. Самое плохое, что сумели перенять, так это презрение к простому народу и наплевательское отношение к людям и их жизням. Бей своих, дабы чужие боялись… Так до сих пор и бьют. И даже до моего времени это докатилось, и никаких выводов за прошедшие века никто не сделал. Вот этому нас Царьград да степь и научили – своих бить, да побольше бить. Чем больше своего народа изведём, тем врагам нашим легче будет с нами воевать. Вот и думай после этого, кто у нас правители и на чьей они стороне? Так что не пойдём мы на юг и восток – уж лучше на месте останемся. Может, позже… Дел нам и тут хватит – свою землю обустроить и государство укрепить. М-да…

Глава 2
Время перемен

Утро нового дня завертело, закружило совещаниями и хлопотами. Если бы ни построившаяся у казармы дружина и напомнивший мне об этом Изяслав, так бы и не вырвался от князей. Вошедший с докладом сотник дал шанс отдохнуть от обсуждений и выбраться на свежий воздух.
Пройдя вдоль строя, полюбовался чёткими железными коробочками дружинников. Доспех надраен, оружие сверкает в лучах полуденного солнца. Вспомнилось, каким счастьем для нас было не так уж и давно найти первых воинов в дружину, с чего всё начиналось. А теперь у меня почти шесть сотен отлично оснащённых бойцов да стрелков ещё три сотни. Правда, сюда же входят команды лодий, но вот и будем выделять их в отдельное подразделение. Для этого и собрал всех.
– Дружина, собрал вас, потому как настала пора перемен. Сами видите, что мы воюем и на земле, и на воде. Вот и надо это узаконить. Отныне вы делитесь на сухопутные и морские силы. Вы и так уже ходите в разной одежде, по которой можно видеть, кто и где служит. Сухопутные войска будут состоять собственно из дружины и нескольких новых подразделений. Это будут мечники и стрелки, кавалерия и артиллерия, разведка и спецотделения. Отдельно к ним примкнут обозники и лекари. В морских силах также будет деление на корабельную службу и боевую. Корабельная – это наши кормчие со своими помощниками, которые будут заниматься своими ладьями и отвечать за их состояние, а боевая разделится на морскую пехоту, стрелков и артиллеристов. У каждого подразделения будет своя форма и своё оружие. Пока всё. Остальное я расскажу десятникам и сотникам. Их прошу остаться, а остальным команда разойтись!
Замолчав, отошёл к нашей казарме и стал наблюдать, как отреагировали на мои слова дружинники. Пока подходило среднее и старшее командное звено, я прислушивался к реакции на мою речь. Отрицания полного не услышал – люди уже привыкли к новшествам и, опять же, привыкли к тому, что эти новшества ничего плохого не несли. Понятный интерес и любопытство присутствовали, и сейчас народ сдержанно обсуждал, что это будут за подразделения и куда лучше пойти служить. Это хорошо, это радует.
Изяслав построил всё наше дружинное командование. Пора переходить ко второй части.
– Каждому десятнику поговорить со своими людьми – кто и где желал бы служить. У кого к чему есть наибольшие способности и желание. Доложить об этом полусотникам, а уже они передадут соответственно – сотнику. Изяслав, потом все собранные сведения на стол ко мне. Будем с тобой вместе думать. Это первое. Второе. Необходимо отобрать наиболее умелых и подготовленных дружинников в наставники. Из них сделаем инструкторов для молодёжи. Если у кого-то появятся дельные мысли, прошу доложить по команде. Всё, что пойдёт нам на пользу, будем рассматривать. Теперь самое главное. Для чего всё это делается? У нас растёт количество лодий, и постоянно выдёргивать из дружины разные команды для походов становится в корне неправильным. Да и меняющийся состав не приведёт ни к чему хорошему. А так – будут постоянные экипажи, в которых каждый дружинник будет знать своё место и свои обязанности. То же самое касается и сухопутных сил. Я понимаю, что понять и принять это пока тяжело, но так надо сделать. Постепенно люди привыкнут к новому и увидят, что так лучше. Вопросы есть?
– Боярин, может, просто разделить десятки и сотни в эти твои силы и всё? – прогудел Изяслав.
– Пусть пока подумают, побурлят, пообсуждают – людям легче будет привыкать.
– А-а, ну, тогда – да.
– Вопросов, я так понимаю, больше пока нет. Все свободны.
Придержал Изяслава, отвёл в сторонку.
– Ты посматривай за дружиной. Команды на лодьях у нас есть. Думаю, что они в основном так и останутся. Потом сядем, подумаем, кого куда определить.
– Непонятное ты что-то затеял, боярин. Хорошо же всё было. Как теперь будет?
– Хорошо будет. Ещё лучше. Не переживай. Вечером совещание у нас – там и договорим. Пусть в головах пока немного уляжется и люди успокоятся. Всё, думай.
Оставив сотника, я направился посмотреть нашу лечебницу. К моей радости, Ива находилась на месте.
– Доброго вам всем здоровья! – поклонился всем присутствующим.
– И тебе, боярин, не хворать, – не осталась в долгу травница.
– Ивушка, я хотел бы узнать, что у тебя с новым помещением и что с обучением помощников?
– Князь обещался большую избу поставить в Кроме под новую лечебницу, а мы пока вот знахарок подыскиваем по всей округе да желающих лекарскому делу обучаем.
– Это хорошо. Если тебе что-то нужно будет, ты сразу ко мне иди. Договорились?
– Вот так прямо всё, что нужно? А не испугаешься, не передумаешь? – засмеялась весело травница, посматривая на меня хитренько.
– Ну-у, в пределах разумного, – отшутился я.
И что это было? Мне вот только ещё всякой ерунды не хватало. Ладно, пока проехали. Попрощавшись, пошёл дальше. Надо Грома проведать, что-то я его сегодня не видел.
Переговорив с Волчком, забрал своего четвероногого друга, категорически не желающего слезать с теплой и мягкой подстилки и расставаться с большим мозговым мослом. Но деваться ему было некуда, и пришлось бедной и несчастной собаке, сожалеючи вздыхая и оглядываясь на вкусную кость, отправляться со мной на прогулку.
Не спеша дошёл до храма – пришла пора поговорить с Яромиром. Думаю, информация о нашем разговоре с Верховным уже дошла до наших волхвов, и надо бы мне узнать о принятых ими решениях.
Оторвав волхва от его занятий с учениками (пусть хоть немного отдохнут), попросил уделить мне немного времени для важного разговора.
– Да знаю уже, что сказать и услышать хочешь, – опередил меня Яромир. – Со школой согласен, ставить надо, и ставить поскорее. А вот с волхвами всё сложнее. Где их сразу столько взять? Негде. Вот учеников обучаю, да только медленно обучение идёт – все норовят помешать, – покосился с намёком на меня. В мой огород кирпич прилетел.
– Сам знаешь, школа в Кроме уже мала стала и всех желающих не вмещает. Будем ставить ещё одну – пока у меня, в крепости. Набирай знающих людей для обучения детишек. И храм, хотя бы небольшой, поставить в городище надо – негоже людям в отрыве от богов быть. Думай, кого в жрецы назначить. Больше тебе мешать не буду, пойду – дел сегодня много. Прощай.
Вечером на совещании долго подбирали место для постройки нового храма. В конце концов определились, и обрадованный народ уже совсем было собрался расходиться по своим домам, как я озадачил их ещё двумя вводными. Постройка школы и реорганизация дружины. И если первая вводная была для всех очевидна, то со второй – никто ничего не понимал. Имеющейся дружины хватало, всех она устраивала, была очень сильна для своего времени, и собравшиеся не видели никакого смысла в её преобразовании. Ну а я видел, и поскольку в этой крепости я хозяин и это все мои люди, то пусть будет по-моему. А потом посмотрим, что скажут…
Оставшееся время до первого снега и последующими за ним морозами пролетело на одном дыхании. И так хорошо бурлившая стройка с моим приездом получила дополнительное ускорение в виде хорошего пинка в корму прогресса. Работы значительно ускорились. Боевая учёба медленно и тяжело набирала обороты, скрипя замшелым от ветхой древности организмом, – перестройка моей армии шла тяжко. Нет, с самой-то подготовкой не было как раз никаких сложностей. Каждый дружинник смолоду мог и стрелять, и рубиться, и скрадывать врага, и ещё многое другое. Одновременно он же являлся и хорошим мореходом, иначе было никак – и вёслами нужно помахать, и мечом уметь покрутить. Святое дело.
А вот перестроить систему управления этой дружиной для большей эффективности действий – это было гораздо сложнее. Все привыкли, что каждый дружинник должен уметь делать всё. И мало кто понимал, что не каждый дружинник может делать это всё на отлично. Нет, знать-то, конечно, знали, что кто-то лучше машет мечом, а кто-то каждую стрелу кладёт в центр мишени. Знали, что есть и менее ловкие и умелые. Но вот так развести всех умелых и не очень по группам – это было внове.
Поэтому задуманная мной реформа скрипела, кряхтела, но потихоньку двигалась вперёд. К зиме наконец закончили с переформированием. У меня появились две сотни прекрасных стрелков и ещё четыре – отличных рубак. К ним сотня так называемых егерей – охотников, для которых лес был родным домом. По лесу все умели ходить, но эти в нём родились и выросли – он был у них в крови. И это не шутки. Оставшиеся две сотни дружинников стали кавалеристами.
На каждую ладью были отобраны лучшие стрелки – немного пока, по десятку, но это действительно были лучшие, и ещё по десятку мечников, которые стали называться абордажной командой. Так у нас появилась морская пехота. А все кормчие со своими командами стали называться экипажем и, в частности, моряками. Кроме того, были выделены команды скорпионов по три человека на каждый. Они и составили основу будущей артиллерии. Оставалось самое главное – хозяйственные части, в которые, по задумке, должны были входить непосредственно обозники и кухари, заведующие пропитанием. Там же вещевики с запасами одежды, снаряжения и оружия да медицинские части, в которых должны будут заниматься лечением и травники, и волхвы.
Было ещё много разных нововведений, о которых тут и не расскажешь, но они были и постепенно претворялись в жизнь. По моей просьбе Изяслав отобрал десяток самых умелых бойцов, мастеров боя – из них планировалось создать основу для дальнейшего совершенствования воинов и подготовки будущего спецназа. Но это всё будем делать постепенно – людей опять не хватало, надо было снова объявлять набор в дружину.
Долго пришлось придумывать и вырисовывать флажки и вымпелы для каждого подразделения, но оно того стоило. Вместе с новой формой, которую шили без перерывов в нашей пошивочной мастерской, это оказалось огромным подспорьем – люди постепенно проникались новыми веяниями и становились войском нового типа.
Была достроена новая школа и почти построен храм. Мастерские вовсю работали, а новая крепостная стена на следующий год должна быть закончена. Теперь на реке весело вертелись три водяных колеса, но склады и навесы не успевали заполняться готовой продукцией. Введённые в эксплуатацию новые баржи и ладьи сновали по своим маршрутам, развозя наши товары и привозя хорошую выручку и те вещи, которых у нас не было. Плоскодонные баржи на Волхове почему-то стали называть стругами с легкой руки Рюрика, после того, как он вылез из сборочного цеха нашей верфи весь облепленный свежими стружками. Ну, струги так струги.
В Кроме дела шли тоже отлично. Построили ещё одну школу, больше первой в размерах, и поставили также большой храм. Будимир не подвёл, и под самую зиму к нам в город пришли несколько новых волхвов с учениками.
Но зима всё-таки вступила в свои права, и наша стройка замерла до весны. Вот только плотникам и столярам хватало работы – столько было построено новых домов, и людям нужно было на чём-то сидеть, спать, есть. Нужны были окна и двери, да и много ещё чего другого. Даже наши разросшиеся мастерские не успевали удовлетворить появившийся спрос. То же самое происходило в кузницах и на лесопилках. Город разрастался, как на дрожжах, – шли люди со всех сторон.
Увеличивалась и княжеская дружина. Трувор пока нерешительно поглядывал на мои новшества, предпочитая сначала посмотреть, что у меня выйдет. А уже по итогам делать выводы и принимать решения.
Дождавшись, пока первые морозы уберут поднадоевшую грязь и зима засыплет тропы и дороги свежим снежком, я решил поездить по округе. Выбирался за ворота на коне, в сопровождении десятка стрелков во главе с верным Мстишей. Да со счастливым Громом, который был до одури рад опять постоянно находиться рядом с хозяином. Морозы пока стояли слабые, ночёвки под открытым небом ещё не напрягали своим экстримом, и я просто в этих поездках отдыхал.
Заодно убедился, что история нашего края совсем не была изучена. Забравшись на северо-восток от города на два дневных перехода, я обнаружил несколько больших поселений. Хорошо, что с нами был Гром, вовремя предупреждавший нас о возможных засадах и караулах. Благодаря ему удалось избежать ненужного кровопролития и пройти по заснеженным тропам мимо разнообразных ловушек.
Горотьба из массивных брёвен защищала простые домишки. Тяжело было договориться с коренными жителями о торговле и сотрудничестве, но мы справились. С местными воевать я не собирался, и мне удалось донести эту мысль до городецких вождей. Так что вскоре я ожидал ответную делегацию к нам с визитом и с грузом ценной пушнины. Взамен была договорённость снабжать поселенцев глуши хорошим оружием и железными инструментами.
Вечерами у костра вспоминалось, как ездил сюда, на эти красивые озёра и реки на рыбалку. Даже в моём времени здесь ещё стояли деревни. Правда, народа в них почти не было. Встречались и совсем заброшенные поселения из нескольких десятков домов, с одним-единственным местным жителем. Остальные были дачниками из Москвы и Питера, приезжавшими сюда на лето. С наступлением осени жизнь замирала. А с приходом зимы только вездесущие волки вносили жуткое разнообразие в длительное белое безмолвие.
Ещё что меня опять удивило, так это полнейшее несоответствие между вбитой нам в голову в моём времени историей и окружающей меня сейчас действительностью. Нигде, ни в одном городище или поселении, я не видел ни землянок, ни грязных и нечёсаных, оборванных или одетых в необработанные шкуры аборигенов. Наоборот, рубленые дома стояли пусть и небольшие, но крепкие и чистые, швы между брёвнами были утеплены мхом, а крыши перекрыты камышом. Если это была одежда из меха, то он был очень хорошо выделан и обшит всевозможными украшениями. Простая же одежда была опрятной и чистой. Да и люди в поселениях были все такие основательные и спокойные. Вот только инструмент, конечно, подкачал. Деревянный и костяной, и редко-редко можно было увидеть железный. Сначала думал, что из-за дороговизны металла, но задал вопрос и только затылок почесал. Привыкли они так. Но мы это исправим.
После каждой такой поездки я возвращался домой практически без оружия, так как раздаривал почти все свои ножи. Но оно того стоило – у меня появлялись новые знакомые и друзья на местах. Налаживались торговые связи, увеличивалось наше влияние на постепенно расширяющуюся округу. Всё большее и большее количество поселений начинало торговать с нами – потянулись пешие и конные в город, торговая площадь каждый день бурлила народом. Даже зима, суровая и снежная в этом году, не смогла заморозить эти тянувшиеся в город ручейки людей. Плотничьи ватаги в городе не оставались без работы и в эту суровую пору. Строили постоялые дворы и харчевни – надо было где-то принимать гостей и кормить их. Расширялся и торг – как грибы росли новые лавки.
Надежды на то, что зимой удастся отдохнуть, не оправдались. Работы хватало всем.
Так и прошла зима – в строительных и хозяйственных хлопотах. Зарубежные гости нас своими визитами больше не тревожили, и на порубежье стояло затишье. С застав приходили спокойные доклады, и какого-то копошения в нашу сторону пока не наблюдалось. Прошлогодний поход новгородцев и данный им отпор сильно распугал желающих скорой добычи и заставил крепко задуматься правителей соседних земель. Ну а мы полностью использовали полученную передышку и продолжили наши реформы.

Рюрик 
Вернувшись из Пскова, Рюрик сдержал своё слово, и вскоре был заложен Новый Город недалеко от городища, как раз посередине между ним и Старым городом. Насмотревшись в Пскове различных нововведений, князь лично участвовал в планировке будущего города, размечая и рисуя стены Кремля, прямые улочки и пятна будущих застроек. По примеру псковичей было решено стены возводить сразу каменные, поэтому всю осень велись подготовительные работы по закладке фундаментов и заготовке материала. Оживлялась дорога между городами постепенно растущей торговлей и обрастала новыми постоялыми дворами. К дворам тут же прилеплялись домишки, распахивались земли, высаживались кусты и деревья. Так получались новые поселения на Псковском тракте.
От ушедших на юг Аскольда и Дира не было никаких вестей, и только проплывавшие мимо купцы приносили какие-то слухи да сплетни. Говорили, что побратимы хорошо погоняли в степи хазар и в зиму собирались встать на отдых. Или уйти дальше на юг. Точных сведений не было.
До ледостава князь постоянно принимал на новом месте псковские ладьи да баржи со строительными материалами – готовился к весенней стройке. По мнению Вольга, времени оставалось немного, нужно было торопиться.
С трудом удалось выбрать момент и доехать до Верховного волхва – необходимо срочно решать вопросы с верой. Повторения бунта князю не хотелось. Надо было сплачивать народ. Результатом этой поездки явилось строительство нового храма в пределах будущего Кремля и появление в городе двух молодых волхвов. Будимир долго разговаривал с Рюриком, расспрашивая его о новой вере, интересуясь каждой мелочью. Храмы, обряды, предметы культа – всё интересовало старого волхва. Два дня и две ночи разговаривали седой волхв и новгородский князь. Уехал Рюрик довольный и ещё долго на обратной дороге задумчиво хмыкал про себя, вспоминая отдельные моменты прошедших бесед.
«А на Рюгене-то жрецы совсем по-другому себя ведут. Поклонения не богам, а себе уже начали требовать. Вот и поплатились за это», – неторопливо думал князь, покачиваясь в седле.

Псков 
Зафырчали тетерева на деревьях, почуяв скорую весну, и зима уже начала захлёбываться в тающих на дневном солнышке звонких ручейках. На тёмных прогалинах зацвела мать-и-мачеха, набухли почки на вербах, развесив мохнатые серёжки. И если днём уже было по-весеннему тепло, то ночью зимушка-зима брала своё, прижимая крепкими морозцами. Но силы её слабели с каждым новым днём, таяла матушка-стужа, оставляя после себя огромные снежные лужи, пряталась в землю поглубже донником, да скрывалась от солнышка в тёмных заросших оврагах.
Оживилась жизнь и в городе – отгуляли Масленицу весёлыми хороводами да звонкими песнями. Пора было браться за дело. Весенняя распутица и не вскрывшиеся ещё реки не давали развернуться нашим купцам – торговля между городищами встала. Склады были заполнены товарами. Но, несмотря на это, Дрёма да Послед ходили довольные. Прошедшая зима оказалась очень удачной для пушной торговли – меховые лабазы были забиты мягкой рухлядью. А Послед ещё и имел договорённости со своими поставщиками в Белоозере по закупу мехов и теперь с нетерпением ожидал первого рейса. Пора было забирать наторгованное.
Прошедшая зима дала возможность нашей перегруппированной дружине подготовиться и привыкнуть к новым для себя требованиям и задачам. Всю зиму дружинники тренировались действовать в составе своих подразделений, отрабатывалось взаимодействие между командами. А самым главным при этом было научить действовать десятников и полусотников применительно к новым условиям, и у нас это стало постепенно получаться. Поначалу дружинники, да и их командиры путались и пытались всё делать сразу и одновременно, сталкиваясь лбами между собой. Но медленно и верно приходило понимание и осознание своих действий, и к концу зимы стрелки привыкли стрелять, не пытаясь выхватить мечи и броситься в рубку, а мечники научились махать мечами да копьями, не ища за спиной тул со стрелами, сохраняя чёткую коробочку строя. И вообще зимой было уделено огромное внимание строевой подготовке – дружинники учились держать строй и грамотно выполнять команды своих десятников. Римская фаланга удар тяжёлой конницы выдерживала, вот и нам надо так же научиться. Вот все и старались. Впереди были схватки с хазарами. Учились закрываться наглухо от стрел, для чего были для всей пехоты переделаны новые щиты. Они стали у нас прямоугольными и полукруглыми, как у римских легионеров.
Не отставали от пехоты и стрелки. Стреляли стоя и лёжа, с качелей по неподвижным мишеням и с земли по качающимся мишеням. Стреляли на звук с завязанными глазами. Стреляли залпами и плутонгами, отрабатывая перестроения при стрельбе. Стреляли со стен и по стенам, в движении и на скаку. Стреляли из луков и арбалетов, а наша артиллерия добавляла к этому и стрельбу из своих скорпионов. Что только не придумывали десятники, чтобы повысить выучку своих подчинённых! И это приносило значимые успехи.
Уже в самом конце зимы нас наконец-то навестил Будимир. Верховный прибыл как раз на освящение только что достроенного храма. После торжества прошёл по всей крепости и городу, влез в каждую дырку и всё буквально потрогал руками. Потребовал к себе нашего летописца и прочитал, что тот успел написать за зиму. Итогами своей поездки остался доволен и, уже уезжая от нас, собрал вечером перед отъездом всех волхвов, Трувора и меня. Довёл, так сказать, новые изменения. Теперь в храмах, как и у христиан, будут висеть доски с изображениями богов – иконы. Только богов наших, славянских. К лету всем волхвам надо будет приехать на общий сбор к Верховному, где их и покажут. Капища капищами, но время идёт вперёд и надо успевать за его шагами. Отставать страшно – враз христиане перегонят. Надо идти хотя бы вровень, новые боги молодые да хваткие. С таким напутствием и попрощались с Верховным. Уехал Будимир и увёз с собой зиму, весна вступила в свои права.
Через несколько дней обходили с Трувором и Горивоем начавшиеся с приходом тёплых дней стройки и увидели тренировку десятка Обуха на тренировочной площадке. Парнишки совсем выросли и из пацанят превратились в молодых воинов. Наблюдая, как они старательно вкалывают в мокрых от пота рубахах, Горивой задумчиво высказал дельную мысль:
– Смотри-ка, уже готовые дружинники. Младшую дружину совсем переросли. Да и не дружинники они совсем, скорее лазутчики. А мы ничего не знаем о том, что у нас творится на порубежье. На востоке Новогород пока затих, а вот что на западе да на юге творится? Про север уже и говорить не хочу – сил на всё не хватает. А нам о границах давно подумать надо. А ну как окрепнет Новогород и опять нам придётся отбиваться? Дожимать надо Рюрика, рубежи обговорить. Разослать дружинников посмышлённее во все стороны. Пусть проедут по городищам да по поселениям и предложат им под нашу руку пойти. Думаю, что после поражения новгородского войска многие об этом задумывались.
– А не подавимся? – хмыкнул Трувор. – Сможем ли кусок побольше заглотить? И надо ли это нам?
– Княже, мысль хорошая, надо карту посмотреть и подумать, какой кусок мы под себя забрать можем. Пока вокруг хозяина нет, земли бесхозные стоят. Потом и правда сложнее будет.
– А ты что думаешь? – ткнул он меня локтем.
– Что тут думать, грести надо. Прав Горивой, карту глянем и определимся, в которую сторону загребать. Отдать всегда сможем.
Хмыкнув, задумался на миг Трувор.
– Пошли, глянем.
С этого разговора и закрутилось колесо становления нашего княжества. До самого утра спорили до хрипоты над картой у меня в тереме. Какие только варианты не рассматривали! Наконец, уже ближе к утру, решили на юге ограничиться Опочкой, а основные наши усилия обратить на север и запад. Восточные рубежи решили не менять – пусть остаются, как и были. И так дружины на всё не хватит – пупок развяжется. Опять придётся увеличивать её состав. А это деньги… и стройку нам никто не отменял – народ-то прибывает. У Горивоя его служба уже за полсотни людей насчитывает, и не хватает их.
Решили, после того как подсохнут дороги да тропы, отправить во все стороны наших лазутчиков, – пусть осмотрятся хорошо. По итогам разведки придётся проехать ко всем старшинам и вождям с дипломатической миссией – будем рассказывать про политику нашего города. Надо всех под себя взять. Дружину с собой, числом поболее, попредставительней, и никуда никто не денется. Да и обижать мы никого не планируем. Ещё надо будет обязательно добраться до Полоцка. Там должны были варяги укрепиться. Хорошо было бы заключить с ними мирный ряд и договор о взаимной поддержке. Пригласить к себе в гости, заманить товарами. Когда вживую посмотрят да руками потрогают, сами будут упрашивать о сотрудничестве.
Как и было уговорено, с приходом тепла ушла разведка. Развернулось в полной мере строительство в городе. За Псковой-рекой начали поднимать башни и стены. Северная стена должна была по плану сомкнуться со стенами моей крепости. Восток и юг также замыкались в одно сплошное каменное кольцо.
В Кроме выгородили вечевую площадь. Когда в первый раз зазвенело вечевое било, созывая народ, в городе поднялась паника. Но люди быстро сориентировались, и вскоре площадь бурлила собравшимся народом.
На первом вече было решено донести до горожан новые законы и правила поведения. Несогласным с ними сразу предложили уйти из города. Места вокруг в лесах хватает, скатертью дорога. Первым начал говорить Трувор, потом передал эстафету мне. Речь держать пришлось с установленного широкого помоста, на который мы и забрались втроём. Вокруг наводила порядок и следила за тишиной княжеская дружина. Довели до людей всю вертикаль власти и управления в городе и княжестве. Город разбивался отныне на концы. Каждый конец обязан был выбрать своё управление и старшину. Назначить выборных в общегородское вече. Обозначили границы концов и отпустили людей раздумывать до завтра. На следующий день продолжили собрание, на котором уже избирали конкретных людей. Ещё раз были зачитаны правила и законы для всех без исключения жителей новообразованного Псковского княжества. Права и обязанности в написанном виде были вывешены тут же, на площади, под навесом. Теперь любой житель города мог созвать вече, ударив в било, и обратиться к народу. Но и за пустой сбор грозило нешуточное наказание, вплоть до изгнания.
Отдельно собрали всех зажиточных горожан и купцов, пригласили и волхвов. Назначили выборных от жрецов и бояр, купцов и мастеровых. Так и получился у нас первый городской совет. Во главе всего стоял выбираемый советом и вечем князь с абсолютной, после выборов, властью. Решения князя были обязательны для всех без исключения. Повторения новгородской резни никто не хотел, поэтому и была придумана такая схема управления, в корне отличная от новгородской. Там всё решали бояре, и князь был больше фигурой декоративной. Да и состав населения у нас в городе по уровню жизни и доходам был куда более однородный, чем в Новгороде. Не было такого огромного, зажиточного и богатого боярского и купеческого слоя, и не бросалось в глаза разделение горожан на явно богатых и не очень людей.
Пока ещё мы не могли точно определиться с границами нашего княжества, то эти новшества вводились только для города и посадов. А уже к лету нам было необходимо всеми силами закончить формирование нового государства.
В ближайшее время необходимо было обязательно съездить в Старую Ладогу к Верховному, где мы должны были договориться с Рюриком и Синеусом о новых границах.
Весной же произошло очередное, значимое для нас, событие. После того как вскрылись озёра и сошёл лёд, к нам с визитом приплыл Ян, предводитель вольных морских разбойников с острова Даге. Пришёл проситься под руку князя – за осень доконали его варяги. Разграбленные поселения с трудом пережили голодную зиму, и если бы не рыба в море и близкий берег с его богатыми лесами, то опустели бы острова. Сил отбиться самому не хватило, да уже и не хватит, вот и пришлось проситься под руку Пскова. Предложил поставить у себя острог и держать там нашу дружину. А над острогом поднять псковский флаг. И тогда никто не посмеет напасть на поселения островитян, побоятся связываться.
Встречным предложением озадачили его переговорами с вождями племён на побережье, и если ему удастся с ними договориться о переходе под руку Пскова, то милости просим в наше княжество. Ну а коли дело выгорит, тогда и будем ставить крепости на побережье и на островах. Всех сомневающихся приглашали к нам в гости – пусть своими глазами посмотрят, как мы тут живем.
Ян уехал договариваться, а мы заново начали рассылать разведчиков и дружинников, сами выезжали по поселениям и разговаривали со старшинами. Добрались и до Полоцка. Несколько дней погостили в маленькой деревянной крепости, попили мутной медовухи – без этого было с варягами не задружиться. Через три дня, с радостью и больной от похмелья головой, покинули гостеприимные закопчённые стены Полоцка, вздохнули с облегчением и отправились домой, увозя с собой заключённый ряд о дружбе и военной помощи. С тех пор полочане были частыми гостями в Пскове, а уж торговые людишки сновали туда-сюда практически бесперебойно.
Поездка к Верховному волхву прошла совсем спокойно, без всяких неожиданностей. Рюрику было совсем не до нас – он строил Новый Город. Поэтому все разговоры с его участием переходили только на обсуждение стройки. Прежние договорённости с ним оставались в силе. Ну а мне удалось ещё раз поговорить с Вольгом без свидетелей. Рассказал ему об истории нашей страны после войны, а также о том, к чему всё пришло в итоге. Наговорился до хрипоты – ну никак не верил бывший моряк Северного флота, что рухнет великий Союз, да ещё и рухнет с таким грохотом, погребая под своими руинами светлые мечты и надежды о лучшей жизни миллионов своих граждан. Рассказал и о том, что начнётся с уходом Олега в Киев. Слушал Вольг внимательно да кусал свой рыжий ус. Прочитал ему и песнь о Вещем Олеге, о его будущих походах на Царьград. Похмыкал, когда рассказывал о его придумке поставить ладьи на колёса и пройти на них посуху.
Расстались уже поздно ночью, когда вызвездило небосклон яркими звёздами и начал наползать на поляну стылый, сырой туман.
Не знаю, какими соображениями руководствовался Вольг, но следующая наша с ним беседа прошла в присутствии Рюрика. Красной нитью через весь разговор прошла мысль о том, что негоже Руси выступать защитным заслоном для Европы от хазар и половцев, а потом и от татар. Пока Русь будет стонать от наскоков восточного соседа, заступая ему путь на запад, европейские соседи обгонят в своём развитии восточных, и добра от этого ждать не придётся. Да и спасибо Руси никто за это не скажет. Своя-то рубаха ближе к телу. Вот нам и надо бы об этом хорошо подумать.
Следующий разговор вели уже в полном составе. Были и Будимир с Синеусом. И в третий раз мне пришлось рисовать невесёлые перспективы развития русского государства. А уж грядущее бездумное перенимание, а в некоторых случаях и насильное насаждение религии, обычаев и порядков Царьграда в умы и души русского народа, да подспудное навязывание своей воли хитромудрыми заморскими царедворцами никого не обрадовало. И если сейчас князья в основном служат народу, то в последующем, отравленные многовековой ромейской хитростью и перенявшие змеиную утончённую восточную лесть, будут служить только своему благу. Даже кровные родичи за власть и казну начнут лить братскую кровь.
Разъехались братья сильно озадаченные. Договорились встретиться через месяц, чтобы за это время хорошенько обдумать услышанное. Поскольку наша ладья стояла у причалов Старой Ладоги, то обратную дорогу мы коротали с Синеусом. В процессе долгого разговора я намекнул ему о желательном расширении его княжества – мол, хорошо бы было закрепиться на Ладоге да на берегах Варяжского моря. А там и богатый Север рядом. Конечно, придётся напрячься, но оно того стоит. Да и надо бы князьям подумать о наследниках. Сколько можно одним жить. Пора уже начинать искать себе вторую половину.
С самого начала сложилось так, что без Пскова Старой Ладоги бы уже не было. Да и если бы не своевременное предупреждение о грозящей им опасности и помощь Трувора, то, скорее всего, и самого Синеуса бы не стало. Вот и прислушивался один князь к другому.
Так и вышло, что эти наши слова упали на подготовленную почву. Пусть ладожанин для начала задумается и на следующую встречу приедет со своими якобы мыслями. А мы его поддержим.
Распрощались на причале и отчалили, подняв паруса. Всю обратную дорогу перебирал в памяти прошедшие разговоры. Правильно или неправильно я поступаю, не ошибусь ли, направляя в другую сторону развитие своего государства? Да и если у меня выйдет моя задумка, то и государства такого уже не будет. Что-то другое образуется. Когда уже на горизонте показались башни псковского Крома, я успокоился, и в сердце пришла твёрдая уверенность – всё, что делаю, делаю правильно.
Видя мои метания, Трувор и Горивой не докучали разговорами, держались в стороне, за что я им был благодарен. Уже когда определился в своих сомнениях и укрепился в решениях, подошёл к стоящим у борта соратникам:
– Красивый город мы построили!
– Красивый! – поддержал меня Горивой.
– Самое главное, что мощный. Никакому врагу его не взять, – добавил князь. – Что надумал?
– Надумал, что надо укреплять рубежи, дружину увеличивать, торговлю расширять. Теперь денег понадобится ещё больше. В устье Наровы крепость ставить надо и на островах. Земли под себя подобрать поскорее. Ян вернётся, и можно будет выходить. Заодно и на запад пройдём.
– А ну как не согласятся вожди под нашу руку идти? Что делать будем?
– Некуда им деваться. Прежней жизни уже не будет. А мы им и оружие, и инструмент дадим, да и поборами мучить не будем. Опять же, с нами лучше торговать – пользы больше будет. Крепости поставим, дружину разместим – будет защита.
– От кого защита-то? – вскинулся Трувор.
– С запада пруссы пойдут, давить начнут. С юга сначала хазары полезут, потом печенеги и половцы. От наскоков с севера покоя долго не будет.
– Ты ж говорил, что не дойдут хазары до нас.
– Мы сейчас новую историю пишем. Что в этой истории произойдёт, зависит только от нас. Дойдут хазары или не дойдут, а свои границы защищать надо. Ну, удержим мы город, а городища да поселения пожгут и народ в полон угонят – останется пустой край. Что делать в пустом княжестве будем? С кем дальше государство поднимать станем? Поэтому и говорю, что беречь людей надо.
– Людей нам уже не хватает. Мы с Горивоем всю думу сломали, где ещё набрать и мастеров, и дружинников. Да и хуторян не хватает – землю пахать некому.
– Вот! Невольничьи рынки вокруг забиты людьми русскими да славянскими. Тащат басурмане полон из набегов. Откуда же на земле нашей будет порядок да зажить? Я вот думаю на юг пройти да клич по землям бросить для всех желающих переселиться на земли наши. Смекаю – пойдут люди к нам.
– Да и у данов с варягами после набегов столько рабов на рынках продаётся…
– Верно, княже. К ним сходить надо, да договориться с торговцами живым товаром. Может, сразу к нам везти нужных людей станут. Купцов наших озаботить необходимо – пусть договариваются.
Такой вот разговор состоялся на подходе к городу. А потом завертело, закружило делами. Уходили и возвращались лазутчики да дружинники – несли с собой вести добрые и не очень. Вернулся Ян, сошёл на причал, довольный, как кот, объевшийся сметаны. Принёс радостную весть. В скором времени ожидался визит совета племён чудских кривичей. Пиратскому ватажнику удалось заинтересовать вождей появляющимися возможностями в развитии от торговли с нами да огромной военной силой нашей дружины. Помогло и то, что слухи о нас летели по землям впереди послов и дружинников, облегчая разговоры и переговоры.
Так что к следующей поездке в Ладогу к Верховному у нас уже были с собой новые карты наших границ и предложения о возможном государственном устроении наших княжеств. Оставалось только заключить обоюдовыгодный союз между князьями. Хотя тут даже не между князьями, а между отдельными княжествами. Для единого управления ими время ещё не пришло, но уже надо было об этом задумываться на перспективу.
Ещё раз поговорили с Рюриком и Вольгом. Договорились о военном и торговом сотрудничестве. Мы обещали помочь строительными пиломатериалами Новгороду на первое время, а в дальнейшем дали добро на обучение у нас новгородских мастеров новым ремёслам. Скоро лесопилки будут стоять и в Новгороде. Да и кирпичное производство очень уж пришлось по душе князю. Так и расписывал, каким может быть красивым кремль из красного кирпича. Ну и ладно, не жалко. С упоением рассказывал Рюрик о новом строящемся городе. Масштабы застройки были скромнее, чем у псковичей, но это только начало. Вот только бояре новгородские сопротивлялись нововведениям и не спешили переселяться за новые стены. Открыто упираться всё ещё опасались, но и бежать вперёд не спешили. Горивой дал Рюрику хороший совет:
– А ты, князь, не спеши их в свой город звать. Зачем тебе такая заноза, да ещё и в мягком месте? Пусть сидят тихо у себя – посмотришь, чем и как дышать будут. А если что, так их на отшибе и придавить можно будет по-тихому. Петуха красного пустить ночью на стены, и всего-то делов. Да налогами на дружину их обложи – на следующий год хазары начнут повсюду шалить. Не ты, так они сожгут. – И подмигнул.
Одобрительное молчание со всех сторон подтвердило мысли труворовского безопасника.

Глава 3
Новые земли, новые союзники. Тревожная ночёвка

Псков 
К лету город стал походить на разворошенный муравейник. Повсеместная стройка, ржание лошадей и окрики людей, лай собак и беспокойное мычание коров, перестук топоров и молотков, визжание пил – вокруг была одна большая стройка. Наши торговые ладьи и баржи успевали только разгрузиться и сразу же, загрузившись, уходили в новое плавание. Расширившиеся по осени мастерские опять не справлялись с поступающими непрерывно заказами, и в процессе работ пришлось вносить изменения в генеральные планы, увеличивая их количество. Казавшееся ранее огромным поле перед нашей крепостью уже почти полностью было занято новыми строениями. Как и было задумано, моя крепость превращалась в город мастеров. Даже скотный двор, до последнего державшийся за свое место в восточном углу крепости, вынужден был всё-таки перебраться за стену. Да и огороды за крепостной стеной пришлось переносить подальше, кое-как выдержав горячий напор Милены. Жена плотника встала грудью, в прямом и переносном смысле, на защиту общественных грядок. С одной стороны, всё верно – где нам ещё можно было взять свежие овощи, не на рынке же всё время закупаться. Да и своё всё равно вкуснее. Только выделив новые наделы под огороды и перенеся изгороди смогли кое-как договориться с непримиримой хозяйственницей. А как с ней можно было спорить? Все и так понимали, что хозяйка была полностью в своём праве – сколько труда в землю вложено. А теперь получается, что кроме труда и потерянное попусту время. Планы и надежды насмарку. А ещё надо было раскапывать новые земли и готовить их к посеву, благо хоть семян было достаточно. Пришлось и выпасы переносить вместе со скотными дворами подальше от огородов. Кстати, земля в этом времени была гораздо плодороднее, чем в моём. То ли этому способствовали невырубленные леса, и почва ещё не выдувалась ветрами и не смывалась дождями, а только набирала силу от опавшей осенью и перегнивающей за зиму листвы. Листвы же было много. Даже несмотря на то, что почти весь лес, прилегающий к окольному городу, мы вырубили, оставив только кое-где молодую поросль для красоты и озеленения города. Да ещё и пересадили много лиственных деревьев и ёлочек.
Для дружины пришлось строить четвёртую казарму – всё-таки приток пополнения хоть и тонким ручейком, но тёк. Теперь у нас было три с половиной сотни стрелков. Старая гвардия в две сотни составляла основу, а новое пополнение усердно занималось стрельбой, навёрстывая в обучении. Добавились и мечники. У них больше всего было пополнения. Туда брали всех желающих, кто выказал хоть какое-то умение. Численность пехоты составила более шести сотен без учёта морских команд. Да и егеря после зимнего сезона увеличили свой состав на добрых полсотни человек. Среди прибывающих к нам переселенцев постоянно крутились зазывалы и вербовщики, всеми возможными способами заманивая парней на службу в княжескую и боярскую дружины. У Трувора дела шли также неплохо, и общая численность наших бойцов уже переваливала две с половиной тысячи человек. Вроде бы и много по меркам славянского мира, но если сравнивать с собираемыми в походы варяжскими дружинами или же с хазарским войском, то это была капля в море. В зависимости от размеров один дракар берёт от двадцати до пятидесяти человек. В особых случаях это количество резко возрастает до сотни воинов и более. Вот и прикиньте, если этих дракаров будет триста… Так что нам ещё расти и расти. Да и планируемые к постройке новые крепости надо будет занимать хоть каким-то гарнизоном.
Мастерские опять пришлось расширять: увеличивались занимаемые ими площади и росло количество занятых на производстве людей. Очень много желающих было приобщиться к таинствам ремёсел, и у нас при школе заработали вечерние курсы обучения профессиям. В теории. Практику всё равно проходили на производстве. Разрастались и посады при нашей крепости, которой уже никак не подходило такое название. За это время наше первоначальное поселение значительно расширилось и уже почти начало сливаться с городом. Скорее, мы могли назвать себя производственной частью этого города – так было бы более правильно. Среди горожан мы как-то сразу стали прозываться мастеровым концом. Ещё у нас обозначились Изборский и Нарвский, Новгородский и Опочецкий концы. Город получил территориальное разделение. Каждый конец выбрал себе старшину и посадника, и уже они участвовали в общегородских собраниях и совещаниях. Они же выбирали и городского посадника и командующего городским ополчением, так называемого тысяцкого. Духовная же власть была представлена нашими волхвами, старшим из которых был выбран или уж назначен – мы в это не вникали – Яромир. Вместо боярского вече у нас получилось что-то вроде думы, в которую вошли и бояре с купцами, и старшины-мастера. Дружину представляли Изяслав и княжеский уже тысячник, Радогост.
Пока у нас решались организационные вопросы, прибыли выборные старшины от чудских племён, соблазнённые Яном, нашими товарами и всё возрастающим военным влиянием Пскова. Впечатлённые огромной каменной крепостью, покорённые вольготно раскинувшимся городом, придавленные показанными мастерскими, послы долго не торговались. Вытребовав военную защиту и льготы по товарам первой необходимости, подмахнули договор о вхождении в Псковское княжество. Договорились о строительстве новых крепостей и выделении ими для этого рабочей силы в виде тяглового скота и людей, а также в снабжении продовольствием строителей, и распрощались с ними. Опять пришлось отправлять дружинников в объезд по новым землям, чтобы донести до всех эти важные вести. По первоначальным прикидкам новые крепости нужно было поставить в устье Западной Двины и Наровы и на острове Даге. И если на острове со строительством всё было понятно, так как там была прямая заинтересованность Яна, то в остальных местах по застройке приходилось долго и обстоятельно думать. А пока было решено отложить стройку до осени. Пока проведём разведку, наберём людей в местных поселениях, поставим фактории и остроги, время и пройдёт. А уже потом будем постепенно завозить строительные материалы и поднимать стены. Заодно окончательно и определимся с точными местами закладок крепостей.
Между делом получилось обучить новому ремеслу мастеров Рюрика, приехавших познавать лесопильное производство. Приняли и Синеуса, самолично посетившего нас в самом начале лета. Тоже долго разговаривали с ним о дальнейшем сотрудничестве и возможном расширении наших княжеств. Нарисованную мною карту затёрли до дыр. В конце концов договорились. Синеусу уходить на север и основывать новое городище в Выборге. Благо там пока никого не было, только маленькая рыбацкая деревушка о нескольких хижинах. Место хорошее и перспективное. Хорошо укрепиться и, уже используя Выборгскую крепость как плацдарм, начинать планомерное продвижение дальше на север и на запад, вдоль побережья. По возможности с местными племенами заключать мирные договоры, применяя военную силу только в крайнем случае. Пока ещё варяжские хирды разобщены и единого управления ими нет, надо этим успеть воспользоваться. Да и до Пскова от Выборга будет гораздо ближе. Зацепимся, потом дальше двинем. А в Старой Ладоге оставаться никакого резона нет. Новогород под боком не даст свободно дышать. Да и толкаться локтями что-то не хочется. Есть возможность подмять новые земли, значит, нужно этим воспользоваться. Закончили затянувшееся обсуждение уговором встретиться через пару седмиц в Ладоге и уже оттуда всем вместе дойти до Новогорода и переговорить с Рюриком.
Я торопил Трувора, совсем скоро история должна была помчаться вскачь, наступало время очередного передела границ. Кто сколько успеет подгрести под себя, тот с тем и останется. В Европу нам соваться уже поздно, а вот север и восток ещё были сплошным белым пятном. Юг постоянно сотрясали набеги кочевых племен, то ли ещё будет. Мы лучше уйдём на север, как говорил один известный герой Киплинга. А Европа уже сама начинала поворачивать голову на восток – манили неизведанные богатства восточных земель. Вот и надо было её опередить.
Поездка в Новогород прошла обыденно, почти без осложнений. Голова Рюрика была занята новым городом и восстановлением своей дружины. Поэтому наше предложение об уходе Синеуса из Ладоги и о переселении его на берега Варяжского моря вызвало сначала недоумение, а потом и откровенное неприятие. Ослаблялась не только Ладога, открывался прямой путь варягам на Новогород. А дружина пока не готова. И стены не подняты – приходи и бери голыми руками. В итоге договорились пока оставить всё как есть, но отправить в Выборг часть дружины со строителями и начать подготовительные работы для постройки крепости. В Ладоге оставался Драгомир и в отсутствие Синеуса обязан был следить за городом.
Предупредил Вольга о возможном появлении хазар следующей весной на южных рубежах новгородских земель. А что? Пусть лучше загодя готовятся к тяжким временам, чем потом сломя голову навёрстывать упущенное время.
Заручившись принципиальным согласием Рюрика и согласовав наши планы по возможному расширению княжества на север и запад, отправились в обратный путь. Ещё уговорились с Синеусом, что свой поход на Выборг он начнёт с захода в Псков. Есть такое желание пойти с ним вместе, определиться с постройкой новой крепости. А оттуда необходимо дойти и осмотреть остров Даге и южное побережье Варяжского моря до Двины. Нужно вживую посмотреть на места, где будем закладывать форпосты. Да и устье Наровы тщательно обследовать не помешает. Поэтому по возвращению готовим ватагу строителей, загружаем баржу стройматериалами, подкрепляем всё это тремя десятками дружинников и выходим в поход. Подыскиваем наиболее подходящее место для строительства острога в устье Наровы и разгружаемся. Ватажники приступят к строительству под охраной бойцов, а мы с Синеусом двинем дальше.
Так всё и вышло. Несколько дней нам пришлось потратить на выбор лучшего места для закладки нового города и разгрузки баржи. Проводив взглядом уходящий в сторону Пскова за новыми строительными материалами парус, мы распрощались с остающимися на берегу людьми и отправились творить новую историю.
Добравшись до Выборга, увидели там рыбацкое поселение из нескольких покосившихся домишек и что-то похожее на пакгауз на острове в заливе недалеко от коренного берега, про которые нам рассказывал Гостомысл. При взгляде на нелепое приземистое строение вспомнился фильм с Золотухиным – «Остров сокровищ». Там форт был на острове – вот и эта крепостица один в один такая же. Тут и будет наша временная база для дальнейшего продвижения на север, и отсюда нам придётся договариваться с корелами. Осталось только наладить морское сообщение между Псковом и Выборгом и приступить к возведению хорошо укреплённой крепости на месте старой. Потянем ли мы это дело, не знаю. Будет видно.
Переночевал на борту – никакого желания не было находиться среди тесных стен в грязном помещении. Да ещё и земляные полы кругом, по которым наверняка скачут блохи или ещё что похуже. Короче, ночевал на борту. А рано утром постарался поскорее уйти в море, потискавшись среди многочисленных островков и мелей. Курс держали на остров Даге. Надо было увидеться с Яном и договориться о подходящем месте для постройки островной крепости. И на побережье надо было бы закрепиться. Хватит ли у нас сил на всё? Должно хватить. Иначе и не стоило затеваться.
Всю дорогу море было пустынным, спокойным и тихим. Размеренно скрипел такелаж, покряхтывая при переваливании с одной покатой волны на другую, да вездесущие чайки своими пронзительными криками вносили некое разнообразие в монотонное путешествие.
При подходе к островам нам наперехват выскочили было чьи-то паруса, но, подойдя ближе и разглядев вымпелы на мачте, повернули обратно. А в почёте мы тут – уважают. Когда остров приблизился и начал закрывать горизонт, навстречу вышел знакомый дракар, почти на месте развернулся, вспенив воду и мощно загребая вёслами, и пошёл рядом с нами. С борта на борт лихо перепрыгнул пиратский вожак, выказывая свою удаль. Дракар обогнал нас и ушёл вперёд. Ну и мы пошли за ним не спеша. Тем временем на борту происходила церемония встречи и приветствия. Ян раскланивался перед князем, приглашая того в гости, искоса поглядывая в мою сторону и отслеживая реакцию. Наконец и до меня дошла очередь получать положенную порцию здравиц. Вытерпев довольно продолжительную торжественную речь, прошли все вместе к кормчему, и Ян показал нам место для швартовки. Подождав, пока наша посудина прижмётся к причалу, он перепрыгнул через борт и укрепился на дощатом настиле, широко расставив мощные ноги:
– Ещё раз добро пожаловать на остров. Столы уже накрыты – прошу в поселение.
– Столы – это хорошо, это всегда к месту, – громко подхватил Синеус, вышагивая по перекинутым сходням.
Ну и я скромно спустился за ним. Даже говорить ничего не стал, да и что тут можно добавить, всё и так к месту сказано. Пусть за меня мой желудок громко пробурчит.
После затянувшегося обеда, не сказать, что и очень уж богатого, но зато сытного, вывалились на улицу, отдуваясь. Угощали в основном рыбой и мясом. Рыбы было много во всех видах: и жареная, и варёная, копчёная и солёная. Даже вяленая лежала скромно с краю, уложенная сухой белёсой горкой. Ну… и мясо. А куда в это суровое время без мяса? Без мяса и мечом не помашешь, и вёслами не поработаешь. Так что, наевшись или попросту набив живот, можно было заняться наконец государственными делами. Местное пиво, хоть и вкусное, но крепкое, пить отказались – не в обиду хозяевам. Дел много, и разговор будет важным. Голова нужна ясная. При взгляде на нас, с большим сожалением были убраны напитки со стола для всех присутствующих. Вот и правильно – поговорим на трезвую голову.
Пройдя по берегу, уселись на прогретые солнцем валуны. Разговор обещал затянуться, надо было обсудить и место будущей постройки островного форта, и долю участия в строительстве островитян. Опять же, по нашим задумкам, всё снабжение продовольствием строителей ложилось на плечи местных. Но это по нашим, а вот как оно сложится на самом деле, надо договариваться.
К вечеру договорились обо всём. Да и как было не договориться? С нашим приходом менялась жизнь на острове, да и весь расклад в регионе, прилегающем к островам, должен был поменяться в пользу островитян. Ну и в нашу пользу, конечно. А иначе не стоило и затеваться. На завтра наметили поход на большую землю – будем встречаться с местными вождями, договариваться о союзничестве. А то, может, наш договор с послами до этих мест ещё не дошёл… Поэтому пока начнём говорить о союзничестве, а там, по обстановке, будем решать и о переходе под нашу руку. Да они и сами попросятся, когда своими глазами посмотрят на грядущие перемены. Одно дело слово, а вот когда это же слово подкреплено делом, то это уже совсем другое.
Домой возвращались удовлетворённые проделанной работой. Впереди много забот: надо набирать строителей и выделять воинов на новые земли, отправлять строительные материалы к местам закладки будущих крепостей. Но это всё заботы приятные, хотя и хлопотные. Всё, что делается для укрепления своей земли – а эта земля вся наша, – надо делать по возможности быстро. Затишье скоро закончится. Варяги опять соберутся с силами и снова начнут пробовать нас на зуб. Поэтому надо успеть до этой пробы закрепиться на побережье по максимуму.

Псков 
Конец лета и осень пролетели в напряжённых хлопотах. Кипела работа в мастерских – лесопилки и кузнечные мастерские не справлялись с навалившимся объёмом заказов. Как всегда, не хватало строительных ватаг и плотников. Разрастался город постоянно прибывающими переселенцами, возводились новые жилые дома. Удалённые изначально хутора и выселки уже переставали быть столь удалёнными.
Замыкалась постепенно окружная стена вокруг окольного города на севере, сливаясь в одно целое с нашими укреплениями. Мастеровой конец снова разрастался – срочно требовались новые мастерские.
В устье Наровы заканчивали постройку первого острога. Теперь там будет сидеть постоянная дружина. Долго рядились, но в конечном итоге уговорили Изяслава осесть там воеводой. Хватит с него постоянных походов – пора и остепениться. Сколько он с Трувором помотался, в Опочке и Изборске дружинниками покомандовал, потом вот у меня в крепости опыта набирался? Опыт воинский богатый, да и в управлении поднаторел. Пора ему выше двигаться. Вот и будет ему в Нарве и служение, и кормление. А чтобы кормление было хорошим, пусть строится, расширяется. А мы поможем. Острог пока возвели деревянный с двойными стенами. Не до каменного сейчас. Этот-то еле-еле осилили до зимы. Со следующего года будем постепенно возводить кирпичные стены и переселять согласных на переезд людей. Поставим мастерские, пристань, жильё отстроим – пойдут люди. Местные, вон, пока на стройке помогали, то уже неоднократно изъявляли желание перебраться под защиту нарвских стен. Перезимуют, а там дело дальше пойдёт.
И у Яна на острове дело стронулось. Заложили фундамент под стены, которые сразу решили ставить каменные, чтобы не пожгли супостаты. Распланировали участок и под посады, и сразу начали обносить его деревянным тыном. Построили крепкую каменную пристань и всю осень завозили кирпич и доски с брёвнами. Так что весной начнётся строительный бум на острове. А пока островитяне договариваются на материке с желающими подзаработать людьми. И, похоже, что весной недостатка в рабочих руках не будет.
А вот в устье Северной Двины пока дело застопорилось. Нет, высадиться-то мы там высадились и свои намерения обозначили перед местными. Даже участок подобрали под застройку и разметили его. А вот дальше дело встало. С местными договориться не удалось о сотрудничестве в строительстве – осторожничают. А нам самим везде не разорваться. Силёнок ещё маловато. Поэтому было решено оставить до весны всё как есть, а уж весной поставить острог на сотню дружинников. Тем временем закончить строительство крепости на острове Даге и уже потом упереться всеми силами в возведение Двинской. А пока будем постоянно посылать разъезды дружинных десятков по всей округе – пусть примелькаются людям. Обозначим таким образом наше постоянное присутствие.
В самом же Пскове Горивой сбился с ног, осунулся и почернел. Людей безопаснику тоже не хватало – расширялось княжество, рос город, строились новые крепости, и везде за всем нужен был присмотр. Необходимо было наладить новую службу для всего княжества. Опять же и значительно возросшая порубежная стража требовала постоянного присмотра. А ещё и таможня… И мыто… Новые дела и новые условия к ним требовали и новых решений. Вот и впахивал княжеский побратим день и ночь, создавая новые службы. Да сами-то службы создать невелика работа, а вот нужных и правильных людей на это дело подобрать… Это задача так задача!
Дрёма, с моей подачи и княжеского разрешения, основал Псковский торговый дом и теперь всё время находился в городе, контролируя всю торговлю в княжестве и за его пределами. Послед, несмотря на свой молодой возраст, уже вовсю водил торговые караваны, что по воде, что по суше. Да и другие помощники в торговле подросли и опыта набрались. Новые торговые лавки открывались не только в Пскове, но и в Изборске и Опочке. Запланированы были фактории и на острове у Яна и в Нарве. И если у Изяслава оставалось за зиму возвести только внутренние постройки – стены-то уже почти готовы, то на острове всё ещё впереди. Хотя ушлый Дрёма предлагал начать застройку с возведения фактории, чтобы не терять драгоценного времени, ну и прибыли, соответственно. Скорее всего, так и сделаем.
До весны Синеус обязался собрать строительные ватажки и охочих людей на переселение в Выборг. Все понимали, что просто так никто не поедет на голое место, поэтому каждому переселенцу предлагалось подъёмное пособие в виде денег и инструментов. Также всем переезжающим обязались предоставить жильё и скотину. Единственным условием было обязательное проживание в Выборге в течение десяти лет. Вот и пошёл разноситься слух по всей округе. Стекались ватажки плотников к Синеусу – рядились, торговались на весеннюю работу. Даже с Белоозера приходили. И никому князь не отказывал, памятуя наши разговоры об острой нехватке строителей. Всем работы хватит. Денег бы только хватило. Но и на эту проблему можно было смотреть с оптимизмом – в Данциге наш товар уходил влёт, и сколько бы мы ни привозили, Даниэлю его не хватало. Ничего, на верфи обещались за зиму построить ещё пять барж.
Флот разделили на торговый и военный. Торговый состоял из барж и баркасов. Туда же отходили и все старые ладьи. А вот военный было решено создать из новых кораблей. Старые так и продолжали ходить, а следующие закладывались на стапелях уже по новым чертежам. Получилось красивое судно – зауженный стремительный корпус с обрезанной кормой, на которой подвешивали перо руля. В этом проекте поучаствовал и Вольг. Мы с ним несколько дней вычерчивали корпус, споря буквально за каждый сантиметр. Зато в результате появилось новое судно со старым именем. Не мудрствуя лукаво, обозвали его уже прижившимся у нас названием «новый струг».
К зиме было решено увеличить количество стрелков на каждом судне. Вернуться к первоначальному количеству. Если после реформ их оставалось десять, то сейчас добавили ещё двадцать. Теперь в поход выходил караван из нескольких тяжело загруженных барж с обязательным сопровождением. Если караван шёл в Старую Ладогу или в Новогород, то обычно обходились одним стругом. А переход через Варяжское море, на закат, обязательно требовал в сопровождение не менее двух боевых стругов. Потому что нет-нет, а мелькал на горизонте полосатый парус дракара, заставляя чаще биться сердца дружинников и внимательнее поглядывать по сторонам.
Всю зиму я провёл в Пскове. Если раньше мы были отдельным поселением и от города нас отделяли пусть и небольшие, но всё же несколько сотен метров, то теперь расширившиеся мастерские и разросшийся окольный город практически слились в одно целое. Единственное, чем мы выделялись, так это крепостной стеной с башнями. Получился как будто замок со своей инфраструктурой внутри городских стен. Да ещё и существование в городе двух дружин – боярской и княжеской – требовало скорого решения. Поломав голову, на общем совете решили оставить в нашей крепости только охрану. А в наших казармах сделать что-то вроде учебной базы для подготовки молодого пополнения. Объединённая же дружина будет находиться в одном месте – в Кроме. Для этого срочно ставили недостающие казармы для бойцов и конюшни для лошадей. Чтобы не было конфликтов между флотскими и сухопутными, всю общую подготовку проводили вместе. Сюда входила и строевая подготовка, и стрелковая, и рукопашная. А вот потом шли отдельные занятия. Так, никто не заставлял флотских учиться конному бою, хотя желающие и находились в свободное от службы время. А сухопутные, по желанию, могли обучиться морскому делу. Такому рвению никто не противился, потому что так можно было точнее определиться каждому дружиннику с местом своей службы. А то на словах сначала захотелось одного, а на деле вышло совсем другое. Мало ли кого укачивало на волнах? Каждому давался шанс найти себя.
Место ушедшего на повышение Изяслава занял Мстиша. Свою семью мой старый товарищ пока оставлял в городе, поскольку в Нарве еще строить и строить. В лучшем случае, если к лету переедут, то это будет очень хорошо.
Как-то вечером я зашёл в кирпичные мастерские и, слово за слово, разговорился со Стояном. Жаловался мастер на возросшие объёмы заказов и на то, что почти на пределе справляется с заказами. Очень уж издалека теперь приходится возить сырьё. Во время разговора вспомнился кирпичный завод на берегу реки Черёхи в моём времени. Почему бы и нам не проверить эти места? Вдруг да что-нибудь получится?
Откладывать надолго не стали. На следующий день, взяв с собой Грома, вооружившись арбалетами на всякий случай, отправились с мастером на разведку. Углядев нас из окошка, на улицу выскочил Головня и, узнав о цели нашего похода, присоединился к нам:
– Прогуляюсь с вами, а то совсем засиделся в кузне. Да и пузо вон начало расти. Погодите немного, переоденусь да прихвачу туесок с перекусом.
– Ну как хочешь. Пошли, прогуляемся. Воздухом свежим подышишь, старое вспомнишь, – засмеялся я.
– Да мы к вечеру вернёмся, – подхватил Стоян.
– Вернёмся, не вернёмся, а погодите чуток. Переоденусь да всё-таки прихвачу с собой чего-нибудь перекусить.
– Хорошо, хорошо, подождём. Вон, у Елени и подождём.
– Заодно и его спросите. Он тоже наверняка с нами соберётся.
– Спросим. Ты собирайся, не тяни.
Головня ушёл собираться, а мы не спеша дошли до Елени. Услышав, куда и зачем мы собрались, мастер печных дел быстро собрался, не слушая наших возражений и уговоров.
– Я с вами пойду. Давно никуда из города не выбирался. Забыл уже, как просто так по земле ходить. Всё бегом да бегом.
– Пошли, коли не отговорить тебя никак.
Уже на самом выходе из ворот окольного города нас перехватил Горивой. Осадив жеребца, спрыгнул мягко на землю.
– Куда это ты, боярин, собрался? Один и без охраны?
– Ну-у, скажем так, совсем не один. Вчетвером идём. Надо место посмотреть, куда можно перенести кирпичные мастерские. Есть кое-что на примете.
– Далеко ли?
– Точно не скажу, но, думаю, что к вечеру вернёмся.
– Тогда возьми моих бойцов на всякий случай. В пути не помешают, а то и помогут.
– Да мы пешком идём, куда нам твои лошадники.
– Ничего. Зато, если что, четыре ноги всяко быстрее будут, чем две.
– Ну вот, собрались сходить прогуляться. Выходили вдвоём, а теперь целый десяток получился.
– А ты думал? Да если с вами что случится, меня князь живьём в землицу загонит.
– Всё, уговорил, пошли мы. И так столько времени на сборы да разговоры потеряно. Вот как раз и Головня поспешает.
– Доброго пути. Ежели что случится, сразу вестника отсылай.
Кивнув, распрощался с безопасником. Обижаться не стоит, у каждого своя работа. Пара воинов никогда не помешает, я об этом только тогда сообразил, когда их в воротах увидел. Затупил.
Так и получилось, что за ворота нас вышло четверо пеших во главе с Громом да ещё пара конников Горивоя. А коль навязали нам верховых, так пусть и несут кони нашу поклажу. Хоть и невелика ноша, но плечи тянет. Без неё и шагается веселее. Размеренным бодрым шагом двинулись вверх по течению реки Великой до слияния её с Черёхой. Там отдохнём и после отдыха двинемся дальше.
К полудню я уже добрым словом вспоминал Горивоя, и не только я. Если бы не всадники, с высоты лошадиных спин выбирающие наиболее удобное направление, то мы до сих пор плутали бы в завалах полусгнивших деревьев в пойме реки. Да ещё и в зарослях травы и камыша выше человеческого роста, вместе с постоянно попадающимися на пути заболоченными участками. В конце концов выбрались на возвышенные места, и сразу стало легче идти. Берег начал подниматься, – появился светлый сосняк на песчаных пригорках. Далеко за полдень мы приблизились к намеченной цели нашего похода. В этих местах огромные залежи глины, которую легко брать и которая не требует никаких добавок. Сразу можно формовать и сушить. Готовый кирпич и черепица.
Провозились до вечера. Пока разведали окрестности, пока нашли удобные подходы к реке, время и пролетело. Пришлось разбивать лагерь и готовиться к ночёвке.
Поздняя осень, рано темнеет. Долго сидели у костра, варили кулеш и планировали предстоящие работы по развитию данного участка. Хорошо, что река под боком, потому что самый удобный для нас способ транспортировки готовых изделий – это по воде. Сухопутный вариант даже не обсуждался после сегодняшних буреломов. Всё время беспокоился Гром – периодически вскидывал голову и вглядывался, внюхивался в темноту. Поначалу и мы встревожились, глядя на собаку, но видя, что пёс никуда не рвётся, постепенно успокоились. Места-то глухие, мало ли кто может быть.
Плотно поужинав и наговорившись, угомонились. Распределили дежурства и начали укладываться. Изредка потрескивали угли в костре, выстреливая искрами в ночное небо. Над головой раскинулась звёздная ширь. В ногах устроился Громчик, спину приятно греет ровный жар углей. Тихо и спокойно. Пригрелся и провалился в сон.
Выбросило из сна резко, причём одновременно с пришедшим страхом, снежной волной прокатившимся по позвоночнику и мгновенно заморозившим лицо и руки.
– Не двигайся! – прошипел сдавленно лежащий ко мне лицом с противоположной стороны костра Головня.
Я замер, лихорадочно пытаясь оценить ситуацию. Сразу же понял, что меня разбудило тихое горловое рычание Грома. Медленно скосил глаза в ту же сторону, куда был направлен взгляд собаки. Пока ничего не увидел, но что-то же происходит? И караульные как сидели, так и сидят у костра, будто спят. Хотя вру – не спят. Вон как копья стиснули – руки даже побелели от напряжения. Медленно и облегченно выдохнули, увидев, что я открыл глаза. Все наши проснулись, но делают вид, что спят. И у каждого оружие под рукой. И мои самострелы тоже рядом лежат – руку протяни, и вот они. Хорошо, что перед сном плюнул на возможное растяжение тетивы и зарядил на всякий случай. Больно уж Гром себя непонятно вел.
– Что? – вопросительно выгнул брови.
– Не знаю, – скосил взгляд на собаку мастер.
Лежим, ждём. Чего ждём, не понятно. Спровоцировать на атаку опасаемся, наверное. Кого? Сколько ни прислушивался, ничего не слышал, да я не видел в ночной темноте. От разлитого в стылом ночном воздухе напряжённого ожидания заломило зубы. Громово ворчание стало затихать, и даже встопорщившийся на загривке шерстяной гребень опал. Пёс бухнул огромную тяжёлую голову на лапы, вздохнул горестно и закрыл глаза. И что это было?
Расслабились на выдохе дозорные, быстро откатился в тень Головня. Да и я перехватил арбалет и перетёк подальше от огня. Сна ни в одном глазу. Так до утра и проворочались с боку на бок, никто не смог заснуть. А рано утром, когда уже можно было что-то рассмотреть под деревьями, недалеко от лагеря нашли чьи-то следы. Пытался, пытался кто-то подобраться поближе! Да, видать, Громово ворчание спугнуло. Горивоевские бойцы по следам прошли, посмотрели, почитали. Двое гостей пришли с южной стороны – обуты в меховые поршни. Протропили их след до реки, там он и закончился. Осталась только узкая полоса на заиленном речном дне от киля да вдавленная выемка в берегу, куда нос лодки ткнулся. На глаз прикинули – судя по уровню воды над оставленной полосой на дне, лодка маленькая, и в ней двое и было. На этом наше следопытство и закончилось. Остальные следы по воде не читаются. Вот только один вопрос покоя не давал: очень уж большой злобой от ночных гостей веяло.
А подходящее место для нового производства мы всё-таки нашли. От реки недалеко и подходы удобные. Можно ставить мастерские и навесы – глина к работе готовая, даже добавлять ничего не надо. Леса вокруг хватает. Можно по реке вывозить готовую продукцию. Вот только придётся теперь озаботиться постоянной охраной – ночное происшествие никак не выходило из головы. Вернёмся, надо будет волхвов поспрашивать и обязательно Горивою рассказать. Может, кто из людей что и слышал. Не разбойнички ли у нас тут рядом появились? Может, остатки недобитышей всё ещё прячутся? Вопросы, вопросы, а ответов нет.

Глава 4
Морские пути. Шторм. Новые открытия, новые знакомства

После возвращения в город попал сразу на разбор моих «полётов». Или, что будет точнее, залётов. Потому как вчера перед нашим выходом лично мною было сказано Горивою, что уходим на день. А сам пропал на два. Короче, устроили мы знатный переполох. Вчера, уже по темноте, были посланы на наши поиски две группы дружинников. Немного до нас не дошли, как оказалось. Может быть, они и спугнули вчерашних непрошеных гостей. Хотя Гром бы наших услышал и подал бы мне какой-нибудь знак.
По этой причине я сейчас и огребал от собравшихся в тереме по самое… не балуй. Огребал за дело, что уж тут скажешь. Но даже кипящая вода в конце концов выкипает. Так и ругань постепенно сошла на нет, и вскоре разговор перешел в более конструктивное русло. Сдуру, видимо, и не подумав, рассказал про ночной визит и опять вполне заслуженно выслушал очередную порцию местных идиоматических выражений.
Но, как всегда, всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться, поэтому и этот всплеск эмоций скоро затих, и мы наконец-то перешли к разбору наших похождений. В результате было принято компромиссное решение – не прерывая работы в действующих мастерских, собрать группу из работников и отправить на новое место в сопровождении стражи и строительной ватаги.
Пусть строятся и начинают работать. Пока позволяет погода. До морозов надо успеть обжиться на новом месте. Самое главное, это обязать их взять с собой собачек. Да, и обязательно нужно поставить там нормальную пристань. А округу надо прошерстить частым ситом. Есть у нас егеря, лесные охотники, вот пусть они и отрабатывают свой хлеб.
Новые заботы удалось скинуть на мощные княжеские плечи. Ему и Горивой поможет, а у меня своих дел хватает. Давно зудит в одном месте мысль осуществить поход в сторону Киля и Ростока. Осень, конечно, катится к зиме, и погода неустойчивая, но на месте меня ничего не держит. Дела в основном все сделаны, маховик крутится и останавливаться не собирается. Корабли у нас крепкие, выдержат. Возьму товаров немного, так, забросить удочку и посмотреть на спрос. В основном упор сделаю на бойцов. Вдруг повоевать придётся. Откладывать разговор не стал и тут же озадачил всех присутствующих своими планами. Хорошо, что Трувор уже выдохся сегодня, поэтому после озвученного мной решения только открыл было рот и с громким звуком его сразу же захлопнул. Постоял секунду и плюхнулся с громким бряком на скамью. Жалобно скрипнуло крепкое дерево. Посмотрел князь на Горивоя:
– Что молчишь? Твоё мнение?
– Да пусть идёт. Месяц до морозов есть, корабли у нас хорошие, команды подготовлены. Да я бы и сам не отказался в такой поход прогуляться. Засиделся что-то.
– Сговорились.
На этом разговор и затих. Трувор задумался. Мы сидели тихонько, не мешая князю мыслить о высоком. Наконец наш глава встряхнулся, решительно поднялся и, сурово глянув на меня, припечатал:
– Решено. Иди. Но! Чтобы обязательно вернулся. Если сгинешь, лучше не возвращайся.
– Да вернусь. Никуда не денусь.
– Горивой с тобой пойдёт, – и, поворачиваясь к своему побратиму, добавил: – Собирайся, сходишь с ним. Одного его как-то отпускать не хочется.
Степенно кивнул Горивой на слова князя, удержал голову склонённой. Вроде как почтение и повиновение показал, но я-то видел задорно и довольно блеснувшие глаза. Вот и не хотел мудрый воин показать своё довольство князю. А то тоже мог запросто огрести. На этом и закончили затянувшееся совещание, или разбор моего залёта. Можно идти озадачивать команды и собираться самому. Грома возьму с собой обязательно.
Сборы экипажа и загрузка струга много времени не заняли, и через день мы уже пенили тёмные воды Чудского озера. На руле стоял Бивой. Команду Первуши также взяли с собой. Переходы получаются длинными, а сам поход – затяжным. Пусть будут два экипажа, легче кормчим будет. Вместо Мстиши, который всё-таки был ещё слаб и поэтому остался в крепости, бойцами командовал Данислав. Загружаться по максимуму не стали, взяли в меру каждого наименования товара с явным перекосом в сторону пиломатериалов. К тридцати стрелкам добавили ещё десяток и к мечникам – столько же. Пока свои планы держу при себе, но, думаю, пригодятся нам бойцы. Путь наш пока направлен к Данцигу – надо встретиться с Даниэлем. Возникла у меня очередная шальная идея, но, опять же, пока промолчу, дабы не спугнуть раньше времени удачу. Придём на место и, если всё пройдёт как надо, тогда и поделюсь со всеми. А пока перекатываю её с боку на бок в голове – пусть обкатается и уляжется. А Горивой с нами всё-таки не пошёл. Какие-то внезапные проблемы заставили безопасника остаться на берегу. С каким сожалением он смотрел вслед отходящему судну…
Погода нам благоприятствовала, если бы не встречное течение в море, то шли бы вообще хорошо. Задерживаться у Яна не стали. Может, на обратном пути зайдём, если не прижмёт заморозками. Море пенилось суровыми волнами, порывистый, холодный ветер с севера заставлял кутаться в тёплые одежды. Гром валялся в кубрике – мёрзнуть и мокнуть под солёными брызгами собакин не желал категорически. К счастью, хоть дождя не было. В море было пусто. Даже рыбаков не видно. Ночевали на борту, не прерывая плавания, и вскоре уже показался Данциг.
Причаливали сразу на пристани Даниэля, где нас теперь хорошо знали. Навестив удивлённого нашим поздним приходом купца, после обязательного обеда, или раннего ужина, продолжили разговор в кабинете. Бодро потрескивающий дровами камин притягивал к себе, поэтому я и пересел к нему поближе. Рядом примостился со своим стулом вольный негоциант. Для затравки разговора поговорили о погоде, товаре и ценах на него. Обсудили возможных переселенцев и после этого, исчерпав темы разговора, ненадолго замолчали. Когда пауза грозила затянуться, я приступил к изложению своей просьбы:
– Уважаемый Даниэль, мы с вами торгуем уже год и за это время старались вас не подводить. Товар поставляли хорошего качества и в срок.
Купец вклинился в мою речь:
– Абсолютно верно. Сотрудничество с вами принесло хорошие доходы, и наша торговля постоянно расширяется. Более того, возникла очередь на некоторые ваши товары, которых, к сожалению, не хватает, чтобы удовлетворить возросший спрос. Почему возник этот разговор? Вас что-то не устраивает?
– Пока нас всё устраивает. Но… Нам несколько неудобно, мягко говоря, ночевать на борту наших судов, пока идёт разгрузка и приёмка товара. Или разбивать экипажи, размещаясь в разных тавернах. Сами понимаете, каким может быть отдых в таких условиях. А вот если бы у нас был свой дом… Или, на крайний случай, земля. Дом я и сам смогу построить, какой мне будет нужен.
– Понимаю. Для такого нужного мне партнёра я могу узнать, не продаёт ли кто подходящий дом или кусок земли под застройку. Если кусок земли, то, я так понимаю, будет лучше, если он находится неподалёку от моей пристани и рядом с рекой или морем?
– Всё верно. Вы сразу ухватили суть моей просьбы. Если что-нибудь получится, будет очень хорошо.
– Тогда не будем откладывать дело в долгий ящик, завтра и займусь вашей просьбой, озадачу своих людей.
– Благодарю вас. Тогда мы отправимся дальше, а на обратном пути заглянем, чтобы узнать результаты. Думаю, что уже будут какие-нибудь подвижки.
На этом мы и расстались. Пошёл к себе, по дороге обдумывая наш разговор. Вроде бы всё говорил правильно. Другого толкования нет в моих словах. Если всё срастётся, будет у нас база в этом городе.
Сразу же и отчалили, взяв курс на запад. Пойдём в Киль, где развито судостроение. Посмотрим, что там можно будет поиметь с нашего товара. Осмотримся и заведём новые полезные знакомства. Следующим годом будет проще дальше проскочить. Хочется дойти до Англии, там сейчас должны междоусобные войны идти. Вроде бы. Хотя сейчас везде они идут. Делят территории и власть. Может, и нам удастся под шумок выловить свою рыбину в этой мутной водичке. Такая вот тайная мысль засела в голове. Что из неё вырастет, посмотрим.
Когда на траверзе показался остров Борнхольм, промозглая ветреная погода окончательно испортилась. Встречно-боковой подвернул строго на северный ледяной ветер, резкими порывами стремившийся наклонить струг до самой воды. Мудрить и испытывать судьбу не стали, повернули по ветру и полетели к берегу. Там переждём, если успеем. Не успели. Ветер крепчал с каждым мгновением. С гребней волн срывало брызги резкими тугими порывами. Оставили один штормовой стаксель, остальные паруса быстро убрали, потому что начали зарываться в волну. Несколько раз носом разрезали гребень, черпанув стылой воды на палубный настил и мгновенно отяжелев. После этого медленно-медленно, раскачиваясь с борта на борт, подобно пьяному матросу вскарабкивались на гребень следующей волны, пока морская вода с шумом уходила, пенясь, через шпигаты. Скрипела и гнулась мачта под яростными ударами стихии. На руль встал Первуша – здоровому и кряжистому рулевому было проще, чем тщедушному по сравнению с ним Бивою, удерживать корабль на курсе.
Шторм не хотел нас отпускать и быстро догонял. Чёрные тяжёлые тучи проносились, цепляясь за верхушку мачты. Волны вырастали позади, догоняя и уходя вперёд, заставляя сердце тревожно проваливаться в пятки с каждым падением с гребня волны в открывающуюся бездну. Но тут же нас подхватывала под корму следующая волна, нос струга опускался, кормой забираясь по крутому склону вверх, переваливался на верхушке и снова стремительно соскальзывал вниз кормой. Желудок не выдерживал такого аттракциона. Вроде бы попривыкшие к качке дружинники сейчас лежали с белыми лицами вповалку, раскорячившись в попытке как-то зафиксировать себя в одном положении. Иначе приходилось болтаться по кубрику вместе с незакреплёнными вещами. Ветер яростно свистел в вантах, осыпал водяной пылью. Руки и лицо, промокнув, замерзали мгновенно. Незыблемым островком уверенности и спокойствия оставалась словно бы вросшая крепкими ногами в палубу фигура Первуши. Если нам было холодно и, что уж греха таить, страшно, то красное напряжённое лицо нашего кормщика, ворочавшего тяжёлый румпель взбугрившимися от неимоверного напряжения руками, было мокрым не от брызг, а скорее всего от пота, заливавшего ему глаза. Сунулся было к нему с помощью, но был послан сразу же далеко и надолго. Потому как нечего лезть под руку. Бивой потянул за рукав, покачал головой отрицательно. Говорить было невозможно – ветер забивал слова обратно в горло. Попавшую в трюм воду пришлось вычерпывать вёдрами. Сколько выливали, столько же сразу и прибывало. Монотонная работа отвлекала от дурных мыслей, да и лица работающих постепенно утрачивали меловую белизну. Это хорошо, надо чаще смены менять. Внезапно над головой гулко хлопнул и заполоскал парус мокрой тряпкой.
– Бивой, шкот оборвало! Помогай! – заревел сверху Первуша.
Вылетела наверх вторая команда, спустила оборванный парус, подтянула к себе, обрывая ногти, тяжёлое мокрое полотно. Перевязали шкот и сразу же, взяв дополнительные рифы, подняли заново. Выправился рывком начавший было рыскать струг, отряхнул с себя очередную тянущую на дно волну и полетел быстрой чайкой по гребням.
Как углядел Первуша устье впадающей в море реки, не понятно. Мне, кроме встающих горою волн и качающихся впереди верхушек далёких деревьев, ничего не было видно. Пробкой влетели в пенящееся волнами узкое горло устья и, черканув днищем песчаное дно, чудом не вылетев на берег на крутом изгибе протоки, ушли под защиту заросшего кустами берега и гнувшихся под ветром высоких деревьев. Ещё один изгиб, и перед нами открылся огромный, беснующийся волнами простор. Влетать из огня да в полымя никому не хотелось, и мы сразу же причалили к берегу. Выскочили в траву дружинники, натянулся причальный канат, заскрипел по песчаному дну нос струга, рывком съехал вниз многострадальный парус.
Сразу же по команде Данислава установили защитные щиты, заскрипели взводимые арбалеты, настороженно выглянули в бойницы острые жала болтов.
Закрепив причальный канат в деревьях на берегу, зашелестели вынимаемые из ножен мечи дружинников. Пригнувшись к самой траве, осторожно разошлись в разные стороны. Пошла вперёд разведка. Чужой берег – куда попали, неизвестно. Да и куда бы ни попали, вокруг всё равно одни враги. Расслабляться рано.
Шумел в кронах сильный ветер, обламывая сухие сучья, высокая волна убегала от нас вдаль. Мы же находились под защитой берега, в заветрии, и у нас было более-менее тихо.
Наконец начали возвращаться разведчики. В ближайшей округе никого не было. Следов стоянок также не обнаружили. Можно было чуть-чуть расслабиться и сойти на берег, оставив на борту дежурную смену. Спрыгнув на мокрый песок, я еле удержался на ногах – ощутимо повело в сторону, что вызвало добродушные смешки воинов.
– Ничего, я посмотрю, как вы себя на твёрдой земле почувствуете.
И точно, многие вели себя точно так же, шатаясь и припадая на колено, опираясь рукой на песок. Хотя, правду сказать, были и абсолютно устойчивые к качке. Такие лишь шире раздвигали ноги, твёрдо цепляясь за песок крепкими сапогами.
Прошёлся по берегу, с наслаждением ощущая, как толкает в подошвы надёжная земная твердь. Бьющиеся в прилив волны вымыли грунт, и образовался небольшой уступ недалеко от кромки воды, на который я и присел. Вытянул ноги, потянулся натруженной спиной. Хорошо!.. С удовольствием наблюдал, как на берегу быстро организовался лагерь, задымили, разгораясь, костры, и на треногах повисли котлы. Мысленно поставил огромный плюс Даниславу, когда увидел, как уходят в дозор воины. Сегодня отдыхаем, ночуем, а завтра нам надо узнать, куда мы зашли, что это за место.
Переменчиво Варяжское море. Утром ветер заметно стих, деревья уже так, как вчера, не гнулись, хотя разогнанная накануне волна всё ещё продолжала гулять по заливу. Пришла пора определиться, куда нас занесло. Посланные на утреннюю разведку дружинники опять вернулись ни с чем. В ближайшей округе было пусто. Нет, дальше по берегу места стоянок попадались, но следы были давними, свежих не обнаружили. Ну что, будем сниматься и выходить на простор. В море пока соваться самоубийственно, да и лишнее это по такой погоде. Осенние и зимние шторма на Балтике губительны именно своей внезапностью и непредсказуемостью. Поэтому мы пройдём дальше и посмотрим, куда это нас занесло стараниями нашего кормчего.
Основной парус ставить не стали, нам нужно осмотреться по сторонам, зарисовать берега и может быть, если повезёт, кого-нибудь найти. Пошли вдоль западного берега, левый же постепенно удалялся от нас и вскоре был виден еле заметной полоской. Однако. Но вскоре берега резко сошлись. Пройдя между двумя мысами, вышли на вольно раскинувшийся простор залива. Продолжая держаться правого берега, наконец-то увидели первое поселение. На берегу валялось несколько перевёрнутых кверху днищами лодок и сохли растянутые на кольях сети. Над прибрежными кустами чернели невысокие крыши. Надо пристать и выспросить, куда нас занесло. Нападать ни на кого пока не будем. По крайней мере, в этом бедном месте точно не будем. Если только нас кто-нибудь попробует обидеть. Доведя свои мысли до экипажа, дождался, пока под днищем зашуршит песок, и прыгнул за борт, проигнорировав сходни. Да и что ждать – глубина небольшая, по колено. Раздвигая заросшую кувшинками воду, вышел на берег, поправил перевязь с ножами на груди и меч на поясе. Арбалет брать не стал. За спиной с шумом обрушился в воду Гром, выскочил высокими прыжками на берег, отряхнулся, вздымая вокруг себя веер брызг и смешно хлопая ушами. Отряхнувшись, пристроился сбоку и посмотрел искоса – куда это ты без меня намылился? Я потрепал собаку по мокрой голове, наклонился к воде, ополоснул мгновенно пропахшие мокрой шерстью руки и направился в глубь берега в сторону проглядывающих через заросли домишек.
Вокруг тишина, ничего не слышно и никого не видно. Ни единого звука, как вымерло всё. Дошли до первой избушки, стукнул в двери – тишина в ответ. То же самое в следующей. В третью уже заглянул, не выдержав таких непоняток. Гром ведёт себя спокойно, косится в сторону недалёкого леса, но никуда не рвётся. Внутри похоже, что собирались в огромной спешке – разбросанные вещи и распахнутый короб в углу. Печь ещё тёплая, и на ней варево горячее в горшке. Похоже на то, что, увидев издалека наш парус, местные жители испугались и удрали, собрав самое необходимое. Искать смысла не вижу – напугаем ещё больше. Подождать, пока вылезут? А вылезут ли? Поискать с Громом? Ну уж нет.
Вышел на улицу, осмотрелся. Тишина. Громчик молчит – никого не чует. Пришлось возвращаться несолоно хлебавши. Оттолкнулись от берега, поставили парус и пошли дальше. Может быть, в другом месте повезёт больше. А хорошо, что не стали разорять поселение. Скоро остановимся на ночлег, за это время, думаю, слухи о нас успеют расползтись по всей округе.
Дошли до вновь сужающихся берегов этого большого пролива, выбрали место для лагеря. Остановимся на ночь. Утро, оно завсегда мудренее вечера.
С восходом пошли дальше по проливу. Щиты не убирали, воины сидели настороже. Мало ли. Вскоре впереди показались островерхие крыши большого поселения.
– Приготовились. Никому не высовываться. Стрельба только по команде, – негромко скомандовал Данислав.
Это правильно. Дойдём до пристаней, сразу же станет понятно, как себя вести.
Медленно наплывало городище. Можно было различить скопление разномастных судов в порту, крыши зданий, цветные одежды жителей. Подошли ближе и, выбрав место у деревянного причала, убрали парус и по инерции дошли до настила.
Привязались к деревянным столбам, подождали. Наконец-то увидел, как к нам поспешает мытарь с двумя стражниками. А одёжка знакомая, на Рюгене такая же. Подошедшие забрались на борт по перекинутым сходням, удивлённо посмотрели на вооружённый экипаж и только было собрались заорать тревогу, как я их опередил:
– Куда это мы попали? Спасались от шторма, зашли в реку, идём – вокруг пусто, ни души и спросить не у кого. Хорошо, что увидели крыши вашего поселения.
– Городище Волин. Вы с какой целью к нам? Если собрались нападать, то не советую. У нас стражников хватает и укрепления хорошие.
– Нет, нападать мы не будем. Нам бы отдохнуть, на торг сходить, к товарам прицениться. Свой товар, может быть, предложить. Хорошо бы узнать, какие крупные города есть поблизости. Если тут ничего с торгом не выйдет, туда пойдём, – успокоил мытаря, одновременно давая знак Даниславу убрать наши железки.
Выдохнули, расслабляясь, стражники, опустили оружие. Заплатив причальный и торговый сборы, получили информацию о нужных нам местах. Осталось только самим прогуляться и посмотреть на местные достопримечательности своими глазами. Оставил Грома в кубрике, надеюсь, в моё отсутствие он его не разберёт на запчасти. А сам с парой дружинников и в сопровождении Бивоя пошёл на разведку. Первуша решил отлежаться после шторма. До торга оказалось рукой подать. Сразу же окунулись в людской водоворот, отовсюду слышались разнообразные крики торговцев, рекламирующих свой товар. Походил, прислушиваясь и прицениваясь. Это мы удачно зашли. Оказывается, тут неподалёку поморяне варят соль и можно закупить её, в общем-то, относительно и недорого. Присмотрелись к местной посуде из дерева. Как оказалось, тут уже известен простейший токарный станок, на котором местные умельцы точат разнообразные чашки и бокалы. Хватало и гончарных изделий. Поразили богатством выбора цветные ткани. Даже в Новгороде такого изобилия цветов и красок не было. Очень удивило наличие железных сельскохозяйственных орудий. Торговали и скотом и птицей, причём последней было значительно больше. А вот рыба практически не встречалась. Кроме солёной, в бочках, селёдки. Вот её было много. Да, забыл. Хватало и стеклянных изделий. Оказывается, тут уже начали понемногу осваивать стеклодувное производство. Хотя наше стекло лучше, прозрачнее, чище и ровнее. Железо в крицах качеством, как привезённое когда-то из Бирки. Осталось ещё на местные верфи прогуляться и посмотреть, что и из чего там строится.
Мельтешение народа и крики торговцев совсем сбили с толку, даже голова разболелась. Вышли на площадь с огромным столбом посередине. Что за колонна? Перехватили проходившего мимо прохожего и поинтересовались этим чудом. Оказалось – местная достопримечательность. К этой колонне ещё и копьё Цезаря прикреплено. Правда, оно совсем заржавело, но, тем не менее, это святыня. Интересно, подойти посмотреть ближе, или не стоит? Потом подойду, пока на верфи схожу. Сказано – сделано. Интересно тут городище устроено – в шахматном порядке. Тут кусочек строений, там другой кусочек. Нет, чтобы всё в кучку собрать. Ну да ладно, у каждого свои тараканы. А вот и верфи.
К моему огромному сожалению, ничего интересного для себя я не увидел. Единственное, что, безусловно, обрадовало, так это отсутствие конкуренции нашим пиломатериалам. В процессе разговора с мастерами-корабелами выяснилось, что недалеко расположен город Щецин. Вот там и верфи больше, и сам город. Даже про храм со священным конём рассказали. Интересно как. Стоит зайти туда. Хорошо подумав, предложил корабелам наши доски, расписав их в цветах и красках. Добавил, что если заинтересуются, то пусть подходят на пристань. Мы будем стоять до утра. Заодно и на наш струг посмотрят. Заинтересовавшиеся мастера обещали быть к вечеру. Вот и славно.
На обратном пути зашли в местный храм. Надо же посмотреть, что и как тут устроено.
Храм как храм. На Рюгене в Арконе стоит такой же. Подошедший жрец подтвердил моё предположение. Храм посвящён Триглаву. Триглав так Триглав. Он же Святовит. Хотя в Арконе у него четыре лица, а тут только три, да ещё и повязкой закрыты. Спросил, почему? Чтобы грехи людей не замечать. О как. Какой хитрый тут бог! Ну его, не пойду ближе. Только подумал, как лицо обращённой ко мне фигуры божества скривилось в ироничной ухмылке и подмигнуло. От неожиданности опешил и громко выматерился. Про себя, конечно. Мне только этого и не хватало. Если и тут повторится такая же история, как и в храме Арконы, то путь мне сюда будет надолго закрыт. Больше чем уверен, если высажусь на Рюгене, то меня местное население на лоскуты порежет и по домам растащит… на сувениры. Не-не-не. Не нужна мне такая жизнь. Быстро разворачиваемся и ходу, ходу отсюда.
Столб с копьём обошёл десятой дорогой. Не до чудес нам, и так забот хватает.
Дошли до пристани, там уже мастера с верфи ожидают. Сразу же меня взяли в плотный оборот. Попросили показать наш струг. Показал… снизу доверху, вдоль и поперёк. Да и пусть смотрят, нам не жалко. Скоро мы ещё лучше делать будем. Увидев штабель досок, немного опешили и, опомнившись, уцепились мёртвой хваткой. Попросив немного подождать, отошёл к борту подумать. Надо ли мне продавать в этом городище свой груз, или пойти дальше, как планировал? Хотя впереди Щецин, там и верфи солидней, и народу больше. Мой груз там как капля в море. Если только о себе заявить? Да нет, не стоит. Лучше весной прийти с полной загрузкой и спокойно, не торопясь, расторговаться, а потом пойти дальше на запад, как сейчас хотел. В этот раз дальше не пойдём. Пора возвращаться домой. Это здесь ещё тепло, а у нас там уже мухи белые, наверное, полетели. В основном я цели своей достиг. Новые места посмотрел, города увидел. Торговые отношения в Волине, можно сказать, наладил. Если и в Щецине всё пройдёт удачно, то будет вообще отлично. А Англия подождёт. Никуда она не убежит. Значит, решено. Отдаём доски и уходим дальше. Потом не забыть закупиться солью и железом, тканями и птицей. Милена с Любавой обрадуются. Совсем забыл, я же на торге видел свинец и олово. Вот что надо закупить. Наши запасы давно закончились. Всё, что привезли, ушло в новые корабли. А нам ещё строить и строить. На следующий год объём перевозок значительно вырастет. Сколько крепостей поднимать нужно.
Что-то я задумался. А люди ждут. Пора их обрадовать: – Хорошо. Отдаём вам доски. Весной ещё привезём, если нужно будет.
Обрадовались, благодарить кинулись. А что благодарить? Лучше бы рассчитались быстрее да разгрузились. Время-то идёт.
Как я ни торопился, а пришлось задержаться. Пока организовали вывоз досок, наступила темнота. Завтра нужно затариться солью и железом, ну и всем остальным, что собирался закупить. Ещё и в Щецине посмотрим, может, что подходящее подвернётся. Подарки бы не забыть друзьям.
Следующий день выдался хлопотным, но, тем не менее, всё успел сделать, что запланировал. Кстати, площадь и колонну на ней обходил дальней дорогой, чтобы опять не вляпаться. Ночевать всё же пришлось. А куда идти по незнакомым местам в полной темноте? Правильно, некуда. Лучше заночевать в уже известном месте и с раннего утречка отправиться в путь-дорогу.
До Щецина было недалеко. Пара часов, и мы на месте. Благо вчера корабелы на радостях нарисовали точную схему местных рек и проливов. Теперь не потеряемся. Перенёс всё на свою карту, которую не стал показывать по вполне понятным причинам. Ни к чему.
Острова, протоки – вот что такое Щецин. Сразу же на подходе, на большом острове, добрых и не очень гостей встречает крепостица. За ней порт, городище с торгом и далее на одном из трёх холмов расположен храм, опять же бога Триглава. Вот туда я ни в коем разе не пойду. Хотя и очень интересно было бы посмотреть на знаменитого коня самого бога. Рассказывали в Волине, что местные даже войну не начинают, пока с этим конём не посоветуются. Разложат на земле девять копий и водят через них бедного коника. Если бедолага не запнётся, значит, войне быть. Ну а если запнётся, то конягу в стойло, к сладкому хлебушку и яблокам, а сами – по домам, до лучших времён. Вот так вот. «Пусть конь думает, у него голова больше». Теперь, по крайней мере, понятно, откуда пошла эта поговорка.
А вообще, город мне понравился. Тепло и спокойно. Много мастерских. Оживлённый торг. Товар такой же, как и в Волине. И цены такие же, один в один. Набежавшие перекупщики сразу же выкупили весь наш оставшийся товар. Расценки меня устроили, долго не торговался. Быстро отдал всё своё, докупил то, что хотел. Здесь впервые увидел, куда идёт прибалтийский янтарь. Местные мастера точат из него красивые украшения, и стоят они ой-ё-ёй. Надо бы об этом подумать на досуге. Не забыть бы.
Пора домой. Скучно тут. Пиратов нет, разбойники не попались. До островов не добрались, не в этот раз, похоже. А я так надеялся, даже бойцов больше взял в это плавание. Только торговля, и ничего более. Зато солью и свинцом закупились от души, растратив все взятые с собой деньги. Кстати, расплачивался везде псковской монетой. Наши деньги шли в ход без ограничений. Торговцы сразу же их взвешивали, проверяли на качество и принимали без каких-либо отговорок. Золото и серебро – это золото и серебро. И неважно, в каком оно виде сплющено. Впрочем, это для них неважно, а для нас так даже очень. Докупили местного железа. Посмотрел на маленькие домницы и горы берёзового угля. Чокнешься. Поддув – не поддув, а без хорошего кокса намаешься. И без огнеупора. Понятно теперь, почему маленькие. Проще перекладывать.
Загрузились и отправились в обратную дорогу. Туда, куда собирался, не дошёл, но зато открыл новые места. А весной продолжим поход на запад. Благодаря новой карте прошли тем же путём обратно, только опять держались правого берега и открыли для себя ещё одно городище – Камень-Поморский. Только останавливаться не стали – прошли мимо. Не с чем нам останавливаться. Нема товарного запасу. Весной, всё весной. Уже знакомой протокой вышли к морю, взяли курс на восток. Течение попутное, ветер опять северный, волна бьёт в левый борт, но такого кошмара, как в прошлый раз, нет. Проскочим? Проскочили. Завернули в Данциг, надо навестить Даниэля и о делах наших скорбных покалякать.
К счастью, дела наши были совсем не скорбные, а вовсе даже и наоборот. Земли вокруг много, и если будешь строиться – стройся. Только вот не в городе, а на правом берегу. В городе же или продавался откровенный хлам, или просили совсем уж несоразмерную цену. До весны подумаем. На том и расстались. Расскажу Трувору, вместе и подумаем, как лучше сделать.
На обратной дороге подвёл промежуточные итоги. С одной стороны, можно было бы и не ходить в это плавание. Поставленной цели я не достиг. То, что хотел сделать и втихаря планировал, не выполнил. А с другой стороны отвёл душу и отдохнул от бешеной гонки бесконечного строительства. Опять же, благодаря налетевшему шторму открыли для города новые торговые места. Да, ещё на торгу Щецина обратил внимание на огромное количество товаров из Царьграда. Торгуют как-то. Пора и нам туда сходить как-нибудь. Вот только с основными делами разгребусь и схожу. Теперь можно со спокойной душой отлучиться. Без меня уже ничего не остановится, пойдёт по накатанной колее. А из колеи, как известно, дёргайся не дёргайся, а никуда не вырвешься. Весной продолжим стройку на острове Яна, в Выборге и на взморье. Острог в устье Вислы уже стоит, пора нам начинать более конкретно обживаться на побережье.
Чем ближе к дому, тем холоднее и противнее погода. Нарову проходили, разбивая форштевнем тонкий прозрачный ледок. Борта обмёрзли слоем льда, и по настилу палубы иной раз можно было проехаться, как на коньках. Однако холодно, братцы.
Через озеро шли на вёслах. Нужно было хоть как-то согреться. Да и так быстрее получалось. Ход увеличился. Дом встретил противным ледяным дождём, да ещё и с резкими порывами ветра. Причаливали в сером безмолвии. Народу – никого, все по домам попрятались. Из труб дымок идёт, греются. Но стража бдит, это радует. Пока выгружались, подскочил Мстиша, доложил о произошедших событиях. Хотя какие в это время могут быть события – поздняя осень, торговля между городами замерла. Это меня черти где-то носят, а хороший хозяин в такую погоду даже собаку на улицу не выгонит. Получается, я очень плохой хозяин, потому как не только собаку, а ещё и дружину вытащил. Да нет, пусть привыкают ко всему. Жизнь она такая сволочная штука, куда только не закинет.
Дав команду вызвать Дрёму и разгружаться, свистнул Грома. А собаки-то и нет. Вытирая ладонью мокрое от дождя лицо, Мстиша просветил меня:
– Да твой пёс умнее нас всех. Я из ворот только выходил, как он мимо пронёсся и в конюшни помчался. Отогреваться, наверное.
– Пошли тогда и мы. Без нас справятся. Дружину отпускай.
– Как сходили-то, боярин? Спокойно, или мечами позвенеть довелось? Хотя все целые. Значит, тихо прошли.
– Тихо, тихо. Куда хотел, не дошёл. Шторм не пустил. Зато новые места открыли. Пойдём, в тепле расскажу, чтобы два раза одно и то же не повторять. Ах ты. Совсем замотали. Ты иди, а мне в Кром надо, Трувору доложиться. Пусть баню затопят, я скоро.
– Баню уже топят. Как слух пролетел, что ты вернулся, так Любава и распорядилась. В такую погоду, говорит, перво-наперво нужно в бане погреться. А потом можно и за стол.
– Вот это хорошо, это просто замечательно. Я постараюсь долго не задерживаться.
Скорым шагом, периодически оскальзываясь на обледеневших закрайках луж, поспешил к князю. Своевременный доклад никто не отменял.
Весть о моём прибытии в город уже разнеслась, и как только я подошёл к крыльцу, двери отворились, и меня самолично встретил Трувор:
– С прибытием. Холодно на дворе, но обычаи наши нарушать не будем. Поднесите ему ковш с дороги.
Из-за спины князя вынырнула дворовая девка, с поклоном поднесла ковш горячего сбитня. Задохнувшись ударившим в ноздри пряным ароматом, с удовольствием выхлебал немалых размеров корец. Горячее питьё мягко прокатилось по пищеводу и тёплым комом улеглось в желудке. Хорошо!
– Проходи, проходи, гость дорогой. Забыли уже, когда тебя и видели.
Поблагодарил за питьё, передал ковш в подставленные сбоку руки той же девке и ещё раз поклонился князю, с улыбкой наблюдающему за мной.
Прошёл в терем, сунулся к растопленной печи, приткнулся руками к нагретому боку. Передёрнулся от начавшей выходить из тела холодной дрожи. Повернулся спиной, прислонился – тепло. Да ну его, такие походы. В следующий раз я это шило, которое у меня в… гм, одном месте сидит, там же и обломаю.
– Рассказывай, – с понимающей улыбкой наблюдая за моими телодвижениями всё это время, веско произнёс Трувор.
– Да и рассказывать-то нечего. Задумка с Данцигом полностью удалась. Можно будет построиться на правом берегу реки. Никто нас там не увидит и не услышит. Укрепить хорошо, держать дружину для охраны и обороны, ну и так, на мало ли какой другой случай. Вроде бы и рядом с городом, а отдельно. И стоить нам это ничего не будет. В городе же всё дорого, да и дела наши там проворачивать будет несподручно. Глаз лишних много. С этим всё. Потом тщательнее обдумаем. Кстати, а где Горивой?
– Да прихворал. Простыл. Теперь у Ивы лежит. Да мнится мне, что он там не просто так лежит. Что-то между ними есть. Давай об этом потом. Что дальше?
– Дальше я пошёл на запад, как и планировал. Да только планам нашим не суждено было сбыться. Шторм налетел, и пришлось уходить в берег. Каким чудом Первуша ту протоку увидел, до сих пор понять не могу. Ветер ревёт, волны до середины мачты достают, брызги вокруг, а он раз и проскочил. Пошли по протоке и вышли, в конце концов, к славному городищу Волину. Завели там полезные знакомства с местными корабелами и отдали им всю нашу древесину. Пообещали весной привезти ещё и много. Живут там поморяне, поклоняются Святовиту. Закупились солью и тканями. Птицы там живой много закупили, наши женщины уже занимаются ею. Свинец есть и олово. Тоже привезли, сколько смогли. Оттуда прошли к городу Щецину. Слышал?
– Слышал. Вот только бывать там не приходилось.
– Так вот. В Щецине расторговались остальным и докупили товаров для себя. Что там полезного? Торг большой, проглотит всё, что ни привези. А так всё то же самое. Да, железа привезли немного. Головня опробует и скажет, стоит ли оттуда его возить. О чём не сказал? Да, показалось мне, что много разного товара из Царьграда. Значит, или сами туда ходят, или к ним приплывают. Расплачивались везде нашей монетой. Принимали без проблем. Вот вроде и всё.
– Ясно. Как сам-то думаешь, с толком сходил?
– Да пока не понимаю. Того, что хотел, не сделал. Но открыли для себя новые торговые пути и места. Уже хорошо. Единственный плюс, который мы ждали, это возможное закрепление в Данциге. Остальное нужно осмысливать. Посмотрим. В любом случае, уже не впустую сходили.
– Хорошо, позже договорим и обдумаем. Вот Горивой поправится, тогда и соберёмся. Ступай.
Распрощался, раскланялся и поспешил к себе. По такой мерзкой погоде поневоле начинаешь сожалеть о том, что так далеко от Крома построился. Нет бы ближе устроиться.
Наконец добрался до дома. А дальше уже всё по-накатанной. Друзья они и есть друзья. А потом в баню. После бани опять за стол с рассказами о местных новостях и расспросами о новых странах. Подарил всем привезённые подарки. В весёлой суете и закончился этот длинный день.
Вроде бы дела и без моего присутствия уже идут хорошо, но как-то разучился просто так сидеть на попе ровно. Вот и следующим утром поприсутствовал на разгрузке нашего струга, обсудили с Дрёмой и Последом цены на привезённые товары. А потом опять пошёл по кругу через все мастерские, верфи и казармы. Заглянул в конюшни, проверил отсек, выделенный под содержание собак. Побеседовал с Волчком. Гром меня проигнорировал, сделал вид, что поприветствовал и тихонько отодвинулся в тёмный угол. Уж так ему не хочется на улицу. Пусть сидит. Так постепенно и дошёл до лечебницы. Хотел прокрасться тихо, чтобы подшутить над Горивоем, памятуя вчерашний разговор у князя, но моя затея потерпела крах. Горивой встретил меня в дверях:
– Ты почему крадёшься? Если бы я тебя в окно не увидел, наверное, мимо бы прошёл? Вот так заболеешь, и никому до тебя дела уже нет. Друзья-товарищи называется. Сам-то вчера ещё пришёл из похода, а ко мне так и не зашёл. А я ждал.
Правду говорят, что больные как дети.
– Вчера устал очень. Перед князем отчитался и только собрался отдыхать, как налетела наша орава, и накрылся мой отдых медным тазом.
– Почему тазом? Почему медным? Что это? У нас кадки деревянные.
– Не обращай внимания. Это с моей родины поговорка.
– Ну, хорошо. Рассказывай, – уселся основательно, приготовившись слушать.
Делать нечего. Пришлось выкладывать полную версию нашего путешествия. В процессе рассказа постепенно втянулся, заново осмысливая плавание и события, во время него произошедшие. То, что для меня казалось мелочью, на которую не стоит обращать внимание, для Горивоя имело огромный смысл. Самое главное то, что они там в наших богов верят. Остальное тоже, конечно, значимо, но уже не так.
По коридору прошелестели лёгкие шаги, и в комнату вошла наша травница:
– Это ещё что такое? Кому было сказано лежать и не вставать? Вот я сейчас тебе травок-то заварю, с горшка не слезешь, бессовестный. А ты, боярин, почему больному покоя не даёшь, зачем тревожишь? Проведал и ступай себе дальше, нечего мешать.
– Ивушка, да мы не долго. Да и не устал я совсем, не ругайся попусту.
Вот так да! Ивушка! Попал наш бравый вояка. Держался, крепился и не выдержал. Молодец!
– Пожалуй, я пойду. Поправляйся. Я там тебе подарков привёз, – пятясь задом к дверям, смущённо пробормотал я и прикрыл за собой дверь. Вышел на крыльцо, отдуваясь. А я-то что так засмущался? Наверное, за товарища обрадовался.

Глава 5
Новый корабль. Изобретаем порох и пушки. Повеление богов. Сражение с пиратами

Рутина, рутина, рутина… Засосала, завертела – голову поднять и оглядеться некогда. Вроде и делать-то ничего не надо было, а началось с малого, потом ещё навалилось до кучи, да сверху добавилось, и понеслась душа в рай. Или в вирий солнечный. Кому как больше нравится.
Наконец притормозил, глянул – зима засыпала землю белым снегом, заморозила реки. Чем занимался? А всем понемногу. Торговля и разговоры, а самое основное – не вылезал с верфи, где заложили новый корабль. Заключительное в этом году плавание и налетевший во время него шторм показали, насколько наши суда слабо подготовлены к суровым природным катаклизмам. Хотя зря я на себя и на струги наговариваю. Они по своим качествам на порядок выше, чем обычные для этого времени дракары и лодии. Викинги же на своих «драконах» умудрялись через все штормы до Америки дойти. Так вот, на верфи мы заложили новый корабль с более узкими обводами, что позволит немного увеличить скорость. Правда, увеличится и осадка, но это на сегодня меньшее из зол. Сплошной настил палубы с высокими комингсами, плотно закрывающиеся люки и двери – и можно не бояться штормов. Вооружение оставили прежнее, по скорпиону на носу и корме. Поставили вторую мачту и увеличили площадь парусов. Теперь бы только через пороги пройти с таким весом и габаритами. Ничего, пройдём, перетащим и, если что, будем оставлять наше судно на зимнюю стоянку у Изяслава в Нарве.
Последние дни голова болела от размышлений – изобретать порох или нет? Если сделаю, а сделать его смогу, то мне будет гораздо легче. Пушки Головня отольёт – не вопрос. А что дальше? Дальше – не знаю. Заманчиво, но не рано ли? Не тороплюсь ли я с огнестрелом? Может, всё-таки обойтись одними арбалетами? Пока мы и так впереди Европы всей. Если только для себя, на всякий случай, отлить парочку небольших пушчонок да убрать их до поры до времени. Свинец есть, можно картечи налить, нарубить, в крайнем случае. Когда пойду в следующий дальний поход, взять с собой, вдруг пригодится. А думать надо уже сейчас – потому как судно наше строится, и пушечные порты нужно будет делать сразу. Вот и ломаю голову. И хочется, и тяжёлый груз ответственности перед историей давит. Почему у нас такого же коня, как в Щецине, нет? Так бы поводил его мимо кузни пару раз, поплевал через плечо, и вся ответственность мимо меня.
Думы думами, но и про физподготовку я не забывал. Несколько часов в день обязательно посвящал воинской науке. Тренировался со стрелками и мечниками, наблюдал, как отрабатывают упражнения по стрельбе арбалетчики. Особое внимание уделял своей команде, тем, кто пойдёт по весне со мной в дальний поход. На новое судно своим волевым решением назначил команду Первуши. Бивой, конечно, чуть опытнее, но именно что чуть. Зато физически слабее и вряд ли потянет тот поход, что мы замыслили. Пусть готовит экипажи под новые суда, обучает морскому делу молодёжь. Флотилия-то наша значительно разрослась. Скоро будем испытывать кадровый голод.
А почему бы нам не открыть что-то вроде ремеслухи, где давать знания и навыки тем, кто пожелает? Пришедшая в голову идея увлекла и захватила меня полностью, я несколько дней обсасывал её со всех сторон, пока она укладывалась у меня в голове. Потом пошёл в Кром и там, в присутствии давно выздоровевшего Горивоя, рассказал князю свою задумку. Мою мысль подхватили на лету, друзья тоже задумывались о чём-то подобном. Так что скоро у нас будет новое учебное заведение. Учить будем бесплатно, нам о будущем думать надо и княжество наше укреплять и расширять, а не о полноте своих карманов заботиться. Ведь на самом деле реальное богатство – это не битком набитые сундуки отдельных личностей, а здоровое, грамотное общество, объединённое общей идеей. Куда-то меня занесло… А если ещё вспомнить расхожую фразу наших деятелей о том, что незаменимых людей нет? Аж затряхивает от злости. Поразбрасываются специалистами и остаются в результате с носом. А потом делают вид, что якобы работать некому. Просто так воровать легче. Да что со мной такое сегодня? Наверное, не с той ноги встал. О насущном думать надо – о сегодняшнем дне.
Ладно, пора брать голову в руки и ещё разок подумать, стоит ли мне опережать эпоху и «изобретать» огнестрельное оружие почти на полтора века раньше своего времени? По здравому размышлению и исходя из сведений из прочитанных мною ранее книг все порядочные попадуны всегда начинали с изобретения пороха. Почему же тогда я должен выделяться из этого ряда? Китайцы применяли свои фейерверки вроде как с девятого века, что опять же известно из источников, дошедших до моего  времени. А из неизвестных источников? Может, уже сейчас какой-нибудь мандарин в своём саду с бонсаями как раз и пуляет в ночное небо взрывающиеся яркими огнями ракеты. Так что никак я не обгоняю время. И ещё. Считается, что порох в Европе изобрёл монах Шварц. Как же! Слямзил у тех же торговцев привезённые по Шёлковому пути шутихи, распотрошил их и подсуетился грамотно. На том и вошёл в историю. Теперь не войдёт.
Единственная проблема – это добыть селитру. Причём калийную. Придётся заряжать навозные ямы и ждать почти год. Остальные ингредиенты добыть не вопрос. Сегодня же озадачу Милену – пусть займётся этой проблемой. Растолкую ей пошагово порядок действий, и пусть руководит процессом. Пацанята за небольшую денежку и ям нароют, и заложат навоз, переложат соломой, будут поливать мочой и приглядывать. Как-то так.
Медь у нас есть, олово закупили в Волине. Как будто знал, что пригодится. Выплавим бронзу и выльем небольшие пушки. Установим на новый корабль и пойдём наводить ужас на морских разбойников. А что? Лафеты сделать уже не проблема, форму тоже вылепим. Пойду-ка я с Головнёй поговорю.
Так и началось новое дело. Первая форма для литья ствола была готова через месяц. Калибр подгонял под две фаланги указательного пальца, это приблизительно пять сантиметров. Толщину стенок сделали с запасом – столько же. Формы лепили из глины по деревянной рейке с обмоткой канатом и выравниванием поверхностей той же глиной. С первого раза ничего не получилось, со второго – тоже. Третья форма была более-менее ничего. Четвёртая – промежуточная между ничего и хорошо, а вот пятая, наконец, удовлетворила полностью. Как бронзу сделать, это я ещё с судомодельного знал, поэтому приблизительный сплав получился без особых проблем. Правда, без цинков, никелей и тому подобного. Просто медь и олово. Чтобы полученный металл был более вязким, олова добавили немножко. Это рассказывать недолго, а по времени все эксперименты затянулись почти до весны, но дело потихоньку двигалось, и к таянию снегов у нас в наличии имелось аж четыре ствола. Истома по моим чертежам сделал для них морские лафеты. На строящемся корабле подготовили для них что-то вроде небольшой пушечной палубы. Предусмотрели возможность их свободного перекатывания с одного борта на другой или на нос с кормой. При общей длине ствола с лафетом около метра с небольшим никаких проблем с их перемещением по палубе не было. Хотя вес получился солидный.
Производимые работы держал от всех в тайне. Народ уже давно привык к моим внезапным идеям, поэтому все эти чудачества воспринимал спокойно. Даже Головне до конца не рассказал, что это мы делаем. Придёт время, все узнают. А то вдруг ничего не получится, а я уже расхвастался. Некрасиво будет, и для моего авторитета большой минус. Поэтому мастера выполняли каждый свою работу, не представляя, что и для чего они делают.
Налили свинцовой картечи. Весной наберём каменного дроба на пробу. В основном его и будем использовать, а то на свинце разоримся.
Оставалось дождаться, когда будет готова селитра. А интересно до жути, вот я селитру делаю из навоза, а что за запах у неё будет, а? А у пороха? Понимаю, что вопросы глупые, ну не химик я ни разу. Но интересно.
Худо ли, бедно, а к весне кораблик доделали. Получилась красивая и изящная двухмачтовая шхуна с узким корпусом и стремительными обводами. Почти все паруса будут косые, их можно поднимать и опускать с палубы. Насколько помню, шхуна могла очень хорошо ходить при боковом ветре и проигрывала прямому парусу при строго попутном. Но это относится к любому косому парусному вооружению. Но такие незначительные недостатки с лихвой перекрывались очевидными плюсами. Вот только осадка беспокоила – нам на ней нарвские пороги проходить. Придётся, видимо, всё-таки постоянную стоянку делать у Изяслава в Нарве, а для доставки туда команды и припасов использовать наши попутные струги и ладьи.
Корабль радовал. Сбылась моя детская мечта. Всю свою школьную молодость мечтал о таком вот кораблике.
Новое судно нравилось всем. Сначала, правда, гости очень скептически посматривали на голый скелет торчащих шпангоутов, но, наблюдая, как постепенно обшиваются досками изящные формы будущего корпуса и он приобретает логическую завершённость, успокаивались. Трувор с Горивоем последнее время почти постоянно находились на верфи. Приходили, как на работу, с восходом солнца и уходили по темноте, если, конечно, не было других срочных дел. Я сам сразу же влюбился в своё детище и с удовольствием видел такое же чувство в глазах моих друзей, когда они заглядывались на постепенно обрастающий обшивкой корпус. А что будет, когда установим мачты и паруса? Как бы не отобрали у меня мою красавицу. Наложит князь свою мощную лапу, и всё. Придётся себе другую делать, ещё лучше. Но это я так, дуркую немного. Никто у меня её не отберёт. Дело-то общее делаем, и шхуна тоже будет общая. Так что дел мне зимой хватало. Успевал и в мастерские заглянуть, и на конюшни. С собаками поиграть и погулять, когда погода позволяла. А погода в эту зиму оставляла желать лучшего. Почти постоянные метели и бураны, да ещё и с трескучими морозами. Снегу навалило под самые крыши. Как на Крайнем Севере прокапывали узкие траншеи в сугробах, чтобы попасть к дверям домов. Даже на охоту Трувор почти не выбирался. Нет, конечно, по первому снегу регулярно выезжали, но потом это дело заглохло. Лошади в снегу вязли, а на лыжах, которыми по моему примеру обзавелись почти все, далеко не сходишь и много не утащишь. А если что большое завалишь, сохатого или оленя? Как его на себе выносить? То-то. Поэтому и сидел князь вместе со мной на верфи. И Горивой рядом. Куда же без него.
На исходе второй половины зимы, пока не началось сокодвижение, срубили несколько сосен, ошкурили и положили вылёживаться на ровное место – будут заготовки для мачт. Отлежатся, высохнут, тогда и выберем подходящие. Попутно заготавливали льняные канаты, шили паруса, отковывали отдельные предметы для оснастки.
В Кроме тем временем, несмотря на суровую зиму, продолжала бурлить жизнь. Работали школы, начали формирование морского технического училища. На храм установили первый пробный колокол. Внутреннее помещение также изменилось до неузнаваемости. Новые доски с изображениями богов, неровное горение свечей перед ними заменили прежних, вырубленных из стволов деревьев идолов, когда-то прятавшихся в сумрачном зале. И волхвы стали ближе к народу, постоянно кто-нибудь из них присутствовал в святилище.
А вот торговля между городами замерла. Если охотники иногда и добирались до городских ворот по глубокому снегу на снегоступах, чтобы продать добытую пушнину, то бедным лошадкам пробить дорогу было нереально. Даже торг притих. Не было летней суеты людей, так, проскочит одинокий покупатель, забежит, затарится и сразу же махом домой, в тепло, отогреваться.
А вот дорогу между нашей крепостью и городом чистили каждый день. К концу зимы снег убирали в два приёма, сначала закидывали его на высокий бруствер, а потом уже с него откидывали в стороны.
Но всё рано или поздно заканчивается, закончилась и эта затяжная зима. Корабелы торопились доделать оставшуюся работу на верфи и подготовить шхуну к спуску на воду. Ещё раз конопатили швы и смолили корпус. Работа шла к своему логическому завершению. Судно получилось на загляденье красивым и хищным. Острый нос с бушпритом, сплошная палуба с небольшими надстройками, полностью закрытыми. Единственное, что огорчало, это наше неумение сделать качественные иллюминаторы. Попробовали сварить толстое стекло, и ничего у нас не получилось – терялась прозрачность. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Вру, конечно – хотелось, и ещё как. Но не судьба пока. Для установки мачт были подготовлены гнёзда, вот спустим корпус на воду и, если всё будет хорошо, займёмся их установкой. Всё остальное уже готово и ждёт своей очереди.
Как лис вокруг курятника, регулярно ходил смотреть на селитряные ямы – нетерпение сгрызало. А всего-то прошла только половина нужного срока. Ещё столько же ждать. Весной нужно будет дополнительных ям наготовить. Пока будем на струге со скорпионами ходить. Сходим в Волин и Щецин – там сера есть, опять же прикупим свинца, олова. Птицу надо купить – женщины уже всю плешь проели, мол, мало привёз. За это время мастера полностью доделают шхуну. А там подойдут и сроки для сбора селитры. Проведём испытания и посмотрим, что получится.
Сошёл лёд, ушла паводковая вода, начала просыхать затопленная земля. При многочисленном стечении народа спустили на воду новый корпус. Народ опешил. Такого ещё никто не видел.
Облазили трюмы – везде было сухо, ничего не текло, не капало. Промерили осадку, многовато по сравнению со стругом, но и размеры, и водоизмещение совсем другие. Чем-то приходится жертвовать. Ничего, нам только до Нарвы дойти, а там уже будет всё равно. Впрочем, это я тороплюсь. Ещё много нужно будет доделывать. Скоро вскроется озеро, и сразу же выйдем в пробный поход. Нужно в Волин.
Но, как всегда, сначала нужно было отправить торговые караваны, потом строительные материалы в Нарву и Выборг, да на остров к Яну. Потом собирали команду на взморье – надо укреплять наши позиции на янтарном побережье. На все мои сетования Трувор только посмеивался. Мол, не торопись, успеешь. Хорошо ещё, что моего личного присутствия нигде уже не требовалось – всё шло само собой по накатанной. Цель есть, задачи нарезаны, люди тоже полностью готовы – только вперёд. Несколько раз поприсутствовал на сборе городского совета. Даже повеяло чем-то родным, словно телевизор посмотрел. Такая же говорильня. Хотя вру. Не такая же. Тут работают по-честному. Да и попробуй не поработай, сразу прижмут к ногтю. А что орут друг на друга, так не дерутся же? Зато сразу результат виден после каждого собрания, бумажной волокиты ещё не придумали, и чиновничества пока нет.
Так и разрывался между желаемым и необходимым, пока как-то раз не разговорился с Яромиром. Хотя про как-то раз слишком притянуто. У меня сложилось впечатление, что волхв как раз меня и искал. Очень уж целенаправленно двигался в мою сторону.
– Погоди, поговорить нужно, – махнул рукой, обращая на себя внимание.
– Гожу, гожу. Тут говорить будем или отойдём куда?
– Да всё едино. Весть мне передали от Будимира. Верховный тебя срочно видеть хочет.
Я чуть не сплюнул. Опять мои планы отодвигаются и меняются. Подышал немного, дабы успокоиться.
– Срочно, говоришь?
– Чем скорее, тем лучше.
– Тогда завтра и отправлюсь. Пойду команду отдам на сборы. Или ты мне ещё что-то сказать хочешь?
– Нет, более ничего у меня к тебе нет.
– Пойду тогда. Прощай.
Вот так опять, в который раз, мои планы изменились. Дав команду Даниславу готовить бойцов и струг к завтрашнему выходу в Старую Ладогу, поспешил в Кром. Надо Трувора в известность поставить.

Старая Ладога 
В Старую Ладогу пришли под вечер, когда низкое солнце уже начало цепляться за тёмный горизонт. Не успели ошвартоваться, как у струга нарисовались встречающие с приглашением к князю. Откуда прознали? Неужели кто-то такой глазастый появился в крепости? Следом увязался Гром, тяжело протрусив по выкинутым на причал сходням. Взял его с собой, пусть прогуляется. За стенами окунулся в суету сборов. Подошли к терему, лавируя между снующими туда-сюда горожанами, ватажниками и дружинниками. Дурдом полный. Вот и князь. Торжественная встреча на крыльце, традиционное хлопанье по спине и обязательное застолье. И только потом начались расспросы и разговоры. Синеуса я застал чудом. Завтра князь уходил в Выборг. Собирался ещё раз посмотреть на место застройки, походить по округе, поговорить, по возможности, с местным народом. Потом планировал завернуть в Псков, но раз я сам заявился, то планы можно и поправить.
Коротко рассказал о своих новостях, которых, в общем-то, и не было. Торговля, как и у нас, слабая, потому как зима прижала не на шутку. Просидел почти всё время в своей крепости, за редким исключением выбираясь на охоту. С нетерпением ждал весны, чтобы приняться за дело. Зимними ночами много дум передумал. В конце концов, понравилась ему идея перебираться за море. Да, будет трудно первое время, опасно, опять же. Но воин он или так, погулять вышел? Зато от Новогорода далеко и сам себе голова. Отстроит крепость, а там и по сторонам посмотрит. Блестят глаза у князя, новые горизонты увидел, расправились плечи, зудят руки. Хорошо.
– Мы в Выборг уже караван отправили со стройматериалами, – обрадовал Синеуса.
– Так это они быстрее нас придут. Торопиться мне надо, а ну как случится что?
– Сопровождение есть. Отобьются, если кто нападёт, – успокоил князя.
После этой вести собеседник для меня был потерян. Всеми мыслями он был уже на далёком берегу – строил стены, поднимал башни, захватывал новые земли.
Посидели ещё немного и распрощались. До завтра. Утром проводили уходящие дракары. Пора и мне отправляться к Верховному.
Слов нет, одни эмоции. Как вы думаете, для чего меня так срочно выдернули? Думаете, по делу? Нет. Будимир захотел узнать о моём плавании в Щецин и Волин. Можно было бы того же Яромира поспрашивать. Тот тоже в курсе дел. Нет, надо было меня обязательно дёрнуть. Я бы уже в Данциге был.
– Что-то ты распереживался. Успокойся, – хмыкнул волхв. – Небось, думаешь, можно было бы и кого-то из младших волхвов позвать и у них всё выспросить? Так?
– Так, – не стал отпираться. – Дел много.
– Знаю я, что у тебя дел много. А расскажи-ка мне, что ты там затеял хитрое такое. Новый корабль – это ладно. Это хорошо. А вот зачем ямы навозом заполнили? Что такое мудрёное с кузнецом делали?
Рассказал уже кто-то из доброжелателей, доложил. Жаль, я думал всех перед фактом поставить, а теперь придётся всё рассказывать. И неизвестно ещё, как к этой моей задумке отнесётся Верховный. Хотя, с другой стороны, это и к лучшему. Всё же я сомневался здорово, стоит ли выпускать джина из бутылки. Не рано ли? Да ладно, расскажу и посмотрю на его реакцию – что мне скажет мудрый старик.
– Ну, надумал рассказывать? Решился?
– Надумал. Оружие новое делаю. Вместе с кузнецом сделали бронзовые пушки. Будут нам вместо скорпионов. Как сказать, даже и не знаю. В общем, бить будут лучше и сильнее, да и дальше. Только грохоту при выстреле будет ого-го сколько! Можно будет с кораблей стрелять, со стен крепости, в поле… Да откуда угодно. Вот только воды бояться будет.
– Надо посмотреть, что вы там измыслили. Когда пробовать будешь?
– В начале лета, раньше не получится. Да и необходимых для огненного зелья припасов нет пока.
– А что нужно-то?
– Сера нужна, это такие жёлтые кристаллы…
– Ты что, думаешь, я не знаю, что такое сера? Не забывай, всё-таки мы волхвы. Всё, что есть в природе, нам известно. Почти всё, – добавил, замявшись.
Это ж надо. Ладно. Поговорим:
– Хорошо, что знаешь. А где её брать можно, скажешь?
– Издалека везут. У нас и не найдёшь. Если только просить кого-то, чтобы привезли. На среднем Итиле её много. Вот, в Щецине можно поискать. Там уж точно найдёшь. Или привезут. А навоз-то тебе для чего?
– Вот чтобы можно было огненное зелье делать, нужен ещё такой белый порошок, который получается, если навоз долго в яме лежит.
– Из дерьма будешь стрелять? – хмыкнул Будимир.
– Из него, родимого, – не расстроился я. Ничего, пусть смеётся. Главное, не запретил.
Отхмыкался волхв, успокоился, посидел молча, посверкал взглядом из-под кустистых бровей.
– А против хазар твои пушки смогут стрелять?
– Конечно. Ещё как… – А вопрос-то в корень.
– В начале лета, говоришь? Буду. Без меня свои стрельбы не начинай.
– Хорошо, подожду.
Вот приспичило ему посмотреть. А с другой стороны, пусть смотрит. Увидит – впечатлится и поддержит. Может быть. А может, и наоборот. Посмотрим.
Плавно перескочили на тему профессиональной подготовки молодых парней. Идея новая, так у нас все идеи такие. Кстати, задал вопрос, сам-то Верховный так и будет в своей глуши сидеть? Не пора ли ближе к народу идти?
– Не пора. Нельзя нам отсюда уходить. Место здесь особое. Сила тут собрана со всей земли нашей. Это ты её не видишь и не чувствуешь, а для нас она необходимый источник и жизни, и знаний.
Ага. Да пребудет с нами сила! Как-то так. Впрочем, смеяться не буду. На самом-то деле так и есть. Пусть я её и не вижу, но энергетику повышенную всё-таки чувствую. Иной раз даже кончики пальцев пощипывает, как при слабом токе. О чём и сказал волхву.
– Жаль, возраст у тебя не подходящий. Был бы ты мальцом, можно было бы тебя волхвовству научить. А сейчас вряд ли ты что-то сумеешь ухватить. Поздно тебе учиться.
– Как говорил один умный человек, учиться никогда не поздно. Вот только нужно ли мне это?
– Тебе решать. Надумаешь, скажи. Посмотрим, есть ли у тебя какие-либо способности.
Теперь уже я задумался. А что умеют волхвы? Нет, я помню, как они разогнали туман при нападении на город варягов. Лечить опять же умеют. А что ещё? О чём и спросил.
– У каждого свои способности и свои умения. Одному дано силами природы управлять. Другому – со зверями, птицами разговаривать. Третьи – в бою непобедимы.
– А людьми?
– Что людьми?
– А людьми управлять тоже можно научиться?
– Можно. Только осторожно. Тут знаний много нужно и учиться очень тяжело. Не каждому дано…
– А ты вот сказал, непобедимым быть. Это как?
– Да вот так. Сможешь быстрее думать, быстрее двигаться. Сильнее станешь. Но всё имеет свою цену и за всё своя плата назначена.
– А мне можно будет попробовать?
– Что попробовать? Лепёшку или мяса кус? Точнее свои желания и мысли выражать нужно.
– Научиться непобедимым быть. В бою мне бы это пригодилось. Сам же знаешь, что умения мне не хватает.
– Ишь быстрый какой. Знания эти даются только избранным. Лучшим из лучших. Из них потом и состоит храмовая стража. Мы их называем воинами света.
Понятно, облом. Ничему меня не научат.
– Да и времени много обучение займёт. Ты же спешишь, торопишься? – продолжил волхв.
– Тороплюсь. Да, конечно, сейчас времени нет. Вот если потом, зимой?
– Можно и зимой. Вот только надо сначала определиться, сможешь ли ты научиться или нет? Пойдём, – с этими словами старый волхв пружинисто, по-молодому, подскочил, как будто и не сидел столько времени, и бодро направился в глубь храма. Это он меня к священному дереву ведёт.
– Подойди, приложи руки и сам к дереву прильни. Не бойся, ничего плохого не будет.
– Да я и не боюсь, – с этими словами подхожу вплотную к древнему стволу с тёмно-серой бугристой корой. Делаю, как мне было сказано, и замираю, закрыв глаза. Почему закрыв? Да не знаю. Закрыл и всё. Стою, медитирую, пытаюсь что-то почувствовать. Тишина вокруг, даже мухи не жужжат. Тёплая шершавая кора под ладонями. Не открывая глаз, развёл руки в стороны и попытался обхватить дерево. Щаз-з. Коротковаты ручонки-то. Тогда просто обнял и прижался плотнее. Тепло, хорошо, летом пахнет и мёдом. Что-то гудит тихонько, шуршит над ухом. Прислушался – да это же соки текут по древесным жилам! А шуршат мураши, перебирая своими лапами, направляясь куда-то по своим мурашиным делам. Вот как только осознал услышанное, так и провалился в дерево. Потянуло оно меня в себя, растворило полностью. Сам я стал деревом, раскинул руки-ветви в стороны, зашумел в волосах-листьях весенний ветер. Почувствовал, на какой ветке птицы гнёзда свили, где жуки в мою плоть вгрызаются, какой корень стал отмирать, подкопанный лесными кабанами. Ещё успел удивиться: я же в храме, какие кабаны? Ан нет, ощутил, как далеко за пределы изгороди вытянулись мои ноги-корни.
– Довольно, возвращайся, – издалека тихим эхом прилетел смутно знакомый голос. – Владимир, возвращайся. Тебе в Данциг надо плыть.
Рывком пришёл в себя, отлепился от дерева. Накатило сожаление, так мне было хорошо.
– Что, понравилось? Вот это и есть сила. Только надо уметь ею управлять. Неподготовленному человеку такие вещи могут быть опасны. Уйдёшь и не вернёшься. Так деревом и останешься. Или ещё кем-нибудь.
– Понятно, – протянул, стараясь осознать и запомнить прочувствованное.
– Да мало тебе пока понятно. Учиться нужно. Вот тогда будет понятно, а так… Хотя дар у тебя есть. До лета время тебе даю – думай. Надумаешь учиться – осенью приедешь. Сам за тебя возьмусь.
– Понял, буду думать. Ещё вопрос можно? По другой теме.
– Задавай.
– С богами ты не говорил? Они же обещали мне помочь?
– Не говорил. Знак мне был. В Волине или в Щецине в храм зайдёшь. Тебя там ждут.
– Не хочу я в храм заходить. Будет так же, как на Рюгене. Мне там проходу потом не будет.
– Смотрю я на тебя и удивляюсь. То ты умный и здравомыслящий человек. А то совсем как малый ребёнок. Хочу, не хочу. Если боги тебя там ждут, какие могут быть сомнения?
– Какие, какие… На бога надейся, а сам не плошай.
Зашумела крона дерева, весело и раскатисто громыхнул гром, зашуршал листьями. Влетел в зал собакин, коротко кольнул заполошными глазами, звонко залаял на дуб.
– Рассмешил ты богов, – покачал головой Будимир. – На этот раз тебе повезло, на будущее следи за своим языком.
– Понял! – потянулась рука к затылку извечным русским жестом.
– Раз понял, тогда ступай в обратный путь. Летом увидимся.
Обратная дорога всегда короче, поэтому быстро добрался до Старой Ладоги, пересел на струг, не став задерживаться в городе, и, попрощавшись с Драгомиром, поставили на стремнине парус. Три дня – и мы дома. Ну, чуть больше получилось, ветер не благоприятствовал. Денёк отдохнём, и в путь. Дел впереди много.
Опять режет тёмные воды Варяжского моря нос струга, провожают противными криками чайки, ныряя в пенную кильватерную струю. Плотное пузо паруса уверенно ловит ветер, чуть накренившись к далёкому горизонту. Держим курс сразу на Волин, оттуда зайдём в Щецин. Сидим в воде низко, потому как полностью загружены досками. Поэтому не так сильно ощущается качка. Перед отходом из города собрались ещё раз у Трувора, чтобы окончательно определиться с маршрутом и приоритетными задачами. Говорили в основном я и Горивой. Князь изредка вставлял своё веское слово, в основном слушал, о чём-то напряжённо размышляя. В какой-то момент встал и отошёл к окну, невидящим взглядом уставившись куда-то вдаль. Замолчал говоривший Горивой.
– Владимир. Ты идёшь сразу в Волин. С богами не шутят. Горивой останется в городе, приглядывать за порядком. А я возьму Бивоя и пройду по нашим строящимся крепостям, посмотрю, что там и как. К Синеусу в Выборг схожу. Надо мне проветриться, а то засиделся я на одном месте, – развернувшись от окна, озвучил принятое единолично решение.
Зачем мы столько распинались? Попытался было что-то возразить Горивой, но был сразу же оборван. А я и говорить ничего не стал – бесполезно. Но и правильно – что ему дома сидеть? Дела идут своим ходом, требуя минимального присмотра. Маховик нашей государственной машины потихоньку крутится, постоянного княжеского присутствия не нужно. Зато пройдёт, своими глазами на всё посмотрит, с народом пообщается, узнает новости и нужды, впечатлений наберётся. Мне легче будет. На мне останется только Данциг. Хорошо подумав, решили в этом году не распыляться. Построим три крепости, укрепимся, обживёмся на новых местах, постепенно накатаем дороги. Не всё же только морем ходить. А земля в Данциге от нас не уйдёт. Вот когда плотно сядем в крепостях, тогда и можно будет снова подумать об отложенном пока, деле. Эту информацию я и должен растолковать Даниэлю. Пусть на контроле держит правый берег.
Перебирая воспоминания, сидел на палубе, мозоля глаза недовольному Первуше. В ногах развалилась собака, нежась под тёплыми лучами весеннего солнышка. Разлеглись два дармоеда, команду расслабляют. Наверняка такие мысли крутились в голове кормщика, очень уж хмуро он на нас поглядывал. Ничего, потерпит – кроме нас на палубу никто не выходил. Команда отсиживалась в кубриках. Ласковое солнышко, свежий ветерок – красота! Была. Пока не нарвались. И опять почти на том же самом месте, где осенью попали в шторм. Расслабились, что я, что Первуша. Даже наблюдателя не выставили. Если бы не Гром, побили бы нас варяги. Резко поднял лобастую голову, ударив меня по ногам когтищами, приподнял уши, рыкнул и мгновенно вскочил на лапы, звонко залаяв за корму. Я оглянулся, а нас два паруса догоняют. И хорошо так догоняют, уже можно ухмыляющиеся бородатые лица разглядеть. Не вставая на ноги, в полуприсяде метнулся к люку, крикнул тревогу:
– Варяги на дистанции выстрела! Все наверх! По местам! К бою!
Ссыпался в каюту, схватил арбалеты и ножи, отложил. Накинул броню, шлем, через плечо перевязь. Теперь можно и арбалеты зарядить. Что и сделал, слыша топот ног выбегающих бойцов.
– Поднять щиты! Заряжай! – командует Данислав.
Можно и мне выходить. А то притормозил, чтобы под ногами не путаться. Затихли дружинники, только Гром лает.
– Ко мне! Место! – оставляю собаку в кубрике. Нечего псу под стрелами находиться. Мало ли какая шальная стрела клюнет. Как я без него…
Осторожно выглядываю. Можно выходить. Так же, согнувшись почти до палубы, пробираюсь поближе к корме. До дракаров метров восемьдесят, вижу, как застыли на носу лучники, натянули тетивы.
– Бойся!
Свистнули стрелы, ударили по щитам, застучали равномерно молотками. Молчу. Данислав командует, ему и карты в руки. Прислушался – радуются добыче варяги, поймали ротозеев купцов. А что охраны много, так и их не мало. Зато добычи будет больше. Ну-ну, наивные северные парни.
– Первуша, уходи резко вправо, после залпа сразу влево, – донёсся напряжённый голос десятника.
Чуть сильнее накренился струг, разворачиваясь на ветер.
– Приготовиться по левому. Залп! – рявкнул наш командир. – Заряжай! Артиллерия, спите?!
Бухнул скорпион, посылая тяжёлый срезень. Мимо. То есть мимо растяжек, а так, конечно, попали. Да и грех было бы не попасть с такого-то расстояния. Лучников и впереди стоящих снесло, словно метлой махнули. Переложился кормщик, протестующе заскрипела мачта, ловя полный ветер.
– По правому. Залп!
Всё, лучники нам не страшны. Нет их больше. Теперь можно и покружить.
– Первуша, правый поворот. Стрельба всем по готовности.
Молодец Данислав. Только правый сейчас и нужен. Если бы влево стали уходить, тут бы нас и нагнали. А так у нас все шансы. Опять бухнул кормовой скорпион. Мимо. На носовом головами крутят, пытаются цель найти, да пока никак не выходит – все в заднем секторе.
На дракарах крыльями выметнулись длинные вёсла, вспенили воду, пытаясь нагнать нас, взять на абордаж. Поздно уже, сразу надо было так сделать. Хотя-я… Расходятся варяги, будут нас на повороте ловить. Один нагоняет, второй на пересечение пойдёт. Вполне реально. Похоже, кто-то из тех, кто на озере от нас удирал и видел все наши тогдашние манёвры. Нет, не пляшут ваши, мы тоже уже наученные. Такие ситуации много раз отрабатывали долгой зимой. Вот и сейчас вместо ожидаемого варягами левого поворота, Первуша продолжил правый и пошёл в обратную сторону, продолжая осыпать болтами первый дракар.
– Уходить надо. Ничего мы не сделаем. Не догоним! – услышал крик на дракаре.
Нет, ребята, уйти мы вам уже не дадим. А не надо было нападать. Шли себе мирно, никого не трогали. Теперь получите.
Отошли подальше, развернулись спокойно и пошли вдогонку. Есть шанс отличиться носовому расчёту. Он и отличился. Удача или мастерство, а может, и всё вместе сегодня были на их стороне. Сначала метким выстрелом сбили парус, потом прострелили вдоль борта. Всё это в сопровождении постоянного обстрела арбалетчиками. Даже как-то скучно. Драйва нет. Тот, что был вначале, при неожиданном нападении, закончился. А теперь только рутина, работа.
Ну что, этот дракар почти наш. Надо ли догонять второй, спешно уходящий в наветренную сторону? Нет, пожалуй. Вон и Данислав смотрит вопросительно, тоже всё прекрасно понимает. Ну, погонимся, будем против ветра вальсировать. Вёсел у нас меньше, и загружены мы основательно. Не догоним. Хотя отпускать жалко. Ничего, пересечёмся ещё. Парус запомнили, и хорошо. Море – оно маленькое. Это человек с человеком могут рядом пройти и не встретиться, а два корабля в море обязательно пересекутся. Улыбнулся пролетевшей мысли и качнул отрицательно головой Даниславу. Получил понимающую улыбку в ответ. Добивать пора и трофеить. Вспомнилось, как рвались дружинники в самом начале наших походов помахать мечами, показать удалую силушку. Теперь поумнели – дураки перевелись. Сидят спокойно, постреливают в прорези щитов, все в броне. Не так, как раньше.
Не обращая внимания на гневные крики с гибнущего дракара, так и кружились вокруг него, продолжая обстрел, пока не прекратилось в нём всякое шевеление. Только тогда и подошли ближе. Не убирая арбалетов, пришвартовались, добили раненых, которых практически не было. С такого расстояния арбалет шьёт навылет любую броню вместе с содержимым. Забрали всё более или менее ценное и подожгли просмоленное судно. А куда его девать? С собой тащить? Кому оно нужно! Мы свои-то распродать до конца не можем, Яну поспихивали. Так что судну одна дорога – в пламени очиститься.
Данислав скомандовал отбой. Опустили щиты, выдернув глубоко впившиеся в дерево стрелы. Сразу же засели за чистку болтов. Сладкое – разбор трофеев – оставили на потом. Да и не было там ничего особо сладкого. В основном оружие и броня, еда. Паруса и канаты, смола и жир. Весна, видать, только вышли на промысел, награбить ничего не успели. А жаль.
Первуша довернул на прежний курс. По солнцу, что ли? Так оно на месте не стоит. Главное, чтобы в ту сторону. Нет, надо всё-таки при случае купить компас. Легче будет. Вот как только подвернётся подходящий, так и куплю. А самому сделать – не судьба, видимо.
Позади оставался тяжёлый чёрный дым горевшего дракара. Накрылось чьё-то благополучие.
Кормчий, как шофёр, два раза дорогу показывать не надо, он её с первого запоминает. Вот и Первуша повернул к берегу по одному ему известным приметам и ориентирам, вышел точно к знакомой протоке. Вскоре мы миновали поселение, которое в прошлый поход обследовали. Останавливаться не стали, хотя в этот раз там копошились люди. На берегу рядом с лодками стояли несколько мужиков, провожали нас взглядами. Узнали, что ли? Потому и не убежали? Ну и ладно, нам мимо. К вечеру причалили у деревянного пирса Волина. В прошлый раз шли двое суток, а в этот раз быстро проскочили. Маршрут-то знакомый, потому и быстро.
В сопровождении Грома и пары постоянных стражей дошёл до знакомых корабелов. Но пройти на территорию верфи не смог: появился высокий забор. Новости какие. Дружинник попинал в ворота, лениво забрехали псы, отреагировав на стук. Громчик навострил уши.
– Ты смотри, там шум не поднимай, нам неприятности ни к чему, – положил я руку на голову сидящей собаке.
Пёс мотнул лобастой башкой, скидывая руку, коротко глянул в глаза, кольнул укоризной. Мол, что я, не понимаю. Посмотрим.
Загремели засовы, откинулся поперечный брус на воротине и приоткрылась со скрипом тяжёлая створка. В узкую щель высунулась вихрастая голова и сразу же, ойкнув, скрылась, смешно застряв ушами в узком проёме. Это Гром испугал мальца, рыкнув и вскочив. Толкнулась створка, исчезли вихры. Узкие ладошки потянули из всех сил воротину на себя.
– Не бойся. Он не тронет без команды, – придавливая рвущийся наружу смех, постарался успокоить парнишку.
– Да-а, не тронет. А вдруг кусит? – с опаской проговорил голос за забором.
– Ну, тогда… Позови кого-нибудь из мастеров. Скажи, доски привезли.
А что делать? Гонор показывать? Кому? Забору или воротам? Или мальцу этому? Лучше уж так. Малец – он ведь тоже человек. Тишина вокруг.
– Боярин, давай мы ворота-то откроем. Вроде не закрыл он их. Или перелезем и откроем.
– Нет, не надо. Подождём.
Стоим, ждём. Послышался раздражённый говор. Не разобрать, кто там бурчит и на кого. Лай собак за забором мешает. Заскрипела, открылась створка. Наконец-то знакомые лица. Всмотрелся, узнал, заулыбался приветливо. Наклонил голову, пригласил проходить.
– А мы вас заждались. Обещали сразу по весне прийти, и нету.
– Так у нас-то весна позже приходит. Как только смогли, так и загрузились.
– Просто так пришли или привезли чего?
– Привезли, привезли. Как и договаривались. Можете идти и разгружать свои доски.
– Нам так сразу не собраться. Давай завтра с утра?
– Ну, хорошо. С утра так с утра. Только не затягивайте, а то я в Щецин уйду и там расторгуюсь.
– Да как можно! Мы вас давно ждём. Рано утром и будем на пристани.
– Договорились. А что это вы за забором укрылись?
– Да покоя от конкурентов нет. Заложили по зиме такой же корабль, как и у тебя. Понравился очень. Как только слух об этом прошёл, так и зачастили к нам в гости мастера с других верфей. И все вокруг стапеля крутятся, высматривают. Пришлось от любопытных взглядов прятаться. Сам понимаешь, кто первым построит, тому и заказы, и деньги.
– Понимаю. Ладно, прощайте до завтра.
– И ты прощай.
Одно дело сделали. На торг зайти надо, серу поискать или заказать. А вот потом можно и в храм заглянуть.
Погуляли, потолкались среди торговых людей, посмотрели чужие товары, похвастались своим. Свой-то, правда, в трюме лежит, поэтому на слово нам никто не поверил. Да и ладно, в Щецине расторгуемся. Тут нас пока мало кто знает. Вот завтра половину досок выгрузим, слух моментально разнесётся. Разговорился в кузнечном ряду с мастерами. Описал то, что ищу. Собеседники долго не думали, сразу переправили к купцу, который мог привезти искомое. Торговец удивил. Серу можно было найти в Данциге. Она являлась побочным продуктом при добыче каменной соли. Это самый быстрый вариант. Второе – можно было привезти серу с юга, с Вислы, из города Тарнобжега. Но это долго. В лучшем случае привезут к осени. Если повезёт. Да и кому она нужна? Никчёмная совсем вещь. За ради плёвого дохода никто связываться не будет.
Придётся Даниэля напрягать.

Глава 6
С богами не шутят

Сколько ни хитрил, оттягивая момент посещения местного храма, а в конце концов все отмазки закончились, и настало время выполнять назначенное. Вздохнул тяжело, поправил перевязь, как будто ища опору в прикосновении к такому надёжному и холодному металлу привычного оружия, развернулся в сторону площади и пошёл, сначала еле перебирая ногами и загребая сапогами густую дорожную пыль, а потом всё решительнее и быстрее, обретая с каждым новым шагом уверенность в своих силах. Гром трусил рядом, тяжело наваливаясь на левое бедро, вынуждая постоянно корректировать движение, пока в конечном итоге я не запнулся о прижавшуюся слишком плотно собаку.
– Ты чего боишься, мелкий? Или за меня переживаешь? Не бойся. Хотя мне тоже не по себе. Утешает то, что, со слов Будимира, ничего плохого нас там ждать не может. Зайдём, быстро сделаем своё дело и так же быстро уйдём.
Сидит собакин, навалился на ногу, пыхтит, язык розовый вывалил, слюни до земли. Глаза коричневые, пронзительные, в душу смотрят, даже не моргает. Подождали мгновение, отвели взгляды, оба вздохнули тяжко и пошли дальше. Перед храмом оставил своих постоянных попутчиков и собакина. Негоже ему в храм заходить, нехорошо будет.
Поднялся по истёртым ступеням, вошёл в широко распахнутые огромные двери, больше похожие на ворота, оставив позади площадь со столпом. Тихо в храме, через высокие окна пробиваются заходящие лучи солнца, падая на каменные плиты пола жёлтыми прямоугольниками. В чётко очерченных солнечных конусах играет, танцует хоровод вездесущая пыль. Постоял немножко, привыкая к сумраку. Сбоку, из тени, вынырнул знакомый жрец, узнал, видимо, потому как улыбнулся, здороваясь:
– Доброго здоровья! Помочь чем?
– Доброго! Мне к статуе пройти нужно.
– Пойдёмте, провожу.
Пошёл чуть впереди. Остановился перед изображением бога, постоял миг и отодвинулся в сторону на полшага, поворачиваясь и освобождая дорогу.
Моя очередь. Делаю несколько быстрых шагов и приближаюсь почти вплотную к статуе. Замираю, стараясь не спугнуть торжество момента и, что уж греха таить, всё-таки в глубине души опасаясь того, что сейчас может произойти. Хоть и уверяли меня, что всё пройдёт безопасно, но мало ли? Боги, они вчерашнего добра не помнят, живут сегодняшним днём. Как желудок. Тот такой же. Спохватился, опять не о том думаю, обидятся ещё. Надо о чём-нибудь возвышенном. Ага, что может быть возвышеннее хорошо запеченного окорока, да под жбан свежесваренного пива… Аж слюнки потекли. Да что со мной происходит?! Не замечал за собой таких ляпов. Донёсся еле слышный смешок. Вскинул голову, осмотрелся вокруг, показалось? Нет, это опять ухмыляется эта… Как её поприличнее бы назвать? Лицо, короче, деревянное, из колоды вырезанное.
– Пошутили – и будет. Молодец, что пришёл. Хотя мог бы и поторопиться, зря время тянул, – прозвучали в моей голове чёткие слова.
Проглотил скопившуюся во рту после таких ярких мыслей о воображаемых окороке и пиве слюну. Получилось очень громко в гулкой тишине храма. Даже смутился. Да ладно, что я, как пацан, ведусь! Собрался в кучу:
– Ты звал, как мне передали. Вот он я.
– К делу. Передашь жрецам, завтра боги явят чудо. На площади колонна стоит, на ней копьё трухлявое, ржой изъеденное. Видел?
– Да.
– Так вот, завтра в полдень копьё будет как новое, ну и колонна тоже. Понял?
– Да.
– В Щецине в храме к тебе конь сам подойдёт. Дашь ему яблоко…
– Нет! – перебил я.
– Что, нет? – опешил говоривший.
– Не дам.
– Почему?
– Не хочу, чтобы всё повторилось, как на Рюгене. Придумай что-нибудь другое.
– Глупец! – плеснуло явным раздражением. – Сам же хотел воином света стать, для этого и надо тебе быть избранным. А по-другому никак, кроме как знак такой подать. Все воины так избирались, всех устраивало. Да никого и не спрашивали. Что ерепенишься?
– По-другому никак?
– Можно и по-другому. Только тебе это точно не подойдёт, да и добираться далеко и долго будешь.
– Ладно, пусть конь решает, быть мне воином или нет. У него голова большая…
– Опять глупец. Не конь решает, а боги. Через коня мы всем знак подаём.
– Да понял я, понял. Хорошо ещё, что через коня, а не через лягушку какую.
– Какую лягушку? Ты откуда знаешь?
– Не знаю. Это сказка у нас такая есть, про царевну-лягушку. Мол, поцелуешь её, и она в царевну превратится. Ну и полцарства за нею, само собой разумеется. А это что, правда?
– Ха. Куда же без полцарства. Сказка, говоришь… Ну-ну. Ты всё понял, человек?
– Что тут непонятного? Зайти в храм, конь на свиданку придёт, яблоко схрумкает… Постой, а где я яблоко сейчас возьму? Не сезон, однако.
– Ну-у, морковку ему дашь. Найдёшь морковку-то? Или тоже не сезон?
– Да не выращивают ещё морковку, не завезли. Брюкву выращивают. Мочёную найду, наверное. Пойдёт?
– Издеваешься? Брюкву! Жеребцу самого бога! Да я тебя самого заставлю эту брюкву ж… М-да. О чём это мы?
– А давай я ему хлебца кусочек дам. Пойдёт?
– Хлеб? Что с тобой сделаешь. Дай хлеб. Ступай к жрецам.
– Погоди-погоди.
– Что ещё?
– Помнишь мою просьбу к тебе на Рюгене? Ты обещал подумать.
– Вот я и думаю. Что переживаешь, времени-то прошло всего ничего.
– Второй год уже думаешь. Это вы, боги, вечны, а мы, простые смертные, каждый прожитый день считаем.
– Год прошёл, да-а. Я и не заметил. Ступай, подумаю.
– Опять, поду-умаю. Сколько думать-то можно, голова скоро станет как у того коня в Щецине…
– Поговори мне ещё. Разболтался. Совсем страх потерял? Забылся?
– Забылся, забылся, вот пойду сейчас и забудусь, сдохну где-нибудь. И вы за мной следом пропадёте. Что, страшно?
Заволокло окна серой хмарью. Заклубился, почернел воздух в храме, сгустился в центре зала, формируя огромную бородатую фигуру.
– Как со мной разговариваешь, человечек? Раздавлю!
Навис надо мной, протянул руку, ухватил поперёк груди, приподнял – перехватило удушьем лёгкие. Не вздохнуть – затрещали рёбра. Поднёс вплотную к лицу, вгляделся пристально стальными, стремительно чернеющими глазами, будто просвечивая насквозь. А в глазах молнии сверкают.
«Спалит к чёртовой матери. Или раздавит», – успела промелькнуть трусливая мыслишка. Собрал все свои силёнки, на одних морально-волевых запрокинул голову, встретился с тяжёлым взглядом чёрных клубящихся провалов с яркими росчерками слепящих сполохов внутри:
– Давай, жми! – выдохнул с хрипом последние остатки воздуха из лёгких. Зазвенело, загрохотало в ушах, стемнело вокруг, померкло, упала непроницаемая пелена. Больно…
– Ну и что ты наделал? Кроме как мечом помахать да за баранами бегать ни на что не годен. А головой думать не пробовал? – пробился через шум в ушах чей-то ехидный женский голос. – А ты куда смотрел, где был? Как пакостить, так вместе, а как полезное что-нибудь сделать, так вас не найти.
– На войну ходил, посмотреть, поддержать.
– На войну-у… Сходил? Поддержал? А если бы я не увидела и не успела твоего брата остановить? Что бы тогда было? Молчите, бестолочи здоровые? Отойдите-ка в сторонку. Мешаете.
Полегчало мне заметно. Со свистом расправились смятые лёгкие, втягивая живительный воздух. Открыл глаза. Лежу на полу в том же храме, солнце в окна светит, вроде жив, а так жаль. Я уж думал, что всё. Даже обрадовался в глубине души. Мелькнула перед забытьем мысль, что вдруг я таким образом домой вернусь.
– Не вернёшься… Где бы ты ни погиб – это для тебя конец. Всё! Поднимайся, вставай на ноги, а то разлёгся тут…
Кто это, интересно, разбурчался, ругается тут вовсю и на всех? Медленно выпрямляюсь, кряхтя по-стариковски и потирая помятую грудь.
– Да не кряхти. Не болит у тебя нигде, я всё поправила. Поднимаю осторожно глаза, упираюсь взглядом в красивую статную женщину, снисходительно наблюдающую за мной с доброй материнской улыбкой.
– Прости моих обалдуев. Горячи больно, что один, что второй. Еле успела. Вдвоём с Марой тебя поправили. Хотела она тебе нить уже обрывать, да я упросила погодить. Но и ты за своими словами следи, не серди богов. Слово-то, оно не птица. Вылетит – попробуй, поймай…
Проследил за взглядом богини. Чуть в стороне, в тени, ещё одна женская фигура – вся в тёмном до пят, капюшон откинут, открыв длинные, с серебряными прядями волосы. Красивое строгое лицо с тонкими чертами. Соболиные брови вразлёт. С интересом смотрит на нас. Вот она какая, Мара, великая богиня. Как будто прочитав мои мысли, усмехнулась довольно, помолодела, и седина из волос мгновенно пропала. Заблестели, потекли волнистым сверкающим водопадом на высокую грудь густые чёрные волосы, обрисовывая стройную фигуру. Повертела в руках разноцветный переливающийся клубочек, показала мне оборванные кончики верёвочки, тут же на моих глазах их связала, ещё раз улыбнулась и исчезла. Красивая какая!
– Налюбовался? Обалдуев моих прости, – мягко, но требовательно повторила богиня.
– А больше не будут меня калечить?
– Не будем. Мы тебя лучше сразу прихлопнем.
А это ещё кто? Скашиваю глаза – Перун! Тоже, заявился, давно не виделись. Стоит, лыбится, зараза в доспехах. Невольно ухмыляюсь в ответ.
– Ну, вот и хорошо. Пора мне. Прощай! – И богиня тоже исчезла.
– Ты зла не держи на меня. Рассердился я сильно. Вот и переусердствовал немного. Помял тебя.
– Да уж, помял, – потёр похолодевшую от воспоминаний грудь. – Проехали.
– Куда? А-а, – подошёл ко мне Святовит, поднял руку, намереваясь хлопнуть по плечу, помедлил и опустил осторожно, сжал легонько. – Ты пойми, здесь ты живёшь своей жизнью, трудишься, воюешь. Годы проходят. А там у тебя время замерло для всех, там ты только что из дому вышел. Сделаешь своё дело, и мы тебя назад отправим. Если сам не начнёшь ходить туда-сюда. Я же тебе подсказку давал, а ты её пропустил. А прямо сказать нельзя. Нам тоже правила соблюдать надо. Не такие уж мы и всесильные. Учись. Ищи новые знания, поднимайся на ступеньки повыше.
– Щецин – новая ступень?
– Конечно. Любое новое знание поднимает наверх и приближает путь домой. Всё, ступай.
– Погоди, а что это за богиня была?
– Дожили. Не помнят нас потомки… Макошь это. Знай. Улыбнулся ободряюще и исчез. Макошь. Мать богов.
Вот кому я обязан своим спасением.
– И мне пора. Пойду, – и Перун собрался уходить.
– Погоди. Что за узелки Мара связывала?
– Не хотел говорить, да уж коли ты сам этот вопрос задал, то умолчать не смогу. Сильно разозлил ты брата, вот он силу в гневе и не рассчитал. Передавил. Нить твоя и оборвалась. А Мара её связала. Тут от неё всё зависит.
– Вот оно как.
– Вот так! Теперь брату от отца достанется…
– Хотел ещё спросить…
– Некогда мне сейчас. И так меня из битвы выдернули. Потом спросишь. Тебе наперёд дело сделать нужно.
– Да понял я, понял.
– Вот и ступай, раз понял.
Остался я один. Тишина в храме. Пора на выход, исполнять свои, назначенные богами, обязанности.
С высоты крыльца бросил быстрый взгляд по сторонам. Мои на месте стоят, отошли немного в сторону и собаку за ошейник придерживают. Вроде и в стороне стоят, а сразу увидел, как из фигур ушло напряжение – расслабились бойцы при виде живого меня. Да и Гром успокоился, сразу же на пятую точку приземлился.
На ступенях чуть ниже группа жрецов – застыли в ожидании. В глазах немой вопрос. Понятно, о чём. Сразу же рассказываю отредактированную мною версию грядущего события и спешу отойти за угол храма. До завтра надо тихо сидеть на корабле. Да и завтра мне бы не маячить у всех на виду. Лучше на всякий случай поберечься. А то вдруг опять с эффектами перестараются.
Ожидание чуда вызвало больше эмоций, чем само событие. На площади образовался плотный пыльный вихрь, с тяжёлым гулом окутал колонну, покружился вокруг и распался, осыпавшись мелким песком. Взорам собравшейся вокруг толпы открылся абсолютно новый столп с таким же новым копьём, сверкающим отполированным остриём. Пока жрецы возносили молитвы богам и призывали к этому же действию толпящихся вокруг горожан, мы поспешили скрыться в бурлящей толпе. Пора на судно. Завтра с утра загрузимся, закупим свинец, олово, ткани, бижутерию. Затаримся солью и перейдём в Щецин. А оттуда, не задерживаясь, сразу же к Даниэлю. Надо озадачить его добычей серы. Пусть везёт хоть из Карпат, там этого добра много. А летом как раз первая селитра созреет, будем эксперименты проводить.
За размышлениями не заметил, как дошли до причала. А там уже готов ужин. Пока в городе радовались новосовершённому чуду, мы сделали свои обязательные делишки и со спокойной совестью разобрались по вахтам. То есть я говорю – мы разобрались, но это я так, для красного словца. На самом деле, конечно, вахты я уже не стоял. У нас народа хватало. Поэтому я со спокойной совестью завалился на кровать в своей каюте под надёжной охраной Громчика и вскоре заснул спокойным и крепким сном человека, довольного проделанной тяжёлой работой. Столько здоровья потерял… или не потерял в конечном итоге? Короче, нервы точно потерял.
Утром, хоть и проснулись ни свет ни заря, а всё равно проспали. На причале уже стояли возки под груз и отдельной от возчиков группой сидели рабочие люди с верфи. Сразу возник вопрос к караульным, почему меня не предупредили. А будить не хотели. Вот так вот, заботились.
Углядев, что мы зашебаршились, старший из них поднялся на палубу и, поздоровавшись, испросил разрешения начинать разгрузку. Показав, откуда можно начинать, дождался окончания работ и пригласил мастера к себе в каюту для расчёта. Закончив эту приятную для меня процедуру, быстро закупились необходимым для нас товаром, благо вчера определились с ассортиментом, количеством и ценами, загрузились и отчалили. К моей огромной радости, никакого ажиотажа в связи со вчерашними событиями в городе не было, и с нами пока никто ничего не связывал. Вздохнул спокойнее и… расслабился. Всё-таки до самого отхода неосознанно ждал какой-нибудь неприятности. Если и в Щецине пройдёт всё так же тихо, значит, боги своё слово держат. Когда помнят. Пророкотавший в абсолютно чистом голубом небе гром подтвердил эти мысли и показал, что их, мысли-то, надо контролировать. А то мало ли что я могу подумать, а потом от таких мыслей много вреда мне, любимому, может получиться… Одного раза хватило.
Как и предсказывали, в Щецине всё прошло как по маслу. Пришли, скормили конику горбушку, погладили его по бархатному носу и, получив благосклонность богов, отправились восвояси, предварительно потратив на торге почти все заработанные деньги. Кстати, хотя вроде бы конь и самого бога, но слепни его кусают, как простого. Дождались, пока на пристань подвезут закупленные товары, загрузили на борт и отшвартовались. В Данциг и домой. Теперь Будимир мог вполне законно начинать обучать меня своим волхвовским штучкам. Зимой. А до зимы ещё дожить надо.
В Данциге мои просьбы по добыче серы особого удивления не вызвали. Если надо, то привезут или добудут всё, что нужно. Хоть серу. Кто платит, тот и заказывает музыку. Остаётся только ждать. Если привезут, будет хорошо, а если нет, попробуем обойтись без серы. На завтра наметили поездку на соляные разработки. По слухам, сера могла там встречаться как сопутствующий минерал. Вот и проверим.
Между делом осмотрели участок земли под возможное наше строительство на правом берегу реки, побродили между мощными деревьями в лесу, обсудили возможные перспективы установки лесопилки. Конкретного ответа опять давать не стал, отделался общими обещаниями. Пока терпит. Даниэль кивал головой, соглашался, но явно был недоволен. Из рук прибыль уплывала, и опять дело откладывалось на неопределённый срок. Ничего, потерпит, никуда не денется. С утра следующего дня посетили соляные выработки. Но внутрь я лезть отказался. Узкий лаз, похожий на кроличью нору, не внушал никакого доверия. Да и запашок, вырывающийся из тёмного зева, сбивал с ног крепким амбре. Поэтому обошёлся лишь беседой с управляющим, рассказав ему о своих потребностях. Тот на миг задумался, кивнул каким-то своим мыслям и пригласил за собой:
– Что-то подобное попадается в боковых раскопах на краю пласта. Пойдём, посмотрим в отвалах. Если и есть похожее, то только там. Нам-то оно не нужно, отбрасываем всё лишнее в сторону.
Побродив по россыпям, всё-таки обнаружили искомое, правда, в очень небольших количествах. Даниэль тут же выдал распоряжение собирать в ящики нужную нам породу и отдельно учитывать. Замялись с ценообразованием. Никому она тут не нужна – материал на выброс. Договорились учитывать по потраченному на сортировку времени. Ну и цену тары приплюсовали, конечно. Как наберётся хотя бы бочонок, так с первой же оказией мне и перешлют. На предложенные заранее деньги Даниэль только рукой махнул пренебрежительно. Сотрудничество развивает…
Больше в Данциге меня ничего не держало, все задуманные дела были сделаны, и можно было отправляться в обратную дорогу. По пути обязательно нужно зайти в устье Даугавы – проинспектировать строительство небольшой крепостицы. Нужен присмотр. Местное население относилось пока настороженно к нашему присутствию, хотя на высоком уровне все вопросы были решены. Ничего, привыкнут постепенно. Изяслав также первый год с местными не контачил, пока не открыли факторию. Потом отбоя не было от желающих купить наши товары. А теперь и вообще задружились с коренным населением, а некоторые воины и породнились с ним, взяв в жёны симпатичных крепких девок. Ещё несколько лет и полностью ассимилируемся в местное общество. Или они к нам.
На взморье не задержались. Прошёл по острогу, поговорил с десятниками, прогулялся по берегу. Забрал приготовленный к отправке янтарь. Сразу же отчалили. А что, информацию собрал, можно и к Яну плыть. Посмотрим, что там делается. Оттуда зайдём в Выборг. На этом свой поход закончу. Пока болтался по волнам, в голову пришла одна идея. Однажды, уже под самое утро, в полудрёме вспомнилось. Где-то, когда-то читал, что под Старой Руссой находили старые рудные разработки железа. Мол, в стародавние времена вся местность к юго-востоку от города была предками перекопана. А на старых заросших отвалах даже в моём времени находили ноздреватые чёрные комки железной руды. Реконструкторы там постоянно пропадали. Для них это было золотое дно – полностью вживались в прошедшую эпоху.
Сразу же проснулся и ухватил предутреннюю мысль за хвостик, дабы не пропала в дневных постоянных хлопотах, не забылась в повседневных нуждах, как это обычно бывает со снами. В течение дня регулярно возвращался к этому воспоминанию, обкатывал его со всех сторон. Пожалуй, надо будет отправить в ту сторону экспедицию. А что? Вдруг найдём заветное место? Если наберём руды, можно будет наладить свою выплавку и надолго забыть о дефиците железа. Заодно получим ощутимую прибавку к бюджету. Сложим малую домницу, выплавим чугун и затем, в тиглях уже, будем получать углеродистую сталь. А это и новое оружие, и броня, пока не имеющие аналогов. Кстати, чугун можно будет сразу же разливать в подготовленные формы. Вот и отпадёт одна из наиболее болезненных проблем – отсутствие пушечных ядер. Кстати, чугунным дробом тоже можно прекрасно стрелять, расстояние только немного уменьшится. Для нас это совсем не критично. Мы, наоборот, в основном рассчитываем только на малые дистанции. В море ядрами пулять совсем ни к чему – только особо ценные призы портить. Кроме только если отпугнуть, когда противников много. И вообще, всё больше убеждаюсь с каждым прожитым днём, с каждым прошедшим сражением, что тут нет больших дистанций. Что на море бьём почти в упор, что на суше. А в лесу стрельба на дальняк вообще из области фантазий. У местных даже луки дальше тридцати шагов не бьют. Потому как – никак. Лес густой – деревья-кусты мешают. Да и если откровенно, с нашим калибром только попугать и можно, если прямо в лоб ядром не угодить. Даже по бревенчатой крепости, случись такая нужда, до посинения можно бить, пока не проломишь брёвна стены. Или ворота…
Отвлёкся. О чём я? Да. Так вот. Если выльем чугун, то решается проблема с котлами, можно будет отливать детали для наших механизмов, а то сейчас каждую долго выковывают кузнецы. Должно ведь получиться? Должно. А с температурой как быть? Обычный кирпич на одну плавку и всё, дальше только печь перекладывать. Хотя… Бракованной керамики у нас навалом в мастерских, размолоть её в порошок, добавить в белую глину и раствор, вот и получим шамот. Белую можно найти, её много при добыче бутового камня отбрасывают. Вот и будет из чего сложить печи для плавки. Будем пробовать – только так добьёмся реальных результатов. А иначе не стоит и затеваться. Вернусь в Псков и, если никаких новых вводных не последует, то поеду на поиски руды. Только надо будет всё провернуть в большой тайне от всех. Если Новгород прознает про месторождение, то может наложить на него лапу, а мне бы этого не хотелось. И так хватило прошедших конфликтов. Если застолбить, как на Диком Западе? Договориться с местными племенами, платить им за добычу руды и потихоньку вывозить? Даже можно организовать на месте предварительный обжиг для очистки от органики и забирать только обогащённый материал. А что? Должно получиться. Вот так в целом и вырисовывалась нормальная перспектива добычи. Если дело выгорит, у нас произойдёт качественный и количественный скачок вперёд в развитии. А финансовая выгода-то какая…
Новые мысли и планы настолько захватили меня, что у Яна я практически не задержался. Да и честно говоря, нечего мне тут было делать. Работы шли полным ходом. Жители островов прекрасно понимали перспективы, которые им приносит наше появление в качестве вооружённой силы в регионе. Кстати говоря, самого пирата на острове не было. Ведь ему надо было расплачиваться за привозимые нами товары, а необходимых для этого средств уже не хватало. Расползшиеся мгновенно слухи о новом строительстве и о появлении реальной силы в регионе резко убавили заинтересованность варягов ходить местными проливами. Поэтому Яну приходилось уходить на опасный, но такой лакомый промысел далеко от дома и караулить зазевавшихся купцов у скалистых северных берегов. Новое оружие прибавило островитянам уверенности в своих силах, иногда даже можно было, предварительно хорошенько оглядевшись, потрепать одинокий дракар. Вот о таких новостях мне и поведали в ставшем теперь для нас дружелюбном доме пиратского старшины. Отдав дань необходимым обычаям местного гостеприимства, пробежавшись в буквальном смысле по строящимся укреплениям, направились в Выборг. Посмотрим, что там Синеус настроить успел? Всё равно князь от меня ответа об увиденном потребует.
Направляясь на северо-восток, я задумался о том, что мы вот так свободно стали плавать в местных водах, завоевав заслуженный авторитет. Неужели наши предки в моём времени не смогли его удержать? Ведь всё было почти так же. Что или кто помешал им остаться на Балтике?
Что нам надо для того, чтобы избежать уже однажды сделанных ошибок? А не знаю. Будем делать свои дела так, как нам выгодно, потом посмотрим, куда придём. В первую очередь – только свои интересы. Хватит помогать всему миру, лучше себе, любимым, помочь.
Весеннее солнце нагревало деревянную обшивку стен каюты, ленивые мысли вяло копошились в моей голове, пока тело расслаблялось на койке в кубрике. После памятного нападения на нас у острова Борнхольм наверху постоянно находились двое наблюдателей. Повторения стыдного промаха никто не хотел. Привыкли считать себя самыми сильными и неуязвимыми, поверили в силу своего оружия и расслабились. Больше такого не повторится.
Уже на подходе к Выборгу можно было разглядеть копошашихся, как мураши, людей, обозначившиеся над землёй сооружения. Чем ближе мы подходили, тем солиднее начинали выглядеть будущие укрепления. А вскоре до нас стал долетать и разноголосый шум стройки. У недавно построенного причала разгружалась баржа под псковским флагом, загруженные телеги отъезжали, уступая дорогу пустым. Только по одному этому можно было сделать вывод о том, что работа на строительстве поставлена правильно, простоев нет, все вкалывают на совесть. Причалили чуть в стороне, чтобы не путаться под ногами у строителей, да и быстро разгружаемая баржа скоро будет отходить. Вот и не надо ей мешать.
По подсыпанной, накатанной дороге пошли к возводимым стенам. Навстречу уже спешил размашистым шагом Синеус. Обнялись, уже привычно охлопали друг друга по спине и плечам, и князь потянул меня в сторону от стройки:
– Отойдём немного. Шумно очень, – пытаясь перекричать разноголосый стук топоров и визг пил, придвинулся вплотную.
– Случилось что? – прозвучал обеспокоенный вопрос, когда можно было спокойно говорить.
– Нет. Я в Щецин и Данциг ходил. А на обратном пути решил к тебе заглянуть. Любопытно, как тут дела идут. Может, что дополнительно нужно?
– Людей не хватает. А с другой стороны, если людей нагоним, то стройматериалов не хватит. А пока – золотая середина. Так что всё хорошо.
– Так-то да. Никто не беспокоит?
– А некому пока нас беспокоить. Местные смотрят с ожиданием, что у нас получится. Да я их умаслил подарками, они теперь больше в нашем благополучии заинтересованы. Опять же, за помощь людьми и едой мы хорошо расплачиваемся. Нет! Местные точно против меня не пойдут. А вот дальше посмотрим, когда слух пройдёт о нас по побережью. Если до конца лета никто не помешает, то потом мне уже никто не будет страшен. Потом пусть меня боятся. Да пошли, сам всё увидишь.
Прошли по строящимся стенам. С высоты возводимых укреплений слова князя получали весомое подтверждение. Насыпанные крутые валы переходили в крепкие каменные стены. Пока ещё совсем невысокие, но уже внушающие уважение. На временных утрамбованных площадках стояли скорпионы, настороженно и грозно выцеливая вероятного противника. И пусть тетива пока не натянута, один только вид грозных машин мог заставить задуматься о нападении и вовремя передумать. На вышках сидели наблюдатели, по стенам периодически проходили караульные. Служба была налажена. Прошли в зияющие пустым зевом проёма ворота и, миновав короткий захаб, вышли на раскинувшуюся площадь.
– Смотри. Тут у нас казармы для воинов и большие общие избы для строителей. Вон там, видишь, где дым идёт из трубы? Там поставили сразу же хорошую баню. Места много, если есть желание, можно сходить попариться. Рядом кухня и навесы со столами. Там кузни и столярки.
– Понял. А что, мне нравится. Потом, конечно, почти всё будет переделано, но уже сейчас видно, что места много и хватит для всех необходимых построек. Сам-то где спишь?
– С дружиной в казарме, пока. Стены с башнями поднимем, поставим мастерские и жильё для людей, тогда и будем думать. Да мне и не к спеху. Сначала главное надо сделать.
– Это правильно. А хорошо у тебя тут. Спокойно. На нас у Борнхольма два дракара напали. Один смог уйти. Поэтому будь осторожней. Варяги начали снова на промысел выходить.
– Не переживай. Не полезут – силёнок не хватит.
– Если ничего передать Трувору не надо, тогда пойду я домой. Дел впереди много.
– Провожу тебя.
Распрощались на причале. Синеус бодрым шагом поспешил на свою стройку, а мы оттолкнулись от стенки и развернулись в сторону дома. Вышли в открытое море и зашлёпали по волнам. Пусто вокруг, даже лодочек рыбаков не видно. Осталось навестить Изяслава – и наконец-то в Псков.
Деревянный тын в строящемся и расширяющемся городище в устье Наровы постепенно заменялся каменным. Крепость вырастала мощным оплотом нашего княжества на южном морском побережье Варяжского моря. Скоро достроят Выборгскую крепость, если к ним прибавить островную Яна и пока ещё бревенчатую на взморье, то мы будем крепко держать местные воды. Сам Изяслав остепенился, приобрёл важную походку и перед тем, как что-то сказать, сначала оглаживал ладонью свою бороду. Но в строящейся крепости был железный порядок и, что не менее важно, везде было чисто. По нашему примеру везде – у казарм, у каждого дома – ставили туалеты и выгребные ямы. Приживается нововведение.
Торговые лавочки уже вовсю работали, и постепенно образовывался пока ещё небольшой торг. Но это дело недалёкого времени, разрастётся. Распрощался с бывшим своим сотником, правда, ненадолго, и отправился в Псков. Дома надолго не получится задержаться – дело впереди важное. Приняв доклады о состоянии дел в своём городище и мастерских, доложился князю о прошедшем походе и новом планируемом выходе.
Трувор ненадолго задумался:
– Если у тебя получится железо найти и привезти, у нас все проблемы с его нехваткой отпадут. Опять же можно будет продавать наши изделия, а то сейчас только по описи отдаём поселениям. Лишнего позволить не можем, всё для дружины уходит. Пока тебя не было, гонца Рюрик прислал. Хазары на южных рубежах появились. Тоже готовиться надо.
– Так же думаю. Поэтому идти нужно сразу, и чем скорее, тем лучше. А пока я в походе буду, пока руду найдём да добудем, тут как раз и малую домницу сложат. Будем начинать новое дело.
– Что ты тогда тут рассиживаешься? Давно пора бы делом заняться, – пошутил князь.
Так и вышло, что день пролетел в сборах и хлопотах. Не успела дружина дома побыть, как опять нужно выходить в поход. Ну да кому сейчас легко? Единственное отличие от предыдущих выходов было в том, что в разведку решили отправляться посуху и верхом. А как по-другому? Если идти по воде, то обязательно нужно будет проходить Новогород и привлекать к себе лишнее внимание. Можно, конечно, пройти напрямую по реке Черёхе до Шелони через волок. Купцы на небольших лодках так ходят. Но если загрузимся, то этот путь отпадает. Хотя, можно туда протащить баржу, а обратно уже пройти нормальной водой. Да нет, нереально. Огромную баржу, пусть и пустую, тащить малыми реками по порогам и перекатам… Без днища останемся и измордуемся. Самый верный путь – это через Волхов в озеро Ильмень и дальше по реке Шелонь до вероятного рудного месторождения. Все нас видят, и ни от кого не скроешься. А нам оно ни к чему. Поэтому сначала пройдём посуху, осторожно, тихонько, лесами да полями. Осмотримся на месте, поищем руду, и если всё у нас сложится благополучно, то наведём мосты с местными племенами. Думаю – предложим хорошую плату, тогда нам помогут людьми. Если особых сложностей с вождями не возникнет и разведка места пройдёт успешно, можно будет заключить с ними ряд на добычу и обжиг собираемой руды. И вот тогда можно будет обогащённую таким образом руду вывозить баржей. Придём в Новогород загруженные товаром, распродадимся и пойдём открывать якобы новые торговые места… Впрочем, что попусту гадать. Вот будем на месте, тогда осмотримся, определимся и подумаем, как лучше сделать.
После беседы с Трувором пришёл домой и попросил найти Мстишу.
– Дружище! Завтра утром ухожу в сторону Новогорода на неопределённый срок. Особо болтать об этом пока не следует, но и тайны великой в этом нет. Если всё пройдёт так, как задумываю, то у нас будет своя руда и своя сталь. Ещё и торговать станем… Да. Так вот. Будем искать железо. Для начала проведу разведку, если будет результат, договорюсь с местными. Начнём добычу, подготовим груз к вывозу и известим тебя. Тогда отправишь за нами баржу. Предварительно загрузишь её товаром на Новогород. Что впустую гонять? А так попутно заработаем и глаза любопытным отведём. На всякий случай возьму с собой десятка три бойцов. Что скажешь?
– Это, так понимаю, где-то на южной стороне Ильмень-озера? Или ещё дальше? Раз баржу через Новогород посылаем?
– Ещё дальше. По реке Шелони нужно будет подниматься.
– Так… Приильменские живут спокойно, солью да рыбой приторговывают. Леса там, опять же, богатые зверем да птицей. С соседями давно не воевали – мир вокруг. Дань платят Новогороду. А с Новогородом у нас не пойми что. Вроде и мир, а кровь пролита. Пусть и не по нашей вине, но на нашей земле. Возьми ты, боярин, лучше не три десятка, а сотню. Половину стрелков, половину мечников. Да разведчиков десяток. Не помешает, а нам всяко спокойнее будет. Да и тебе тоже…
– Может и прав ты. Не помешает. Хорошо, готовь сотню. Да про баржу не забудь. Пришлю вестника.
– Когда это я что забывал? – обиделся старый друг.
– Не обижайся. Это я так, на всякий случай. Для порядка.
– Да понятно, что для порядка.
– Ладно, с главным закончили. Теперь по другим делам. Я сейчас пойду разговаривать с нашими женщинами. Нужно ещё селитряных ям наделать. Поэтому держи это на своём контроле. Понял?
– Понял. А зачем столько? Люди косятся, не понимают и вопросы разные задают. Что отвечать?
– Что отвечать? Хм-м… Отвечай так. Мол, приедет боярин и всё покажет.
– И мне не скажешь?
– Да говорил же как-то уже. Огненное зелье буду делать. Пушки с Головнёй отливали, видел же? Вот и будем из них стрелять. Рассказывал ведь, объяснял…
– Да помню я. Только не верится…
– Вот потому и не надо никому ничего говорить. Будем проводить испытания – люди сами всё и увидят. Договорились?
– Договорились…
Вместе с Мстишей вышли на крыльцо, спустились на утоптанную землю и, распрощавшись, разошлись в разные стороны. Сотник пошел в казармы готовить людей к завтрашнему выходу, а я отправился к нашим печникам. Вот только дорога моя получилась отнюдь не прямая и ровная, а извилистая и долгая. Сначала мне пришлось заглянуть к нашей хозяйке Милене и договориться с ней о закладке десятка новых селитряных ям. Ох, и наслушался же я всякого разного. Боярство боярством, начальство начальством, а личные приятельские отношения никто не отменял. Вот и пришлось терпеть. Ничего, постреляем, и все разговоры, упрёки отпадут сами собой.
Следующий зигзаг моя дорожка сделала в сторону кузни. Нужно было переговорить с Головнёй о планируемом походе и о перспективах, которые могут после него открыться. Потому как никаких перспектив не будет без тщательной подготовки. У кузнецов мне пришлось зависнуть очень надолго. Настолько надолго, что Еленю мы вызвали к себе. Дойти до него мне сегодня уже не было никакой возможности. А, по зрелому размышлению, это и было правильнее. Вместе и обсудим тонкие моменты. Нужно было подумать, где и как ставить новую домницу, чтобы сразу же можно было бы разливать металл по формам. А потом ещё и ставить рядом тигельную печь для варки стали. Места надо будет много. Как удержать всё это в секрете хотя бы вначале, как охранять? Кто будет заниматься новым делом, кому можно довериться? Хотя, кто будет заниматься, стало сразу же понятно, как только я увидел загоревшиеся новой идеей глаза кузнеца. Одной проблемой уже меньше. Надо загодя озаботиться формами для литья чугуна. Нам много чего нужно. У нас колёса вертятся на деревянных опорах. Хоть и смазываем, но всё равно скрип и визг стоит сильный. Да и сами приводы… А можно и котлы сразу же отливать, и ядра, и многое другое. Ух ты, уже сейчас мысли разбежались, подстёгнутые буйной игрой воображения. Да и мастер старается, придумывает. Размечтались…
Просидели долго, до самой темноты, а потом плавно перенесли наше обсуждение в комнату отдыха в моей баньке. Любава загодя накрыла нам стол, разбурчавшись на таких занятых нас, которые даже и покушать по-людски не в состоянии. Всё у них не так, и даже ужинают в бане. Яркие звёзды высыпали на небе, а мы всё сидели, разговаривали, спорили, ужинали, ну и парились, само собой.
Утром еле продрал глаза, пора было отправляться в путь-дорогу. А столько не успел посмотреть, проверить и сделать!

Глава 7
Без железа никуда. Разведка месторождения

И снова копыта наших коней отбрасывают назад вместе с комьями земли пройденные поля и перелески. К вечеру мы должны прибыть на место вероятного месторождения. Дорога прошла спокойно, ничего не нарушало моих думок. Даже собака вела себя на удивление тихо, никуда не убегала, не пугала лошадей и не приставала ко мне со своими собачьими нежностями. Так что времени было достаточно, чтобы о многом подумать и кое-что обдумать. Может, размеренная езда в покачивающемся седле сподвигла на такие мысли, но к исходу первого же дня нашего похода тягучие мысли о предстоящих поисках и связанных с ним трудностях постепенно отошли на второй план, а там и вообще плавно перетекли во что-то, похожее на подведение итогов прожитой тут жизни. К исходу третьего дня путешествия я пришёл к выводу, что, по большому счёту, моя задача выполнена. По крайней мере, в нашем княжестве точно, я так думаю. А что? Вера в богов укрепилась и перешла на новый уровень. Да волхвы вышли из леса и теперь постоянно находятся среди людей. Грядущее наступление на Русь чужих религий будет встречено уже должным образом, храмовники к этому готовятся. Яростного столкновения, думаю, не произойдёт, а будет их плавное слияние. История… Пойдёт ли она по новому пути? Ведь, в отличие от старой, здесь живы Трувор и Синеус, образовались новые княжества, новые государственные отношения. Значительно выросло наше влияние на окружающие земли. Торговля расширилась, появились новые товары и новые ремёсла. Постепенное увеличение сроков моего отсутствия в городище и в городе показывает возросшую самостоятельность местного управления. Медленно, но верно закладываются новые традиции, нормы поведения и жития. Ещё пройдёт немного времени, и в военном плане на северо-западе образуется неприступная твердыня, которая с лёгкостью перемелет всяческие захватнические поползновения с запада и востока. Скоро укрепится на побережье Синеус, постепенно начнёт обживать новые территории и продвигаться на север. Что же касается наших и, в частности, моих дальнейших действий, то тут более-менее всё пока понятно. В ближайшей перспективе нам необходимо обязательно найти руду, выплавить чугун и сварить качественную сталь. Куда её приспособить, и так ясно. Это даст нам качественный виток в развитии. Перевооружим нашу дружину. Летом получим чёрный дымный порох и наконец-то опробуем наши первые пушки. Запасы свинца для литья картечи у нас всё время накапливаются, да и, если что, используем тот же чугун. Стрельбы покажут, в правильном ли направлении мы движемся. Если они пройдут успешно, можно будет лить стволы дальше. И калибр хоть немного увеличить. Тогда и бомбами можно будет стрелять. Большие калибры потянут за собой и более мощные суда. Придётся у Изяслава строить верфи для постройки новых судов, способных в любую погоду выходить в море. А это потянет за собой и строительство нового порта, складов, причалов. Получается вывод: морская торговля плавно сместится в Нарву. Сразу же возникает главный вопрос. Что выгоднее? Развивать производства на месте или перебрасывать уже готовый товар из Пскова? Скорее всего, придётся ставить в Нарве собственные мастерские. А это сколько нужно будет мастеров? Ничего, справимся. Зато княжество укрепится. Да и Псков вздохнёт свободнее. А то сейчас буквально задыхается в производствах. Как-то так… Но думать ещё и думать.
Теперь другая проблема. Когда повезём руду из Старой Руссы в Псков, я вместе с командой обязательно должен навестить сначала Рюрика, а потом и Будимира. Слух о нашей эпопее с рудой рано или поздно обязательно достигнет ушей новгородцев, поэтому нужно будет аккуратно переговорить с Олегом и Рюриком, чтобы не повторилась прошлая история. А то ведь обязательно переврут и нагородят с три короба, а нам потом опять придётся эту кашу расхлёбывать. Интересно, у Рюрика ведь должен был уже сын родиться? И назвать его должны будут Игорем. Не-ет, к новгородскому князю я загляну обязательно. Насчёт подарков только нужно будет озаботиться. Да я думаю, и Трувор обязательно примчится на такое событие. Уж никак его не пропустит. А потом пригласить всех на опытные стрельбы в Псков. Писец! Это будет что-то невообразимое. Только на реакцию одного Олега стоит посмотреть. Трувор говорил перед моим отъездом, что хазары, мол, появились на южном порубежье… Думаю, после стрельб про угрозу Хазарского каганата можно будет забыть. А там и в Киев как-нибудь наведаться. Нечего Рюрику в Новгороде сидеть. На юге ему лучше будет.
И старого волхва обязательно стоит проведать. Хоть он и обещал нас посетить летом, но мало ли? Расскажу о своих похождениях в странах заморских и обязательно о встрече с богами. И послушаю, что он на это скажет. На всё про всё у меня уйдёт около месяца, а потом можно будет плотно заняться подготовкой к южному плаванию. Всяко может получиться. А вдруг задержимся в Средиземноморье? Потому как обязательно нужно пошуметь в Европе, задействовать наконец нашу диверсионную команду и вволю побеспредельничать на материке и Оловянных островах. А вот на обратном пути было бы просто здорово пройти Великим волжским путём, навести там шороху. Да, готовых пушек мне будет мало. Нужно отлить ещё столько же – и желательно большего калибра.
Вот такие мысли и будоражили мою голову, заставляя ёрзать в жёстком седле. А когда уж совсем становилось невтерпёж, я спешивался и трусцой бежал рядом со своим конём, придерживаясь за стремя. Сжигал адреналин. Дружина давно уже привыкла к моим чудачествам, и особого внимания никто на это не обращал. Если боярин бежит, значит, так надо.
В конце концов, добрались куда нужно. С местными никаких столкновений не было. Слух о нашем продвижении бежал впереди нас, как и то, что шли мы с миром. В поселения старались не заходить, жителей не обижать. Прибыли на место и разбили лагерь, укрепив его, как полагается. Пока занимались его обустройством, я отправился с визитом вежливости к местным вождям. Пришлось отдариваться подарками, но зато удалось договориться о найме людей на добычу руды. Об остальном пока решил не разговаривать. Сначала надо что-нибудь добыть. А вот когда отладим процесс, тогда и будем устраивать замануху для аборигенов, благо средства для этого имеются. Да и вожди далеко не глупы – свою выгоду сразу почуяли, и разговор выдался довольно-таки напряжённым и трудным. Пришлось резко урезать местные аппетиты. Хорошо, что взял с собой сотню бойцов. С тремя десятками, как я хотел, ничего бы у меня не вышло. Со мной и разговаривать никто бы не стал. А так всё прошло хоть и тяжело, но довольно успешно. Сила силу ломит. Завтра начнут приходить люди, и начнётся работа…
Спустя три недели я стоял, полностью вымотанный, на носу загруженной рудой баржи и смотрел на вырастающий впереди новый Новгород. После того, как Рюрик перенёс на новое место свой город, я тут не был. У ног развалился Громчик, на корзинах с отожжённой рудой сидели два десятка стрелков. Остальные ушли домой своим ходом, прихватив и наших лошадок. На месте раскопов остались работать местные трудяги, с которыми я заключил ряд на работу. Расплачиваться договорились и деньгами, и нашими товарами. Пришлось пообещать и какую-то часть заработка отдать оружием, благо это мы теперь могли себе позволить. Старейшины остались довольны. Ведь и за уже проделанную работу я рассчитался по-честному.
Баржа была загружена по самое не могу. А если бы не нужно было нам ещё через море шлёпать, то ещё больше бы загрузили. А Нарвские пороги… Да что пороги? Своё и уже такое родное мы на руках через пороги перетащим.
Прошли старый город, теперь какой-то пришибленный мёртвой тишиной и почти безжизненными пыльными улочками. Безмолвствовал старый торг, только ветер гонял по огромному пустырю мелкий мусор. Грустно и серо, а времени прошло всего ничего. Даже у нас на борту при виде такой мрачной картины постепенно смолкли все разговоры. Уходят отсюда люди, и даже вездесущих собак не видно. Мелькнул на покосившейся чьей-то калитке разжиревший котяра. Ему раздолье – мыши начали осваивать опустевшую территорию.
Осталось за кормой нагнетающее унылую тоску старое городище, и вскоре мы уже наблюдали совсем другую картину. Новые стены из красного кирпича, чёткие силуэты крепостных башен плывут над быстрыми водами Волхова.
Лезть на тяжело загруженной и потому очень неповоротливой барже в сутолоку разномастных судов у причалов не стали, а аккуратно прошли чуть дальше и притёрлись бортом к берегу, плавно погасив ход о заиленное дно и подняв коричнево-серые облака мути. Тяжело бухнулись на зелёную траву крепкие сходни. Растолкав мощными плечами пытающихся закрепить трап речников, рванулся вперёд Гром, проскрежетав крепкими когтями по дубовым доскам, в два длинных прыжка вылетел на твёрдый берег и радостно закружился на поляне. Потом уселся и яростно зачесал ухо правой лапой, смешно наклонив лобастую голову набок.
Пора и мне сойти на берег да поговорить кое с кем о том о сём.
– Боярин! – предупреждающе вполголоса предупредил караульный.
Рассыпались мои стрелки в стороны, заскрипели натягиваемые тетивы. Прищурил глаза, вгляделся в сторону далёких ворот. Вот оно что… несётся в нашу сторону группа всадников, поднимая клубы густой дорожной пыли. И не разобрать, сколько их там. Да нет, не будут на нас нападать, ходят же спокойно сюда наши торговцы, флаг наш давно всем известен.
– Арбалеты спрячьте за борт и на виду не держите. Без команды никому не стрелять и на берег не сходить.
Сам же остался на берегу, наблюдая за приближающимися всадниками. За спиной проскрипели сходни. Оглянувшись, увидел, как чуть сзади слева и справа занимают свои привычные места мои постоянные товарищи охранители. Я уже и забыл про них. Да и то, пока добывали руду и находились среди чужого племени, живущего по своим законам, их и рядом не видно было. Хотя законы те были достаточно суровы. Уже в который раз я поблагодарил судьбу или богов, меня сюда забросивших, за то, что очутился вначале в безлюдных местах. Попади я сюда, к местным, и всё. Меня бы давно не было бы. Принесли бы меня, такого белого и пушистого, кому-нибудь в жертву. И знание языков не спасло бы. Здесь чётко понимаешь, что чужих тут не любят, причём не любят до мучительной смерти. Сюда и торговцы приходят только свои, проверенные и доверенные. Ещё раз мысленно поблагодарил Мстишу, давшего мне ценный совет взять сотню воинов. А взял бы две, так стал бы совсем уважаемым человеком.
Пока в голове промелькнули воспоминания, плотная группа всадников приблизилась, и я с удивлением узнал в первом новгородского князя.
– Всё в порядке. Оставайтесь на месте! – скомандовал прикрывающим меня воинам и сделал несколько шагов вперёд. Если бы что-нибудь против нас замышляли плохое, то сам князь не прискакал бы на берег, горяча коней. Бойцы остались позади, только Громчик так и находился рядом, прижавшись к бедру и встопорщив густую чёрную шерсть на загривке. Положил ладонь на лобастую голову, потрепал, потеребил уши, успокаивая собаку, сбрасывая напряжение и заодно успокаиваясь сам.
Шагов за тридцать всадники осадили коней, зарысили, постепенно переходя на шаг. Близко подъезжать не стали, остановились, спешились. Правда, не все спешились. Основная масса дружинников осталась в сёдлах, скрываясь в клубах принесённой ветром поднятой пыли. Рюрик бросил поводья в руки ближайшего воина и, тяжело ступая, направился ко мне. Как и у меня, у князя за спиной держались два ближника. Наконец-то поднятую лошадьми пыль окончательно сдуло ветром, и я смог всех разглядеть. Высокая честь мне оказана – ближниками оказались Олег и Добрыня.
– Приветствую тебя на земле Новгородской, боярин Владимир. Дошли до нас слухи, что оказался ты в землях наших, задержался надолго, а в гости не наведываешься. Собирались уже сами к тебе отправиться да увидели на подходах флаг знакомый. А потом и наблюдатели донесли, кто под флагом этим идёт. Сподобили боги, направили тебя к нам. Не откажи, погости у нас, – улыбаясь, ехидно закончил новгородец.
Пока Рюрик произносил свою приветственную речь, я судорожно пытался понять, что тут происходит. Слишком уж официально всё было. И как-то не так. Слишком уж всё по-доброму. Подозрительно. Перевёл взгляд на Олега и увидел понимающую ухмылку. Ага, значит, плохого ждать не следует. Расслабился, заметив как Вещий медленно опустил веки, подтверждая мою догадку и еле заметно наклонив голову. А пауза-то затянулась. Пора и ответное слово держать.
– Здравствуй и ты, князь Новгородский. И твоим товарищам не хворать. С благодарностью принимаю твоё предложение.
– Ну, вот и правильно. А теперь можно и по-простому поговорить, – наконец-то рассмеялся Рюрик. – Ты своим прикажи самострелы-то разрядить. Ишь, попрятали, как будто мы не видим. Никто вас не тронет. Приглашаю всех в детинец, столы уже накрыли.
Тут слева по плечу ударил Олег, а справа – Добрыня. Опять с двух сторон одновременно. Как сговорились. У меня даже воздух из груди с сипом вылетел. Гулко рявкнул Гром, прыгнул вперёд, сбивая наземь Добрыню и мгновенно разворачиваясь к Олегу, задрав верхнюю губу и оскалясь могучими крокодильими клыками. Опешивший Олег поспешно отступил назад на пару шагов, запнулся о руку сбитого Добрыни и под смех дружинников с борта баржи и весело отвечающих им воинов Рюрика, уселся на задницу.
– Ну и зверюга, – благоразумно отступил князь.
Наконец мне удалось втянуть в себя живительный воздух и откашляться.
– Да уж. Особенно в ночную пору, когда силы зла бродят по болотам, – прохрипел сдавленным голосом. – Гром, нельзя! Свои! – поймал собаку за ошейник и притянул к себе, откидываясь назад и упираясь сапогами в мягкий грунт.
– Да мы же пошутили, – вставая и отряхиваясь, попытался оправдаться Олег, протягивая руку Добрыне.
– Вот он вас понял и тоже пошутил. Благодарите богов, что так легко отделались, – на всякий случай отступил ещё на шаг Рюрик за спину поднимающегося Добрыни.
– Всё, не тронет больше. Но, на всякий случай, так больше не делайте, – отпускаю собакина, погрозив ему пальцем. А он-то тут при чём? Это общая нервная обстановка так на него подействовала.
– Надо будет у тебя щенков взять, – задумался князь.
Только тут я обратил внимание на разлившуюся вокруг абсолютную тишину. Замерли все. И мои на барже, и сопровождавшие Рюрика дружинники, сидевшие в сёдлах с побелевшими лицами. Это что, так среагировали на то, что я Грома отпустил? Испугались за князя? Может быть. Ни одного звука не доносилось с рядом находившихся причалов, только что кипевших своей торговой жизнью. Да даже чайки резко замолчали, перестав на мгновение орать своими противными голосами. Мгновение – и все отмерли. С шумом выдохнули люди и разом загомонили на причалах, зафыркали кони, и скрипуче замельтешили над водой птицы. Однако…
Подвели запасных лошадей, и пришлось вскарабкиваться в седло. Только и успел сказать своим, чтобы не опаздывали за накрытые столы, как вся кавалькада понеслась обратно, нещадно поднимая пыль и распугивая нередких пешеходов.
Пролетели намётом в широкие ворота и остановились у крыльца. Рюрик спрыгнул прямо на широкие ступени с не успевшего остановиться скакуна и обнял ожидавшую его стройную женщину с маленьким ребёнком на руках. Перехватил сына у жены и встал рядом. Ефанда – наконец-то дошло до меня. Изменилась как. Хотя видел-то её один раз ночью во время бунта и мельком, да и на сносях она тогда была. А сейчас передо мной стояла высокая стройная женщина с властным лицом и смешинками, вспыхивавшими в глубине голубых глаз. С улыбкой протянула мне ковш на вытянутых руках, поставив меня этим в неловкое положение. Ковш-то я опустошу, что бы в нём ни было. А вот дальше нужно с хозяйкой расцеловаться… И как быть? Она же княгиня, а я?
Видя мою короткую заминку, понятливо улыбнулся Рюрик и, придерживая сына на одной руке, второй обнял супругу. Вспыхнули счастьем лица.
Отбросив все сомнения, решительно перехватил тяжёлый ковш и, не отрываясь, осушил до дна. Перевернул и передал кому-то, не отрывая взгляда от княгини. Шагнул вперёд и потянулся губами, замечая и заалевшую щёку, прикрытые глаза княгини, и напряжённо застывших за спиной князя дружинников. Обозначил поцелуй в щёку и отступил назад с поклоном и словами благодарности.
– Проходи в дом, будь как дома и не забывай, что в гостях, – раздался из-за спины ехидный голос Олега, разряжая обстановку и вызывая весёлый смех князя. Даже Ефанда заметно расслабилась и улыбнулась.
– Как назвали? – не спешу воспользоваться советом и задерживаюсь на крыльце.
– Игорем, – с любовью смотрит на сына Рюрик, продолжая одной рукой обнимать жену.
– Да пошли уже, сколько стоять можно? – протискивается мимо Олег, выхватывая ребёнка у князя и, прикрываясь широкой спиной от крепких кулачков Ефанды, проскальзывает вперёд.
– Вот так и живём, – картинно разведя руки в стороны, пожаловался мне счастливый князь, пропуская перед собой любимую.
Именно в этот момент я окончательно расслабился, чётко осознав, что вреда нам тут не будет.
А потом долго сидели за столом, болтая о всяком разном, тетешкая мелкого Игоря, передавая его из рук в руки. Уже ближе к ночи пир стал стихать, моя команда ушла на баржу, отказавшись от приглашения ночевать в детинце, а мы перебрались в княжий кабинет. Расселись вокруг горящего камина, помолчали. Причина молчания скоро выяснилась, когда вернулась укладывавшая ребёнка княгиня.
– Теперь можно и поговорить, – оглядываясь на Олега, осторожно начал Рюрик.
– Владимир, вреда тебе и Пскову от Новгорода не будет. Не опасайся. Рассказывай, – подхватил Олег.
– Вот так вот сразу бери и рассказывай. А о чём хоть рассказывать?
– Да обо всём. Кое-что мы, конечно, сами знаем. Купцы новости привозят, да слухи разносятся. Но лучше из первых, так сказать, уст всё услышать.
– Хорошо, – задумался. – С чего начать?
– Сначала.
– Вначале было слово…
– Ну-ну-ну, с такого давнего начала не нужно, – хмыкнул Олег. – С новых крепостей начни.
Подумал немного и решил рассказывать всё, как есть. Заодно и на реакцию посмотрю.
Затянулся разговор почти до самого утра. Говорили обо всём. О крепостях и наших планах, о путях развития княжества и новых задумках, о своих трудностях и способах их решения. О хазарах и варягах, всплыл и разговор о новом оружии. Ушлый Олег из немногочисленных слухов сделал правильные выводы и прямо спросил, верно ли его предположение. Ответив утвердительно, пришлось потратить ещё некоторое время на разъяснение своих военных планов. Коснулись и текущего похода. Никаких препон мне чинить не собирались, наоборот, обещали всяческое содействие и соучастие в наших планах на возможную долю в произведённом металле. В конце концов, усталость взяла своё. На княгиню вообще было жалко смотреть. Бедная совсем засыпала, но мужественно отказывалась уходить из кабинета. А обсудили только половину озвученных вопросов. Похоже, мне придётся тут задержаться. Уже когда начали расходиться, Добрыня недоумённо прогудел:
– Княже, да предложи ты боярину у нас задержаться на несколько дней. Пусть баржа уходит в Псков, а мы его к Будимиру и сами отвезём. Тебе к нему тоже нужно. И в Псков Владимира доставим или водой, или сушей, как пожелает. Зато будет время спокойно договорить обо всём.
Втроём одновременно и одинаково поскребли рукой затылок, переглянулись, хмыкнули.
– А верно побратим говорит. Оставайся, – откликнулся Олег.
Кивнул утвердительно Рюрик.
– Проснёмся, тогда и решим окончательно. Договорились? – взял я на размышление паузу. Утро, оно вечера мудренее. В нашем случае, полдень – утро. Так и разошлись. Меня Олег проводил до назначенной мне комнатки, разбудив сенную девку, которая, зевая, притащила мне таз и воду для умывания и, спросив, не нужно ли мне чего ещё, удалилась, отчаянно зевая. Не нужно. Пока – не нужно. Не сопливый юнец, чай, который без тормозов и на одних инстинктах. Жену свою я люблю! Спать. Уже засыпая, услышал, как по полу простучали крепкие когти Грома. Охрана прибыла. И никто не посмел его задержать. Хорошо!
Вроде и выспался, а голова тяжёлая. Свесил голые ноги с кровати и потормошил пяткой разлёгшегося на прикроватном тканом половике Грома. Пёса недовольно приоткрыл один глаз и тяжко вздохнул. Пришлось переступать через ленивую собаку и одеваться. Вышел на лестницу, удивляясь царившей вокруг тишине и пустоте. Никто не попался навстречу. И только во дворе обозначилось какое-то шевеление. Подскочила вчерашняя или, что вернее, утрешняя девка, проводила до ближайшей кадушки с водой в тени, полила из ковша на руки и спину. Водичка отстоявшаяся, чуть тёплая. Взбодрился. Шагнул под палящие лучи солнца, на глазах испарились с тела прозрачные капельки. Обернулся к терпеливо ожидающей распоряжений девке:
– Где все?
– Спят ещё. Княгиня только встала. Распорядилась за боярином приглядывать и все пожелания исполнять, – простодушно отрапортовала.
– Собери тогда что-нибудь перекусить, и собаку покормить нужно.
– Собаке сейчас вынесу, а вы тогда за стол проходите.
И унеслась в темноту терема.
Дождавшись, пока покормят Грома, прошёл в полутёмную большую залу, где уже шустро накрывали на стол.
– Стоп, стоп. Не надо столько. Мне бы испить чего-нибудь горяченького и немного перекусить.
После перекуса вышел во двор. Надо проведать своих, убедиться самому, всё ли в порядке. Да и подумать о ночных посиделках не помешает. Вчерашнее окончание долгого разговора гвоздем засело в голове, и я всё сильнее склонялся принять предложение Олега. Беспрепятственно дошли с Громом до баржи, где и присоединились к обедавшей команде. Тихо вокруг, спокойно. Медленно катит свои воды своенравный Волхов, вьются чайки, выхватывая на отмелях неосторожную мелкую рыбёшку. Плеснёт хвостом крупная рыбина, разгоняя круги по воде, и опять тихо вокруг. Даже на причалах пусто. На торге все.
Спустился по сходням на берег, отошёл в сторонку и уселся на землю, выбрав небольшой, вымытый волнами обрывчик. Свесил ноги, чуток не доставая подошвами до воды. Тут же прилетела стрекоза и уселась на мысок сапога, посверкивая перламутровыми крылышками. Откинулся назад, наблюдая за неспешно плывущими в пронзительной синеве неба плотными ватными облачками.
Тут меня и нашёл Олег. Что интересно, Гром никак не среагировал на его приближение. Поэтому, когда он с шумом уселся рядом, я даже подскочил от неожиданности.
– Напугал! – поёрзал, усаживаясь поудобнее.
– Извини. Не хотел, – помедлил тот мгновение. – Что решил? Останешься?
– Останусь. Одно условие. Тянуть с выходом не будем, потому как дел впереди очень много. Когда расскажу, сам поймёшь.
– Хорошо. Пойду, князя предупрежу, обрадую, – упруго вставая, отозвался Олег.
– Погоди. Почему вчера нас князь лично встречал?
– Уважение свое выказал и показал, что не нужно тебе опасаться Новгорода. Ты же для него сколько сделал… Или забыл?
– Ясно. Соберу свои вещи и догоню… – На риторический вопрос можно и не отвечать.
Раздав необходимые указания и нацарапав коротенькое послание для Трувора, сбежал на берег и, не оглядываясь, зашагал к воротам.
Так началось очередное моё путешествие, которое явилось важной вехой для укрепления отношений между нашими княжествами. Во время всего похода не было ни одного свободного мига, всё время занимали разговоры, обсуждения и планы дальнейшего развития наших земель. По новому рудному месторождению было решено начинать совместную деятельность. Новгород брал на себя добычу и обогащение руды и намеревался использовать для этого местную рабочую силу. При этом я попросил оставить в силе мои прежние договорённости с вождями, дабы не ронять авторитета. Мы же занимались выплавкой и дальнейшей обработкой металла, снабжая им наших партнёров.
После посещения Будимира все вместе отправлялись в Псков на испытания моих пушек. Честно предупредил, что пока ещё не готово огненное зелье, но на такие мелочи никто особого внимания не обратил. Олег же, получив наконец подтверждение своим выводам, готов был сразу же отправляться к нам в гости, мотивируя тем, что у них война с хазарами на носу. Да и другое… Что другое, так и не уточнил.
Я же в разговорах постоянно думал о том, как нам быть дальше. Извечный русский вопрос «что делать?» не выходил из головы. Только когда впереди открылся деревянный тын волхвовского капища, тогда встряхнулся и постарался выкинуть всё из головы. Может, Будимир что посоветует.
Кряжистый волхв опять встречал нас в воротах, терпеливо ожидая нашего приближения и посверкивая пронзительно короткими взглядами из-под кустистых бровей. Поздоровались и пошли за Будимиром, оставив на поляне всю дружину. Впрочем, как и всегда.
Расселись в знакомой огромной зале, повинуясь властному жесту старейшего.
– Помолчите пока! – оборвал волхв начавшего было что-то говорить Рюрика. – Владимир, рассказывай.
– Что именно?
– А всё рассказывай. Коли не стал дожидаться моего приезда, так теперь и отдувайся.
– Ну ладно.
И опять мне пришлось рассказывать о произошедших со мною событиях. И если в Новгороде я что-то опускал или немного искажал, то Будимиру нужно было выкладывать всю правду. Несколько раз вскидывался Рюрик, пытаясь что-то сказать, но замолкал, повинуясь властному жесту Верховного. А потом я долго отвечал на уточняющие вопросы. Выдоили меня по полной программе. Рассказал даже то, о чём благополучно давно забыл. Наконец, вопросы закончились, и старый волхв замолчал, погрузившись в размышления. Тишину под сводами храма нарушало только нетерпеливое ёрзание Рюрика, которому не терпелось что-то сказать.
– Что скрипишь? Спрашивай уже, – буркнул князю старец.
– Почему в Пскове такие дела происходят, а у нас в Новгороде нет? Чем мы хуже? Ведь и у нас можно было и школы эти открыть, и новые мастерские наладить? Храмы поставить…
– Да ничем вы не хуже. С чего ты взял? А школы и мастерские открыть? Так что ж не открыл-то? Кто за тебя думать будет? Или ждёшь, когда придёт добрый Будимир и за тебя работать станет? Или, может, Владимира позовёшь? Пусть вместо тебя покняжит?
Открыл было рот Рюрик, чтобы ответить волхву, но задумался и медленно закрыл. Ещё пару раз дёрнулся в попытке задать вопрос, но сам же и передумывал.
– То-то же. Никто за тебя твою работу делать не будет. Сам не справляешься – помощников привлекай. Вон у тебя их сколько. И делом, и советом помогут.
Кивнул князь, на Олега посмотрел вопросительно. Поймал в ответ такой же вопросительный взгляд. Подобрался:
– Вижу я, как быстро разрастается Псковское княжество. Со всех сторон люди туда приходят. Новые крепости и городища поднимаются. Трувор с Синеусом объединились, новые земли занимают, приумножают, на запад и север двинулись. Почему же я в стороне остаюсь? Ошибок наделал, да вовремя опомнился. Теперь хочу к братьям присоединиться. Есть три брата и три княжества, двое объединились, значит, и третьему присоединяться нужно. На восток и юг двигаться можно. Что скажешь?
– Ничего сейчас не скажу. Тебе решать. Как решишь, так и будет.
Сижу тихо, как мышь. Всё ожидал, нафантазировал себе многое, но о таком варианте развития событий даже не думал.
– А ты, боярин, что скажешь? Твоё слово у Трувора не последнее будет, – развернулся ко мне Рюрик.
Не удалось отсидеться и отмолчаться, подумать не дали. Нет времени. Вон, как лихорадочно глаза у князя горят. Как его разобрало-то. С чего бы, интересно? А отвечать что-то нужно. Нельзя молчать, не поймут.
– А как ты, князь, это объединение видишь? Что ты от него хочешь, для чего тебе это?
– Равным братьям хочу быть. Ошибки свои надо исправлять. Два княжество хорошо, а три ещё лучше, сильнее и крепче. Сам же знаешь поговорку. Вместе и зайцы волка запинают.
– Только ли? А если по правде?
– То правда! Ещё княжество своё хочу видеть богатым и сильным, земли новые прирезать, расшириться. Люди чтобы добро жили… Память о себе оставить… – постепенно замолкал князь, всё тише и тише высказывая свои сокровенные мысли.
– Эх! – тяжко вздохнул я в ответ. – В Пскове договорим. Перед этим в Выборг зайдём и Синеуса заберём.
– Значит, мне с вами следует отправляться, – закончил тяжёлый разговор Будимир.
Молча пошли собираться в обратную дорогу, удивив таким коротким визитом только что расположившихся на отдых дружинников. Думали хорошо отдохнуть, да не вышло.
На всём пути домой только и удалось, что перекинуться парой фраз с Олегом, и то ни о чём. Верховный постоянно находился рядом, выставив вперёд свою бороду, раздуваемую ветром. Да и остальные разошлись по разным углам и предпочитали отлёживаться, отсыпаться.
Зашли в Выборг и забрали ошарашенного такой компанией Синеуса. Новгородцы ещё долго находились под впечатлением от увиденной строящейся крепости. То ли будет, когда Нарву углядят.
Но при подходе к Пскову гости уже успокоились, только у Рюрика пролегла резкая морщина через нахмуренный лоб. Один новгородский кремль никак не мог поспорить с увиденными псковскими. Причалили рядом с Кромом, придавившим своим величием растерянных новгородцев. Они-то его видели только издалека и из леса, и то не все. Лишь Рюрик да Олег забирались на стены и башни, да времени после этого много прошло. Сколько уже нового понастроено.
Отправив вестника к князю, подождали немного, дабы дать время для подготовки встречи, и пошли в Кром степенно и неторопливо.
Трувор встречал братьев в воротах. Обнялся с каждым, вопросительно глянул в мою сторону. В ответ скорчил ему непонятную гримасу – пусть сам разбирается. Краем глаза успел заметить, как мимо прошмыгнули к пристани горивоевские молодцы. Побежали на разведку и за сведениями. Правильно. Я поплёлся в хвосте, скромно пристроившись за всеми, но недолго длилось моё счастье. Тут же передали приказ князя быть рядом. Пришлось догонять.
По обычаю сначала никаких разговоров о делах. Первое дело за стол. И только когда все основательно насытились, пришло время поговорить. Разговаривали, что интересно, совсем недолго. Единогласно постановили – союзу княжеств быть! Будимир подтвердил заключенный договор. Оставались частности, и вот тут всем придётся основательно потрудиться. Потому как если у Синеуса всё шло по нашему примеру, то у Рюрика вряд ли такое получится. Ничего, постепенно всё образуется. Трувор попытался было меня припахать на это дело, но у меня другие планы, о которых и так все знают. Так что попытка была откровенно слабой, на авось. А вдруг проскочит.
И вообще, в последнее время я старался отходить от государственных дел. Основные направления развития заданы, маховик управленческой машины раскрутился и пока только набирает обороты. Ну и не стоит ему мешать. У меня в крепости тоже всё хорошо, совет полностью управляет всеми делами. Даже на общих вечерних планёрках я больше слушал, поддакивая и аккуратно подсказывая нужные направления развития. А Головня как-то за столом прямо высказался:
– Наш боярин пока ещё не нагулялся. Ему интересно по новым землям походить, без этого чахнет. Или что-то придумывать и строить. А когда уже всё работает, то скучно ему.
И все с этим согласились, кивая. Даже я задумался и тоже согласился.
Сейчас вот огненным боем увлёкся. Сегодня уже поздно, а завтра с утречка нужно будет селитряные ямы проверить и начать подготовку к производству пороха. Интересно, пока меня не было, может, от Даниэля серу привезли? У кого бы узнать? Да и Головню навестить нужно. Сколько новых стволов сделали? Теперь нам пушек много понадобится. Установим во всех наших крепостях, и города будут под такой защитой, каковой в этом времени пока не знают. А если города защитим, значит, и горожан убережём. Не будут разорены крестьяне и мастеровые. Не нужно будет опять начинать всё сначала, обучая новых людей и отстраивая заново мастерские. Я уже и об инструментах не говорю, которые иначе наверняка бы утащили. А если в войска поставить десятка два пушек, да на колёсных лафетах? Лошадок для мобильности пристегнуть и грамотно обучить орудийную прислугу? Тогда всё. Можно считать, что в этом времени у нас равного противника не будет. На суда по паре стволов установить, и можно безбоязненно куда угодно ходить. Только орудийные площадки обязательно укрепить, это ведь не скорпион и не баллиста. Отдача очень сильная. И всё-таки, кого бы спросить насчёт серы? Привезли или нет? Поднял голову, чтобы осмотреться, и с удивлением увидел, что все на меня смотрят и молчат. И что я пропустил?
– Что?
– Да вот ждём, что ты на это скажешь? Согласен ли? – повторил вопрос, хмуря брови, серьёзный Трувор.
– Не знаю. Подумать нужно, – на всякий случай выбрал я вариант обезличенного ответа. И замер, прокатит или нет? Уф-ф, прокатило. Махнул рукой псковский князь, отвернулся разочарованно.
Не подавая вида, оглянулся вокруг и наткнулся взглядом на подавляющего смех Олега. Тот осторожно показал мне большой палец, мол, молодец. Скорей бы всё закончилось, хоть узнаю, от чего я отказался. Но, судя по реакции Олега, выкрутился правильно. Всё-таки нужно слушать, нечего в облаках витать. А сейчас о чём говорят? О новом месторождении железа. Ну-ка, ну-ка.
Трувор вводит всех в курс дела. Домницу, оказывается, давно сложили и руду уже к ней поближе перетаскали. Баржа пришла только два дня назад. Очень медленно шли, долго добирались. А-а, вон оно, в чём дело. Это меня, видимо, про выплавку спрашивали. Потому как князь при рассказе до сих пор на меня неодобрительно косится. Ну и ладно. Пока технология плавки не отработана, нечего в неё посторонних посвящать. Но как-то нужно будет в тигле температуру нагонять и поддерживать. А тигельные печи сложили, а? А наддув сделали? Что-то князюшка молчит о таких важных вещах. Может, специально молчит?
На завтра князья уговорились вместе с Будимиром пройти по всему городу и всем мастерским. Скрывать от союзника ничего не будем. Ага, не будем. А про тигли молчит. И про новый корабль. Про пушки тоже вроде бы ничего не сказал… если я не прослушал. Да и ладно. Домой пора. Меня там наверняка заждались. Да и банька стынет. Нет, она, конечно, не простынет. Не дадут ей остыть мои товарищи, но всё равно, пора заканчивать это затянувшееся мероприятие. Да и завтра дел очень много.
Всё, расходимся, ура! Домой! Фигвам, как говорил один небезызвестный герой мультфильма. Трувор попросил задержаться.
– Не пыхти, успеешь в свою баню. И друзья твои подождут, никуда не денутся. Рассказывай, как поход прошёл.
– Как задумывали, так и прошёл. Месторождение нашли почти сразу же, на планируемом месте. Руды не просто много, а очень много. С местными общий язык тоже сразу нашли. Наши товары помогли. И сотня бойцов. Хорошо, что сотню взял, а не три десятка, как собирался. А то неизвестно ещё, чем закончилось бы. Суровы местные славяне, суровы. Но ряд с ними заключили. Будут руду собирать и обжигать, да в корзины складывать. Взамен обещал расплачиваться по совести. Часть деньгами, часть оружием и инструментами.
– Про оружие не погорячился?
– Да нет. Разговора не было о конкретном оружии, просто хотели железное получить. У них там в основном костяное. Редко у кого железо встречается. Да и то сырое. Так что всё нормально.
– Хорошо, если так. Что Новгород об этом говорил?
– Подтвердили мои соглашения с племенами на добычу. Мешать не будут, только помогут с добычей. Долю хотят тоже железом получать. Это нас устраивает. Про новую сталь никто пока не знает?
– Нет. Хотя вокруг новых печей ходят, выспрашивают. Но это местные интерес проявляют. Чужих не заметили. Горивой?
– Так, княже. Чужих не было, – из угла выдвинулся безопасник. Кивнул мне головой, вроде как поздоровался. Ну и я кивнул в ответ.
– От Даниэля мне ничего не привозили?
– Привозили. Какой-то жёлтый порошок в корзинах. Много. Головня к себе уволок.
– Вот это хорошая новость. Это прямо радует, не знаю как. Княже, завтра у меня день будет плотно занят, ты меня не дёргай никуда. А вот денька через два-три можно будет первые испытания огненного боя провести. Посмотришь, какое у нас оружие появилось. А шхуну-то достроили?
– Вот завтра и посмотришь на свою красавицу. А то совсем про неё забыл.
– Видишь же, сколько дел со всех сторон валится. Только и успевай поворачиваться. Никакого покоя нет.
– Это хорошо, что покоя нет. Когда тебе покойно станет, то уже ничего не понадобится. Так что радуйся.
– Да я радуюсь.
– Ладно, больше тебя держать не стану. Ступай, отдохни, да голову не теряй. Впрочем, это к тебе не относится. Ступай, ступай, чего ждёшь?
Распрощался и вышел в темноту ночи. Только жёлтая луна да яркие звёзды освещают дорогу. В воротах меня остановили караульные, осветили факелами и молча приоткрыли тяжёлую скрипучую створку. Выскочил из темноты Гром, напугав до икоты, прыгнул на грудь лапами, заставив отступить назад. Ударился о закрытую воротину.
– Что там такое? – сразу же проявили бдительность караульные.
– Всё в порядке. Собака моя прибежала.
– Понял. Зови, ежели что.
– Спокойного дежурства, – распрощался с караульными и, сбросив твёрдые лапы с груди, развернулся к дороге, вытирая ладонью обмусоленное лицо.

Глава 8
Пробные стрельбы. Свадьба горивоя и ивы. Поход

Следующая неделя закрутила хороводом очень и не очень срочных дел. Утром уходил из дому и возвращался, в лучшем случае, после полуночи. К концу недели вымотался ужасно. Но получившиеся результаты того стоили. Что самое главное, это удалось сделать первую выплавку чугуна из привезённой руды. Прерывать процесс не стали, а постепенно засыпали сверху новые порции измельчённой руды вперемешку с углём. Вот только поддува нам не хватало. Тот, что сделали для этой печи, оказался слабым и полностью нас не удовлетворял. Пришлось в срочном порядке переделывать конструкцию. А так как процесс плавки прерывать было нельзя, то работы нужно было вести быстро. Общим усилием нашего коллективного разума явился привод от водяного колеса на новые мехи. Но и новые мехи были даже совсем не мехи в привычном понимании этого слова. Мы сделали улитку с крыльчаткой. А скорость вращения увеличили за счёт изменения передачи. Пока на ременных шкивах, но скоро у нас будут зубчатые колёса и можно будет переделать все наши приводы.
Отвлёкся. Короче, плавка удалась. Разлили раскалённый металл по заранее приготовленным плоским прямоугольным формам. Проблема была с запечатыванием канала, но её решили просто, изготовив простую глиняную пробку, которую забивали длинным штырём. Посмотрим, сколько плавок выдержит наша первая домница. Еле дождались, пока металл остынет и можно будет его взять в руки. Первый наш самостоятельно выплавленный металл. И пусть это пока только чугун, но это наш чугун, который можно будет переплавить в тигельных печах и получить сталь. В кузнях Головни уже приготовили железные крицы для этого эксперимента. Печь давно готова. Когда переделывали поддув для домны, на всякий случай переделали и поддув для тиглей. Так что теперь будем набираться опыта. То есть это Головня будет набираться опыта в новом для себя деле, а я так, рядом постою. Потому как и у меня хлопот достаточно. После того как запустили первую плавку, сразу же занялись производством пороха. Для этого выбрали погожий и солнечный денёк и распотрошили все ямы. Собрали получившиеся за долгий год выпавшие кристаллики и ещё перепарили всю землицу в ямах. Опустевшие ямы зарядили заново. Рассчитавшись с присматривающими за ними мальчишками за весь прошедший год, получили в конечном итоге обвал желающих приобщиться к такому, оказывается, денежному делу. А что, работы-то всего ничего. Один раз яму зарядил и ходи, присматривай за ней, чтобы вода не попадала. Так что на следующий год у меня селитры будет достаточно. Да и парнишки внимательно наблюдали за процессом получения калийной селитры и даже порывались сами всё делать. Тут же процесс немного усовершенствовали. Сразу же пересыпали солому золой и заливали получившийся бутерброд отходами с животноводческих ферм. Тщательно закрывали ямы, и оставалось только за ними присматривать. Сера у меня теперь была, древесного угля всегда было в достатке, пропорции известны. День работы по измельчению и перетиранию получившейся смеси, доливка пива, размешивание и тщательная протирка через заранее приготовленные волосяные сита, и вскоре, после просушки, у меня получились первые… А что первые? В чём измерять-то? Килограммов и граммов ещё нет, фунтов и золотников тоже. Мерили всё в мерах, а мера у каждого была своя. У нас в крепости этим делом заведовал Дрёма. Вот и пришлось напрягать нашего купца подбором плотной тары для хранения огненного зелья. Через несколько дней у меня набралось пять хороших бочонков с порохом. Сколько это будет в килограммах? Да кто его знает. За это время уже полностью отвык от привычных ранее мер. Так что мерить будем бочонками. Пока. А там посмотрим.
От лучины этот порох горел хорошо, вспыхивал, как… порох. Оставалось провести испытания стрельбами. Посмотрим, что получилось. Хоть и был вроде уверен в результате, но где-то глубоко в душе сидел гадский червячок сомнения и точил, точил мне мозг. Пробный выход на испытания решил провести в конце седмицы. Почему так долго? А вы попробуйте загрузить в четырёхметровую печь смесь измельчённой руды с древесным углём и разжечь её? Да ещё и переделывать в процессе плавки всю систему наддува воздуха. Хлопотно это. И времени требует много. Дело-то незнакомое и неотлаженное. Вот уже следующая плавка наверняка пройдёт быстрее и гораздо легче. Потом изготовление пороха заняло несколько дней. Так и пролетела неделя. Я, конечно, не Головня и до такой степени похудения не дошёл, но тоже сбросил в весе вполне прилично. Если и были в организме какие-то остатки лишнего сала, так теперь о них можно было забыть. А если прибавить к этому и ежедневную беготню на новое судно, и почти постоянный контроль за последними доводками на нём? Подготовка к выплавке стали? Изготовление форм для литья? Установка готовых стволов на лафеты, да и ещё много чего… Несколько раз меня выдёргивал Трувор на общий городской совет, но после того, как я просидел весь вечер и полночи, участвуя в обсуждении, по каким законам будет жить Новгородское княжество, терпение моё иссякло, и я попросил больше меня не тревожить. Есть потребность в моём присутствии – милости просим ко мне. Работы у меня для всех хватит. Вот в процессе выполнения её, родимой, и пообсуждаем всё, что угодно. Но, если я надеялся, что этими словами я отбился от князей, то глубоко заблуждался. Все трое с удовольствием на следующий же день заявились в полное моё распоряжение. Да пришли не одни, а вместе с ближниками. Даже Горивой поприсутствовал. Пришлось всем вместе и навозные ямы разгребать, добывая селитру, и уголь с рудой в домну закладывать, и формы для литья готовить. А что? Пусть учатся новому делу. Если князья будут чётко представлять весь процесс изготовления, то и научить более качественно смогут своих людей. Потом и порох делали. А когда подошло время для стрельб, так от этих помощников покоя никому не было. Княжескими руками загружали на телеги пушки и лафеты, никому такое ответственное дело братья не смогли доверить. Ну и ладно, нам же проще. Будимир с нами поехал, не смог пропустить столь значимое событие.
Далеко отъезжать не стали, выехали за стены и, миновав луга с пасущимися коровами, храм Яромира, остановились на первой же подходящей поляне. Потом подумал я и скомандовал отъехать еще немного, дабы скотину не распугать. А то собирай потом её по всем окрестностям. Яромир, увидев такую процессию, да ещё и сопровождаемую Верховным, присоединился к нам.
Выгрузились и распорядились отвести коней подальше. Всё-таки пока ещё к выстрелам никто не привычен. Установили стволы на лафеты, разожгли костерок, приготовились к стрельбам. На всякий случай всех присутствующих отправил вслед за лошадьми. Вот пальну сам для начала, и если всё пройдёт успешно, тогда пусть поприсутствуют. Хотя вру. Остаться одному не вышло. От ушедшей группы отделился Олег:
– А давай-ка я тебе помогу. Дело новое, и вдвоём не так страшно будет. Руки-то дрожат?
– А сам как думаешь? Подрагивают. Вдруг не получится?
– Получится. Порох получился, значит, всё будет нормально. Лишь бы стволы не разорвало. Ты с малых навесок начинай заряжать.
– Да так же думаю.
Накануне полночи проворочался с боку на бок, мысль о том, сколько нужно пороха заряжать, не давала покоя. Начну с малого, а там посмотрим. Буду подбирать опытным путём. Пороха, конечно, жалко, да ничего не поделаешь – по-другому никак.
Ещё разок огляделся, народ на опушке столпился, что-то обсуждают. Стрельбы будущие, наверное.
– Ну что, начали?
– Отмеряй.
Головня заранее отковал мне что-то вроде мерного стакана. Вот с помощью него я и начал проводить первые опыты. Засыпал первую меру пороха, довёл до упора банником и тихонько постучал.
– Слушай, а почему ты заранее не развесил порох по мешочкам? Гораздо легче было бы?
– Да не сообразил. Только сейчас вспомнил, как делать надо.
– А чем запыжуешь?
– С верфи набрал отходов льняных, ими попробую. Можно и соломой, в конце концов, для начала. А так нужно придумывать. Вот испытаем и, если всё получится, двинемся дальше.
– В запальник досыпь, не забудь.
– Да видишь же, что засыпаю.
– Я смотрю, ты сюда порох другой берёшь?
– Да. Для заряда покрупнее, а для запала – совсем мелкий. Он у меня отдельно насыпан. Всё, отходи.
Взял длинную жердь с намотанным заранее фитилём, зажёг на костерке и быстро поднёс к запальнику, ну, чтобы не так страшно было, чтобы не успеть испугаться. Зашипел порох, посыпались искры, и я отскочил на шаг или на два – не заметил. Пушка ахнула звонко, подпрыгнула и выбросила клуб огня и дыма. Гася на лице невольно вылезающую улыбку, поспешно подошёл к лафету и зачем-то заглянул в запальное отверстие, а потом и палец в ствол засунул, что-то пытаясь там обнаружить. Трещины или раковины, наверное. Краем глаза ещё увидел, как на опушке взвились после выстрела кони и на поводьях повисли дружинники и бояре, пытаясь всеми силами успокоить лошадей.
– А здорово жахнула. Молодец! – подскочивший сзади Олег с размаху огрел меня по спине мощной ладонью так, что я просунулся вперёд, чуть не сломав палец.
– Ага! Здорово! – засунув в рот ободранную фалангу и сплёвывая обильно текущую кровь, прошамкал неразборчиво.
– А нечего пальцы куда не надо пихать, – сначала недоумённо, а потом, смеясь, почти прокричал Олег, опять размахнувшись для очередного хлопка. Ну уж нефиг. И я присел, пропуская руку над собой.
– Ах ты! – И мы оба, уже не скрываясь, засмеялись счастливо, выплёскивая наружу и радость от удачно завершённого такого тяжёлого дела, и все свои переживания.
– Ну что, получилось?
– Конечно, получилось. Никто и не сомневался, что получится! – обернулся к незаметно подошедшему со спины Трувору с братьями Олег.
Потом отстрелялись из остальных стволов. А вот когда перешёл на полуторные и двойные заряды, опять погнал всех прочь. Оставил только Олега. Единственное, попросил принести мне воды для охлаждения, потому как в азарте начал палить практически без перерывов. В четыре руки процесс пошёл быстро, да ещё и на четыре маленькие пушечки. Вот если бы они были побольше…
После двойного заряда тщательно проверили стволы – никаких заметных глазу изменений не произошло, выдержали. Опять все обступили мою импровизированную батарею, и, пока металл остывал, просто болтали наперебой, как пацаны, предлагая различные варианты использования нового, появившегося у нас, оружия. А Будимир с Яромиром пока стояли и молчали, внимательно наблюдая и присматриваясь. Трувор распорядился, и на рубеже шагов тридцати, из заранее связанных соломенных фашин и досок, дружинники соорудили что-то вроде различных мишеней. На фашины и вертикально стоящие жерди даже накинули специально для этого прихваченные из крепости доспехи и кольчуги.
Перед стрельбами долго думал, как засыпать дроб в стволы, в чём? Нового ничего придумать не удалось, решил сворачивать стакан из бересты и вот в него уже засыпать или свинец, или чугун. Про порох только не сообразил, как-то даже мысли такой не возникло. А вообще на первый раз ограничимся галечником. По правде сказать, насчёт галечника я погорячился, просто по пути насобирали мелких камней, и всё. Точно так же засыпали камушки в берестяные стаканы и зарядили все четыре пушки. Оглянулся. А народу-то на канонаду набежало. Такое ощущение, что вся крепость и весь город на поляне столпился. А впереди всех гордо поднятыми головами выделялись кузнецы и плотники. Ещё бы, это их детища привлекли внимание всего народа. Ох, чую, теперь уважения им от всех прибавится. И так мастера пользовались заслуженным авторитетом, а уж после такого…
Переглянулись с Олегом, подмигнули друг другу. Поднёс фитиль, ахнул выстрел – и в клубах дыма ничего не вижу. Осматриваю пока ствол, лафет – всё в порядке. Стреляю из остальных. Сзади звенящая после выстрелов тишина. И в этой тишине голос Олега:
– Ну ничего себе!
Поднимаю взгляд на мишени. И это после одного выстрела. Поваленные фашины и расколотые доски. Делаю вид, что по-другому и не могло быть, а сам-то рад до потери пульса. Надо быстрее осмотреть результаты.
– Пошли, глянем, что там получилось?
– Пошли, не стоять же на месте! – притопывает одной ногой от нетерпения Олег.
Сначала не торопясь, степенно и размеренно направились с осмотром. Но сзади начала догонять нетерпеливая и гомонящая толпа народа во главе с Трувором, и мы неосознанно прибавили шаг. Сколько было таких вот стрельбищ, простых и оборудованных, настрелялся вроде бы вволю, а всё равно к мишеням идёшь, как будто в первый раз. Ну, если только в оптику не посмотришь на результаты.
Чем ближе подхожу, тем виднее, что результаты не такие уж и блестящие. Нет, с такого расстояния повалило почти все мишени, но вот результаты, честно говоря, так себе. Простые фашины растрепало будь здоров, те, что с кольчугами – почти целые, несколько дырок, и всё. А про броню и говорить не стоит. Вмятины, конечно, присутствуют, и солидные такие, мало телу не покажется, но не то, не то. Хотя нужно учитывать, что у нас железо гораздо качественнее, чем у остальных. Вот тем, остальным, будет гораздо хуже. А если они будут в кожаных доспехах… Но надо пробовать зарядить свинцовой картечью и смотреть, что из этого выйдет. А ведь хотел же обойтись сегодня холостыми выстрелами, на крайний случай только каменным дробом. Но не вынесла душа, не утерпела, интересно же. Да и выдерживают вроде стволы и лафеты, ничего страшного не случилось, зря перестраховываюсь.
Зарядил сразу двойной навеской пороха и свинцовой картечью в стакане. А мандраж присутствует, вон, Олег, как напрягся, тоже, видать, волнуется. Отгоняю его в сторону, нечего рисковать попусту. Если что, кто будет дело продолжать? Проверяю прицел, оглядываюсь вокруг, вижу напряжённый взгляд новгородца. Подношу фитиль… и ничего. Мли-ин, пороха забыл подсыпать в запальник. Волнуюсь шибко. Исправляю собственную промашку и опять берусь за шест с тлеющим фитилём. Тяжёлый какой стал. Повторяю отработанное за день движение и даже не отпрыгиваю в сторону, торможу. А может, привык, и всё равно уже стало. Грохот, клуб дыма, сноп огня. Стою, приоткрыв рот, в ушах звенит. Как-то резко, раньше не так было.
– Живой? – тормошит меня подбежавший Олег.
– Живо-ой. А сильно бахнуло.
Наклоняюсь к пушке и осматриваю ствол и лафет. Вроде всё цело. Прочищаю банником и повторно осматриваю, потряхивая головой, и постепенно звон из ушей уходит.
– А выдержала пушечка-то! – с довольной улыбкой поворачиваюсь, а за мной уже плотная толпа. – А вы чего тут стоите? К мишеням ступайте.
– Да нет, боярин, мы за тобой. Ты стрелял, тебе первому и смотреть! – улыбаясь, за всех высказался Трувор.
– Пошли, коли так. Посмотрим.
С трудом выдерживая солидный шаг, поспешил к мишеням. Вот это дело совсем другое. Результаты отличные, против свинца булыжник не катит. Хотя нет, есть разница. Каменная картечь соломенные фашины растрепала, а свинцовая их просто прошивала. А вот кольчугам и броньке хорошо досталось. Навылет…
Ошеломлённое княжеское молчание, и постепенно нарастающий гул изумлённой толпы. А то…
Стою на месте, осматриваюсь по сторонам, внимательно отслеживаю реакцию на получившийся результат. Синеус задумчиво крутит в руках пробитую броню, а Трувор что-то азартно ему объясняет, показывая на пробоины и пытаясь перекричать всё нарастающий гул толпы. Рюрик, прищурившись, с непонятным выражением на лице поглядывает в мою сторону. Мастера стоят рядом со мной, как и Олег с Горивоем, на лицах написано удовлетворение и гордость за проделанную работу, и постепенное осознание грандиозности совершённого. На лицах волхвов никаких эмоций. Новгородец доволен, а вот Горивой уже работает, внимательно всматриваясь в лица и отслеживая реакции, настроение и отношение толпы. Вокруг снуют служивые люди боярина, следят за порядком. Дав народу чуть-чуть успокоиться, отогнали людей на опушку и продолжили стрельбы. Надо опробовать все пушки двойной и тройной навеской пороха и с картечью.
Стволы все показали себя достойно, не подвёл мастер. Но на будущее решил не стрелять большими зарядами. Ограничимся двойными, а лучше полуторными. Нашьём мешочков под порох, наделаем стаканов для картечи, и пора, пора уходить в плавание.
Домой возвращались с триумфом, сопровождаемые огромной, бурлящей от эмоций, толпой. Будимир решил задержаться у Яромира, наверняка будут обсуждать и обдумывать увиденное.
Пушки закатили пока в наш крепостной арсенал, потом нужно ставить для этого отдельное строение, поставили вокруг усиленный караул. Решили перекусить это дело, чтобы в головах успокоилось и прояснилось. А потом можно и посовещаться. Но ничего из наших благих помыслов не вышло, за столом само собой вспыхнуло сначала тихое, а потом и бурное обсуждение сегодняшнего события. Выплеснув скопившиеся за день эмоции, наконец перешли к конструктивному диалогу. На пару с Олегом рассказывали варианты применения пушек и пороха притихшим князьям, особо напирая на секретность этого дела. Так что у Горивоя появилась ещё одна головная боль.
– Получается, теперь нужно ставить отдельную избу под эти пушки, выделять охрану? – подвёл итог Трувор.
– Обязательно. Как только пройдёт слух, так и начнут вокруг ползать любопытные. А ну как порох подожгут? Рванёт так, что мало не покажется.
– Это ясно. А скажи, ещё будете пушки делать, или этих хватит?
– Эти я на новый корабль поставлю, для него они и отливались. А для города будем другие, большего калибра лить. У Головни уже формы готовы, ждали только, как пройдут испытания. Отольём с десяток, пока больше не нужно. Потому как пороха не хватит. У меня осталось всего четыре бочонка. Два я с собой забираю, а оставшиеся вам пойдут. До моего отплытия обучаем пушкарей, да и Олег вам поможет, если что. Лафеты под новые стволы уже Истомины люди делают. Остаётся дождаться окончания второй плавки и налить чугунных ядер. С Головнёй всё давно обговорено. Испытаете уже без меня.
– Может, останешься? Дело-то новое. Вдруг у нас не получится? – засомневался Трувор.
– Получится. Олег поможет. Поможешь, Вещий?
– Помогу. Куда же я денусь. Тут такой вопрос появляется сразу. Почему только десять пушек? Новгороду тоже не помешало бы новое оружие. Да и Синеус не отказался бы, да?
– Не отказался бы. Мне на новом месте ох как они пригодились бы, – мгновенно подхватил предложение Олега хитрый князь.
– А чем стрелять-то будете? Порох есть? То-то же. Закладывайте ямы, видели же, как и что нужно делать. Заказывайте у Даниэля, пусть везёт вам серу. Если будет порох, будут и пушки. Ядер вам нальём, свинец для картечи закупите. Трувор, мне в голову интересная мысль пришла. Тут, недалеко, полтора дневных перехода в сторону Новгорода, огромные болота есть, где лечебные грязи и вода. Наверняка местные знают о том. Так вот, думаю, что и сера там должна быть. Нужно только всё тщательно осмотреть. Послать туда людей толковых, пусть разузнают.
– Завтра же и отправим дружинников. Пусть ищут. А вы, братья, делайте порох. Собирайте медь на пушки, свинец и олово. Людей присылайте, кого к пушкарскому делу приставите. Будем учить.
Задумались братья, кивнули:
– Сделаем.
– Вот и ладно. Владимир, а ты когда в поход уходить собираешься? – повернулся уже ко мне Трувор.
– Срочные дела доделаю, со всеми переговорю, пушки поставим, загрузимся и вперёд.
– Не получится у тебя. Через пороги шхуна не пройдёт с такой осадкой, река-то обмелела.
– Ото ж. Что-то я закрутился и о главном не подумал. Так… – задумался. – Судно разгрузим. Мачты можно снять…
– Две пустые баржи по бокам, канатами под днище приподнять корпус… Нет, не пойдёт, борта заломим, – подключился Олег. – Меха надуть и по бортам прицепить? Мало будет…
– А если не канатами, а собрать жёсткую деревянную конструкцию… что-то вроде тримарана? – подхватил я мысль. – На распорках…
– А на баржи опора… Может получиться. Но и побить шхуну может. Не жалко?
– Жалко, но и год терять не хочется.
– А куда так торопишься? Зачем тебе эта авантюра? – выразил общее мнение Олег.
Помолчал, задумавшись. Посмотрел на лица сидящих вокруг товарищей. Смотрят внимательно, ответа ждут. А что отвечать? Правду? Что хочется просто на мир посмотреть, попутно англов и европейцев тряхнуть – зря, что ли, бойцов готовил? В Средиземноморье пройти, свои товары показать, купцов привлечь. Прикупить, чего нам не хватает. Может, удастся толковых мастеров найти, из рабства выкупить. Мыслей много, планов ещё больше. Обратный путь хорошо бы реками пройти, посмотреть, чем степь дышит. Для этого в основном пушки и готовил. Степь сейчас злая. А здесь и без меня уже обойдутся. Всё отлажено, все на своём месте. Что делать и к чему стремиться, мастера знают. Войско учёбой занято. Теперь можно будет настоящих артиллеристов готовить. У меня в крепости совет со всеми делами отлично справляется, если что, то князь поможет. Так и ответил, всё честно рассказал. А что скрывать? Добавил только в самом конце:
– Никак нельзя нам на месте сидеть. Застоимся, и сожрут нас. Шевелиться нужно, вперёд постоянно смотреть. На запад продвигать и торговлю, и свои интересы. Земля нам там не нужна, а вот торговые дома и люди свои – для пригляда – необходимы. Но об этом мы уже разговаривали, и медлить тут никак не можно.
– Не можно, – согласился Трувор.
За ним и остальные глубокомысленно покивали.
– А мне вот интересно, что завтра волхвы скажут по поводу сегодняшнего? – вернул нас к насущному Рюрик.
– А что бы ни сказали, а от такого оружия я не откажусь. Мне свою землю и людей защищать. И тебе, кстати, тоже. У тебя хазары на рубежах.
– А мне новое княжество создавать, от варягов отбиваться. Чую, скоро придут нас на крепость пробовать, – подхватил Синеус.
– По-хорошему, нужно в каждой крепости, в каждом городе и городище пушки иметь. А если на суда ещё поставить, тогда можно будет вообще никого не бояться. Только охранять строго, людей специально для этого обучить. Да и в войске они не помешают. С Головнёй об этом подробно оговорено. Начнём лить стволы. А вам о порохе позаботиться остаётся. Да говорили уже обо всём не раз, – пробурчал негромко.
– А что ты хотел? Дело такое, новое, теперь, пока не привыкнем к нему, будем об одном и том же постоянно говорить. Терпи уж, – откликнулся эхом на моё бурчание Трувор.
Постепенно обсуждение рассыпалось на несколько группок, а потом и вовсе затихло. Разошлись уже в полной темноте. Хотя какая темнота, скорее сумерки. Белые ночи никто не отменял. Правда, они уже на исходе, но пока всё ещё светло.
С утра дела понеслись по уже накатанной колее. Поймал Головню у домницы, скоро будем разливать металл по формам. Пока не до пушек. Подождём. Потом верфи, дал команду на разборку шхуны – нужно снять всё, что можно и что нельзя. Лучше потерять на сборке несколько дней в Нарве у Изяслава, чем разбить судно на порогах. С собой забираю две баржи, вот туда всё и перегрузим. И ещё из двух пустых буду мудрить поплавки для шхуны. Дойдём до порогов, там соберём получившийся тримаран и будем пробовать пройти реку. Ну, а если не пройдём, тогда только и остаётся ждать большой воды. А это или продолжительные дожди, или только половодье следующей весны. Как же не хочется год терять! Как шило в одном месте вперёд толкает.
У Истомы задержался надолго, проверяли готовые колёсные лафеты и рисовали новые, для будущих пушек. К обеду освободился и вышел из плотничьей мастерской. Огляделся по сторонам. Интересно, вокруг арсенала стоит караул, а тут никого. А ведь производство лафетов пока ещё такой же секрет и охранять его нужно не меньше. После обеда пойду, обрадую Горивоя пришедшими мне в голову мыслями. А что делать, кому легко?
По пути к себе в терем зашёл в казармы, посмотрел, как бойцы живут, а то мало ли… Увиденное удовлетворило полностью, в помещениях чистота и порядок, всё проветривается, и нет затхлого воздуха, какой бывает, когда в одном помещении живёт много военных. Портянками не пахнет, то есть. Переговорил с бойцами, задав несколько вопросов и получив столько же ответов. В основном все разговоры крутились вокруг предстоящего похода. Участвующие в нём интересовались, куда и надолго ли пойдём. Ответил, как мог. А мог не много, потому как и сам не знаю, надолго ли уйдём. А после казармы – конюшни, и мимо них проходить было совсем не солидно. Если уж зашёл с проверкой в одни строения, то нужно и в другие зайти, тем более они рядом. Не поймут. Поговорил с Волчком, выманив его на улицу, потому как внутри не давали разговаривать собаки, поднявшие громкий хай при виде постороннего. Вот как, редко я сюда заходить стал, уже и собаки не признают. Понятно, что если ближе подойти, тогда, возможно, и признают, но как-то неохота проверять это предположение на своих штанах. Громчик покрутился вокруг и, получив свою порцию ласки, увалился на своё место. Так вот, поговорил с Волчком. Из пришедшего когда-то пацанёнка вырос плотный парень с крепкими широкими плечами и добрыми большими глазами. Помявшись в конце разговора, парень попросил отпустить его служить в дружину, а на своё место обещал подобрать толковых мальцов. Желающих-то хватает. Это не то время, когда мы тут начинали обживаться. А ему уже хочется увидеть новые места, да и служба в дружине гораздо почётнее и прибыльнее, чем в конюшнях. А что голову можно сложить, так и тут зашибить может. Подумал и не стал препятствовать. С условием сначала подготовить себе достойную смену. Расстался с довольным Волчком и пошёл дальше.
Потом лечебница оказалась по пути, ткачи, и на закуску погреб, куда я заглянул, приоткрыв дверь. Интересно просто стало, ни разу не заходил, а тут мимо иду. Как не посмотреть-то? Тёмный проём ступенек уходил вниз, потянуло копчёностями и другими вкусными запахами. Сглотнул набежавшую слюну, аккуратно плотно закрыл тяжёлую дверку и поспешил напрямки обедать. А то что-то увлёкся я проверками да разговорами, а время-то идёт, организм пока ещё ни разу не кормленный и очень даже сильно изголодавшийся.
Наелся, напился, хорошо-то как. Пора навестить Горивоя, пришедшая в голову мысль не давала покоя. Пока её не выскажу, не успокоюсь. По пути в город заскочил на лесопилку, поговорил с Жарко. Продолжил путь, сокрушаясь про себя о том, что надо бы навестить Стояна. Как там у него дела, не объявлялись ли давние ночные гости? Вот поговорю с княжеским безопасником, и попробую на лодочке туда проскочить по-быстрому.
Но быстро не получилось, пришлось идти к Горивою в гости. Свадьбу-то я прогулял, а такое пропущенное мероприятие мне могли в вину поставить. Спасало только то, что прогулял вроде бы как по казённой надобности. Это дело, конечно спорное, его и так и так повернуть можно, но старался-то, в конечном итоге, для города. Вот и пришлось идти с поклоном к хозяйке, задабривать подарками молодожёнов. Срочно отправил дружинника к себе за подарками, нацарапав записку Любаве. Уж она-то разберётся. Дождался зависшего у хозяйственницы воина и, подхватив вручённый мне короб, плетённый из бересты, заглянул под приоткрытую легонько крышку. Вроде всё аккуратно лежит, не буду перебирать, думаю, что Любава подвести не могла. Тут же засомневался, передумал и потянулся рукой, проверяя содержимое. А вдруг не так поняла? Ещё опозорюсь. Просмотрев на скорую руку содержимое короба, успокоился. Украшения, отрез ткани, пряности. Вроде бы не дешёвка, хотя я в этом плохо понимаю, что дарить нужно. Как-то без меня такие вещи решали, а я только речи толкал. Придётся довериться.
Зря я так переживал. Вручил подарок, поклонился, расцеловался с Ивой, обнял ещё раз Горивоя, светившегося от счастья. Пришлось опять усаживаться за стол. Только уселись, как пожаловал Трувор с братьями.
– Ты посмотри, – загудел с порога. – Как за стол, так и друзей не зовут. Приходится самим приходить, напрашиваться.
Подхватилась Ива, засуетилась радостно. Поднялся смутившийся Горивой, пошёл встречать гостей. Расселись, переглянулись, подняли кубки. Трувор кивнул мне, предлагая начать говорить, и опять распахнулись двери. Будимир.
– А меня почему не приглашаете? Или старый волхв вам уже и не нужен?
Опять засуетились хозяева, извиняясь и расшаркиваясь. Опять началась суета и подвижки за столом, впрочем, быстро успокоившиеся. Расселись, на меня все смотрят.
Опять поднялся, посмотрел на молодожёнов, на гостей: – Вот стою сейчас и не знаю, с чего начать. Как высказать то, что у меня творится на сердце, когда я вижу вас, таких счастливых. Как я рад, что мои близкие друзья обрели свои половинки. Живите долго, будьте счастливы, детишек вам здоровеньких побольше.
Поклонился, проглотив набежавший спазм, поднял кубок и выпил. Посидели хорошо, правда, совсем недолго. О работе и службе, что интересно, практически ничего не говорили. Когда распрощался со всеми и уже выходил на крыльцо, меня перехватил Горивой и договорился о встрече рано утречком. На том и расстались.
Встал с восходом, когда на траве ещё лежала ночная роса, пробежался, сделал зарядочку, вытряхивая из организма все следы вчерашнего застолья. Да следов-то тех было немного, только мёда испробовал, и всё – работы много. Как говорили раньше: «По усам текло, да в рот не попало». Постоял на улице, любуясь поднимающимся солнышком, посмотрел удовлетворённо на выбегающих бойцов. Зарядку никто не отменял.
Встреча с Горивоем ошарашила своей неожиданностью. Вместе с Трувором насели на меня и начали уговаривать взять его с собой.
– Куда с собой? Вы хоть понимаете, сколько продлится поход? Ты же только что жену взял, негоже её одну оставлять.
– Надо. Ты пойми, сколько раз собирался с тобой и всегда откладывал. То одно, то другое не отпускало. Если сейчас не вырвусь, всё. Затянут опять дела. Ива не против, она же видит, что я тут засиделся.
– А если что с тобой случится? Как мне потом ей в глаза смотреть?
– Да не маленький я, всё понимаю. Ива тоже. Не переживай. Да и посмотреть нужно, что в мире происходит. Легче вдвоём будет.
– Ну, смотри. Так-то я не возражаю. Уговорили.
Получив неожиданного, но такого полезного спутника, свалил на него организацию сборов и весь контроль за подготовкой экипажа. Мне и других дел хватало. Пока разгружали и разбирали шхуну, я пропадал у Головни и Истомы. Огромное беспокойство вызывала домница. Выдержит ли наш огнеупор вторую плавку или нет? Параллельно всё-таки начали отливать новые пушки. Сначала было придавило огромное земноводное, но, хорошенько подумав, решил отказаться от новых стволов в предстоящем походе. Крепостные стены мы ломать не собираемся, а для всего остального у нас и своих старых пушек достаточно. О, как интересно. Несколько раз пальнули, и уже пушки старыми стали. Оставалось только подготовить артиллеристов, чем и занимались в свободное время вместе с Горивоем, плотно подключившимся к организации плавания. Пришлось потратить на учебные стрельбы ещё немного драгоценного пороха, но это того стоило. Окупится рано или поздно, а практика нужна. Потом ещё в море постреляем немного, набьём руку. Зависал у Истомы на производстве новых лафетов. Сделали первый, довели его до ума и потом заложили сразу два десятка. Чтобы как-то защитить канониров, придумали к ним крепить небольшой щит. По крайней мере, от стрел убережёт.
В один прекрасный вечер, когда возвращались домой после очередных стрельб, меня аккуратно притормозил смущённый Горивой:
– Боярин, я тут подумал. А как мы в таком длительном походе будем без целителей? Мало ли что случиться может? А если ранят кого?
Я аж остановился. Не подумал совсем об этом. Как-то раньше и так обходились. А тут-то поход надолго и далеко. Задумался. А безопасник продолжает мне кровь сворачивать:
– Нам же всё равно кого брать? Так давай Иву возьмём? Лучше никого нет. А в городе и без неё управятся.
– А куда мы её разместим? Места отдельного нет.
– А зачем отдельное? Со мной вместе и будет.
Всё, финиш. Слов нет – сказать нечего. Вот так и обзавелись мы медициной на борту. А, вообще-то, это моя недоработка и полностью мой прокол. Надо будет выделять отдельную каюту под лазарет.
Свалив подготовку экипажа на Горивоя, тем не менее не упускал из внимания это дело. Обязательно появлялся в казармах, на полигоне и на верфи, разговаривал с бойцами, мастерами, наблюдал, как Бивой готовит своих матросиков, заставляя участвовать в разборке судна и вникать в каждую мелочь. Правильно, мало ли что может случиться, вдруг срочно придётся ремонтироваться своими силами. Напомнил ему о необходимости взять с собой запас парусины, канатов и дельных вещей. Получил в ответ снисходительный взгляд и разъяснения того, что уже всё давно готово. Ну и хорошо.
Почти всегда рядом ненавязчиво крутились Олег с Рюриком. Воспользовался этим в полной мере, осторожно подталкивая в ежедневных разговорах к походу на юг. Договорились после моего возвращения пройтись по степи, погонять хазар и дойти до Днепра, проведать Аскольда и Дира. Синеус ушёл в свою строящуюся крепость, взяв с меня твёрдое обещание – обязательно зайти к нему, если благополучно пройдём Нарову.
Вечером каждого дня подбивали итоги с Горивоем – что сделано и что ещё необходимо сделать. Подготовка приближалась к своему логическому завершению, можно было выходить, оставались мелочи. Так, всё-таки успели сделать вторую плавку, разлили чугун. В результате, помимо нужных вещей, получили несколько десятков ядер для нашей артиллерии и картечь. Ядра довели до ума и забрали с собой. Себе нальют других, а нам нужнее, пригодятся в походе. Когда увидел текущий в формы раскалённый металл, вспомнил – можно же и книппеля делать и бомбы. Да и про гранаты совсем забыл, насколько бы нам было легче. Не сообразил сразу. Ладно, пока обойдёмся так. Но Головне свои мысли рассказал и нарисовал, пусть думает. Может, что и получится.
Так, в трудах и заботах, подошёл день отхода. Все указания были розданы, основные направления работы намечены, оставалось только распрощаться со всеми, и вперёд. Грыз, конечно, червячок сомнения в благополучном проходе Нарвских порогов – лето больно сухое, но я его задвигал подальше. Должны пройти. Придуманная конструкция показала себя хорошо, осадка сразу же уменьшалась на метр, что и внушало некоторый оптимизм.
Распрощавшись, наконец-то отчалили. Выгребли в Великую и прицепились к одной из барж. Вёслами махать не особо и хотелось, дойдём на буксире. Так и пошли караваном из пяти судов. В Нарве команда мастеров поставит всё снятое на место, загрузимся и окончательно распрощаемся.
Пороги мы прошли, несколько раз сильно шаркнув днищем по камням. Думал, развалится наша конструкция, но нет, выдержала. Хотя трещала страшно. Но прошли и прошли. Перед порогами всех отправили на баржи, разгрузив шхуну полностью, остались на борту только я да Бивой с командой. Кормчий, или капитан по-новому, категорически отказался покидать своё судно. Проскочив пороги, осмотрели трюмы. Течи не было, повреждений – тоже. Решили дойти до Нарвского городища и уже там осмотреть более тщательно. Настроение было отличным, душа пела.
В оставшийся переход постоянно контролировали трюмы, но всё было сухо. Причалили к пристани, обнялись с Изяславом. Пока кипела работа по восстановлению нашего корабля, собрав вокруг себя практически всё население новой крепости, разговаривали с посадником, узнавая местные новости и слухи. Вокруг было спокойно и тихо, городище потихоньку прирастало новыми поселенцами, строительство не прекращалось.
Простояли три дня, полностью подготовившись к плаванию. Если народ вначале удивлялся размерам и форме голого корпуса, то можно представить его реакцию, когда поставили мачты и собрали весь такелаж. Пусть привыкают. Теперь судно будет зимой стоять в крепости, для чего Изяслав построит под него отдельный причал. С перспективой. Судно-то вскоре будет не одно, мы на этом останавливаться не собираемся. Нужен порт. Показал нашу новую артиллерию, рассказал про возможности. Скоро во всех крепостях будут такие пушки стоять, поэтому пусть готовят толковых людей.
Проводив пустые баржи вместе с освободившимися мастерами домой, распрощались с наровчанами и наконец-то вышли в море.

Глава 9
Внезапная стычка. Огненный бой рулит. Рагнар. Поход на оловянные острова

Выполняя данное Синеусу обещание, взяли курс на Выборг. Пользуясь хорошей погодой, провели тренировку пушкарей – дали по нескольку залпов по наскоро сколоченным мишеням. Как хорошо, что дома постреляли, потому как на волне, это не на твёрдой земле – совсем по-другому процесс выглядит. Тем не менее, немного руку набили, остальное дело опыта. Да и жаба придушила просто так порох жечь. Всё понимаю, но вот поделать ничего с собой не могу. Утешаю сам себя, что стрелять будем, только когда уж очень сильно подопрёт, и то с малых дистанций. И только картечью.
Картечи хватало, а вот пороха оставалось бочонок с небольшим. Хоть и маловаты пушчонки, но прожорливы. Немного чугунных ядер. Но это всё, повторюсь, только на крайний случай. Если наш поход пройдёт спокойно, в чём я сильно сомневаюсь, да и не для того выходили, то постреляем на пути к дому. Горивой с Ивой на палубе практически не показывались, кроме как на стрельбы выглянули из каютки, и всё. На мой удивлённый взгляд получил пожатие плечами. Как хочешь, так и понимай. Впрочем, меня это не напрягает. Абсолютно. Пусть расслабляются, коли есть такая возможность. Наработаются ещё.
Как и предполагал, Синеус пригласил к себе в гости, чтобы показать своим бойцам наше новое оружие. Скрепя сердце и задавив своё земноводное, пришлось бабахнуть разок по мишени, установленной на берегу. Присутствующие впечатлились, князь Выборга был доволен. Для приличия прошелся с ним по крепости, поговорили немного, обсуждая будущие планы и грядущие перспективы, хотя всё давно сто раз обговорено. Перекусили перед дальней дорогой, чем угостили, и, распрощавшись, отправились на острова к Яну.
Показывать и рассказывать о пушках никому из бывших пиратов не стали, слух сюда ещё не дошёл, а привлекать лишнее внимание к ним пока ни к чему. Рано или поздно сами всё разузнают, тогда и отправят кандидатов в артиллеристы на обучение к Трувору. К осени будет готова к использованию вторая партия селитры, сделают порох, тогда и опробуют. Перед отплытием мы эти вопросы подробно обсудили, так что всё должно получиться, как должно. Недаром я всех к этому процессу привлекал. Забыл упомянуть, что со мной из города на своей ладье ушёл Рюрик, оставив Олега у нас в гостях. Оставлять Новгород надолго нельзя, опасение повторения бунта требовало вернуться, но и желание получить пушки также было огромным. Вот и пришлось им разделиться. Заберёт Вещий пушки для своего князя. Предварительная договорённость на пять стволов для Новгорода имелась. Это пока, на следующий год ещё подкинем, а взамен ждём первую баржу руды.
Потихоньку отступала тревога за новое судно. Переход через море никаких протечек не выявил, руля шхуна слушалась превосходно, управлялась легко и красиво. Бивой постоянно тренировал свою команду, добиваясь чёткой и слаженной работы всего экипажа. Ветер надувал паруса на обеих мачтах, позволяя нам развивать хорошую скорость. Даже при полностью загруженных трюмах мы шли немного быстрее струга. Сюда бы Олега, тот в морском деле больше меня соображает, скорость бы быстро определил. А я как-то не удосужился такими знаниями и умениями обзавестись. Нет, что-то помню такое про линь с дощечкой и засечённое время, но смутно. Пока не к спеху, нам за голубую ленту бороться не надо, и так сойдёт. Хотя, проскочила мысль, нужно будет попросить новгородца провести как-нибудь несколько занятий в училище по судовождению. Пусть делится знаниями с ребятами.
Лето радовало отличной погодой, солнце слепило глаза, отражаясь в волнах. За кормой азартно кричали чайки, периодически обгоняя шхуну.
В Данциг решено было не заходить, да и нечего нам пока там делать. Товар туда поставляется регулярно, рассчитываются с нами также без промедления. А терять время на давно проговорённые разговоры как-то не хочется. Поэтому держим курс на остров Зеланд, попытаемся пройти проливами. Трогать никого не будем, по крайней мере, первыми, а вот дальше посмотрим. Если будет подходящая цель, почему бы не потренировать экипаж? Союзников у нас тут нет, а пиратство – дело, как мы давно убедились, очень прибыльное. Вот и убьём пару зайцев одним выстрелом. Наша морская пехота целыми днями в тренировках, продолжают подготовку. Когда проводили практическую стрельбу на море, по мишени дали отстреляться сначала стрелкам. Убедившись в их отличной подготовке, тратить дальше болты не стали, впереди слишком долгий путь, и лучше поберечь наши запасы. Где мы их восполним-то?
Наконец впереди показалась тёмная полоска пока ещё очень далёкого берега. Плыть и плыть, но народ подобрался, приготовили на всякий случай скорпионы, и все бойцы вооружились. Пушки пока заряжать не стали, теперь у нас это лихо получается, так что при случае, не промедлим, но жаровня стояла наготове, дрожа над собою раскалённым воздухом от тлеющих углей. Определиться бы только, куда мы вышли… Будем по-любому держаться севернее и за горизонтом смотреть – начинаются земли и воды морских разбойников. А ведь приблизительно в эти годы, если ещё что-то помню, даны должны были начать Англию захватывать… Значит, что? Пройдём острова и выйдем на просторы Каттегата и Скагеррака. Акватория огромная, почти как Варяжское море, но и желающих нас пощипать будет много, и не просто много, а очень много. Посмотрим, знают ли, на что способны суда под нашим флагом? Перед самым отходом из Пскова Олег просветил меня о местных раскладах, если, конечно, ничего не изменилось, и на всякий случай писульку к Рагнару, ярлу данов, сунул. Вдруг пригодится.
Медленно, но верно приближалась земля, и я начал присматривать возможность пристать к берегу с таким расчётом, чтобы пообщаться с местными. Людей высматривал, короче. Подошли ещё ближе и начали забирать правее – там, на берегу, увидел какие-то постройки. Пообщаемся.
Подошли, поселение опустело, едва показались наши паруса. Наблюдая за тем, как разбегаются жители, прихватывая с собой свои пожитки, я только хмурился. И так везде, всегда и всю жизнь. Только начнёшь на одном месте обживаться, как приходится от кого-то бежать. Придут, пограбят, хорошо, если жизнь оставят. Хотя в некоторых понятных случаях и жизнь становится не нужна. Лучше уж сразу…
Близко к берегу подойти не удалось – мелко и осадка у нас всё-таки не маленькая. Якорь бросили и столпились у борта, смотрят все на меня, а что я? Из головы напрочь выбило тот факт, что нам какая-нибудь лодчонка для таких вот случаев нужна будет. Развёл покаянно руками в стороны, подмигнул Горивою, да и сиганул в воду под взвизг Ивы, перемахнув борт и погрузившись сразу почти по грудь. Рядом собака плюхнулась, окатив брызгами мою бестолковую голову. Побрёл к берегу, загребая руками, а сзади посыпалась в воду абордажная команда под прикрытием стрелков. Выбрались на жёлтый песочек, отряхнулись, вылили воду из сапог. Бойцы во все стороны порскнули, скоро что-нибудь прояснится.
Прошёлся по берегу, посмотрел на местный флот, нашёл подходящую посудинку. Можно будет с местными договориться по этому поводу, если, конечно, кто-нибудь появится. Ну, на крайний случай, так прихватим, оставив денежную компенсацию. Серебро – оно и в Африке серебро.
От крайних домишек послышался возбуждённый разговор. Развернулся в ту сторону, придержав собаку. Ведут кого-то. Пообщаемся.
Достигнув с приведённым жителем полнейшего взаимопонимания, после коротких непоняток в самом начале разговора, вызнав всё, что нам было нужно, заплатив потребованную плату за приглянувшуюся мне лодку, переправились на судно и, поднявшись на борт по опущенному трапу, подняли якорь. Лодочку привязали пока под кормой. Пусть на привязи телепается, позже подумаем, как её на палубе пристроить и как на воду при необходимости опускать.
Прошли между островами, вглядываясь в каждую протоку, в каждую береговую извилину. Места тут опасные, разбойничьи, щёлкать клювом не рекомендуется. За прибрежными дюнами, через верхушки деревьев поднимался периодически дым. Что там, сигнальные костры или прибрежные поселения, узнавать не тянуло. Сделали вывод с Горивоем, что места обжитые, потому как постоянно мелькали лодчонки на пределе видимости. Так и вышли на просторы пролива, пугая мелкие встречные судёнышки и опасаясь каждого нового поворота – а что там впереди? А впереди нас уже ждали. Правда, не конкретно нас, а любое выскочившее без соответствующей охраны судно. А уж одиночек, таких как мы, сами боги велели пощипать. Вот и накинулись на такое одинокое судно с двух сторон два дракара с яростным, довольным рёвом предвкушающих хорошую добычу варягов. Да вот только не учли ни нашего вооружения, ни нашего опыта в подобных сражениях. Даже флаг наш, видимо, местным был не знаком. Так бы, может, заопасались. А эти ждали на выходе, похоже, издалека увидели наши мачты и заранее вышли к фарватеру, потому как оказались очень уж близко к нам.
А у нас бойцы по своим местам давно стоят, арбалеты им зарядить – секундное дело. Даже пушки успели развернуть к неприятелю. Хорошо, хоть успел отмашку дать артиллеристам, чтобы заряжали. Условия для нас идеальные. Наш борт выше, чем у противника, поэтому они у нас как на ладони. Можно и потренироваться артиллеристам. Посмотрим на результаты реальных стрельб. Хотя адреналин присутствует, начинает потряхивать.
Подождали, пока дракары подойдут метров на пятьдесят, и разрядили по пушке с каждого борта по нападающим. Пока дым не рассеялся, успел дать команду стрелкам открывать огонь по готовности.
Небольшой ветерок разогнал клубы дыма, щёлкнули арбалеты в руках самых зорких, и… тишина. Не промазали. Картечь, да с оптимального расстояния, – страшная вещь. Картечины свою энергию ещё не начали терять, поэтому прошли смертоносной метлой вдоль всего судна, выкашивая тела, пробивая их насквозь. Плеск волн под бортом да противное поскрипывание трущихся друг о друга деревянных деталей конструкции шхуны нарушали нависшую над пролетевшим в один миг боем тишину. Даже стонов не слышно. Тихонько, гася последнюю инерцию, и глухо стукнулись дракары о наш борт. Вздрогнула шхуна да самых кончиков стройных мачт, как будто не желая терпеть рядом с собой такое кровавое соседство. Задвигались, опомнившись, стрелки, робко загомонили оказавшиеся не у дел абордажники, оглядываясь на меня. И наконец, окончательно разрывая тишину, зашевелились артиллеристы, откатывая назад пушки и перезаряжая их.
Вот она – живительная сила огнестрельного оружия. Почему живительная? Ну, мы-то живы. Да. Одно дело по мишеням стрелять, а другое – вживую видеть результаты своего удачного выстрела. Ничего, привыкнут. Да уже опомнились, зашевелились всё бодрее с каждым мгновением. Осталось собрать трофеи, подвести итоги скоротечного боя. Суда сожжём, нам они ни к чему, а возиться с продажей, не зная, куда и кому их можно сдать, не дело. Можно и влипнуть, налетев на родственников или знакомых. Вот и пошли дальше, обобрав подвернувшуюся нам на свою беду добычу, оставив позади разгорающиеся костры. Хотя слухи всё равно разойдутся. Берег недалеко, наверняка кто-нибудь да видел произошедшее сражение. Или избиение. Оглянулся пару раз назад под недовольное бурчание Горивоя (как же, пленного ни одного не взяли, некого разговорить), пожал плечами, да и забыл.
Когда оставшийся позади берег превратился в узкую тёмную полоску, наконец-то расслабился. Самые обжитые места миновали, да ещё в такой тесноте проливов, брр… А вот теперь начинается самый экстрим для нас. Если у себя дома, а Варяжское море мы уже по праву считаем своим, мы ходим почти с закрытыми глазами, то тут у нас терра инкогнито, то есть настоящая неизведанная земля. Тьфу ты, не земля, а вода. Поэтому опять берём в руки бумагу и рисуем пройденный путь, тщательно нанося на неё все увиденные острова, протоки и проливы, всю береговую линию так, как мы её отсюда видим. Будет возможность и желание, изучим подробнее. А может, оказия какая подвернётся, добудем какую-нибудь карту.
Да и за глубинами следить нужно тщательнее, потому как, сколько книжек прочитано про хитрые и коварные отмели этих проливов. Но мы и сами с усами. Идём потихоньку да за борт смотрим. Ну и по сторонам не забываем поглядывать. На мачте в «вороньем гнезде» сидит наблюдатель, головой крутит, как пропеллер, только что ветер не поднимает. А погода стоит хорошая, волна пологая, ветерок слабенький, нам только-только хватает. Солнышко пригревает, над разогретой палубой горячий воздух дрожит, смолой пахнет. Трофеи перебрали, отмыли от крови, вот теперь доски настила и просыхают, парят на солнышке. Бивой уж ругался, заставлял сначала все снятые доспехи на дракарах от крови ополаскивать, а только потом на борт поднимать, да всё равно настил запачкали, вот и отмывали его потом, регулярно отвлекаясь на тревожные команды сверху. Движение тут активное, паруса на горизонте так и мелькают. К нам пока не приближаются, но ещё не вечер. Пушкари свои пушечки прочистили, к бою подготовили, теперь делают вид активного, но полностью заслуженного отдыха. Стрельба-то получилась максимально эффективной, даже из арбалетов практически не пришлось стрелять. Так, раненых добили да нескольких особо живучих успокоили. Стрелки хоть так поучаствовали, а вот абордажная команда осталась не у дел, кроме как за трофеями спуститься, вот и сидят недовольные, доспехи перебирают, натирают. Горивой с Ивой опять в каюту скрылись, я видимую береговую карту-схему рисую, Бивой рядом с рулевым у штурвала стоит. Громчик… А его и не видно. Не любит стрельбу, шумно ему. В моей каюте прячется, под койку забивается, храбрый воин.
Ночью воспользовались благоприятной погодой, заночевали на борту, приставать к берегу не стали. Глубины небольшие, якорь держит хорошо, ветер слабый. Судоходство по ночам невеликое, столкновения особо можно не опасаться. Но и расслабляться не будем, караул выставлен постоянно. Вдруг кто такой же, как и мы, по ночам моря бороздит?
Следующим днём прошли длинный, узкий мыс и повернули на запад. Ещё денёк, другой и вот оно – Северное море. Казалось бы. Не вышло. Нас ненавязчиво пригласили в гости…
Как только вывернули за мыс, так и наткнулись на большую группу дракаров под треугольными вымпелами с чёрным вороном. Бой принимать смысла не было. При всей нашей скорости, маневренности, помноженной на артиллерию, нас бы тупо корпусами… или обломками задавили. Навскидку около сотни разномастных судов растянулись от берега в море и шли в попутном с нами направлении, распушившись надутыми парусами. Видно, только что отошли от стоянки, ещё растянуться не успели. Можно попробовать уйти, а самых ретивых, кто в погоню бросится, остудить. Так и сделали. Сыграли тревогу, отвернули вправо, пошли на север, заряжая пушки и занимая места по боевому расписанию. Несколько ближних к нам дракаров спустили паруса и, взмахнув вёслами, кинулись в погоню. На всякий случай мы зарядили широкими срезнями кормовые скорпионы, навели на загонщиков. Хотя, если ветер не стихнет, нам переживать не стоит, уйдём. Интересно, куда это такая армада нацелилась? Париж вроде уже брали? Мы тогда как раз в Бирку сходили и хорошо трофеями разжились с напавших на нас дракаров. Как раз с того похода. Может, на Англию? Если так, то надо поспособствовать этому мероприятию. Дело-то для нас очень нужное, но вот как бы подробнее узнать? Сбавить чуть ход и попробовать поговорить? Так и сделаем, подпустим поближе. Вот и Горивой выскочил, меч на ходу цепляет. Лучше бы арбалет прихватил, куда ему в сечу лезть? С борта пострелял и довольно. Посоветуемся с ним сейчас.
Вот как у него получается мои мысли читать? Только подошёл ко мне и сразу же огорошил:
– Что, решил поговорить с ними?
– Было бы неплохо. Если это Рагнар, то у нас для него письмо есть от Олега и Рюрика. И идёт он наверняка англов трясти, что и нам не помешало бы.
– Так в чём дело? Убрать чуть парусов, пусть подойдут поближе, переговорим. Уйти, если что, всегда сможем. Да и отбиться тоже.
– Сам так же думаю. Тебя ждал – посоветоваться. Если ты не против, так и сделаем.
– Конечно, не против, а только за.
Разговаривали рядом с Бивоем, так что оставалось только кивнуть утвердительно на вопрошающий взгляд нашего шкипера. Прибрали паруса, чуть выпрямившись под боковым ветром. Протиснулись между скорпионами ближе к планширю и стали наблюдать за медленно приближающимися дракарами. А потом, как водится, начались переговоры. Только до переговоров пришлось сначала выслушать предложения о сдаче и требования убрать паруса и лечь в дрейф. Достучаться до хоть какого-то понимания удалось только после того, как разозлённый на твердолобых варягов Горивой настойчиво уговорил меня разок выстрелить из скорпиона. Выстрелили. Впечатлили. Конечно, стрелять по людям не стали, вдруг нам с ними придётся в одном строю плечом к плечу воевать, но вот по мачте, хорошенько прицелившись, пульнули. Расстояние между судами было невеликим и уже позволяло свободно разговаривать, почти не напрягая голосовые связки, поэтому удар срезня впечатлил всех. А рухнувшая за борт после выстрела мачта заставила остальных загонщиков дружно затабанить вёслами, доворачивая и прячась за пострадавший дракар. Вот и ладно.
Весомый аргумент привёл конфликтующие стороны к обоюдному согласию и участию в дружественных переговорах. Сразу нашёлся общий язык. Лезть в это кубло мы не стали, а вот кое-чем заинтересовать данов удалось. Отдали письмо и, пообещав дождаться ответа, остались на месте, убрав полностью паруса и держа наготове жаровни и арбалеты. Хотя одного вида острых серпов срезней было бы достаточно. Но, как говорится, на данов надейся, а дракар привязывай. Как-то так. Или нет? Короче, ждём ответа. Устать от ожидания не успели. Вскоре вернулась ушедшая посудина, да не одна, а в сопровождении ещё одной, гораздо большей по размерам. Не ошибусь, если предположу, что на ней и находится вождь этой флотилии. Пока новые гости сбрасывали ход и с опаской приближались на безопасное для переговоров расстояние, я задумчиво рассматривал подошедший дракар. Что-то такое важное вертелось в голове, что-то такое, что обязательно нужно вспомнить.
Подошедшее судно встало параллельно нашему борту, вспенив воду вёслами, остановилось, и на борт лихо вспрыгнул викинг, явно красуясь своей мощью и ловкостью.
– Кого мне благодарить за переданное послание от моих родичей?
– Боярин Владимир из славного города Пскова.
– Побратимы моих братьев – мои побратимы. Никто не посмеет упрекнуть Рагнара, что он не оказал гостеприимства своим гостям. Приглашаю отметить славную встречу на берегу. У нас впереди хорошая битва, и добрый пир с отличными воинами принесёт нам удачу.
– Я принимаю твоё приглашение, тем более что нам есть о чём с тобой поговорить.
– На берегу уже разжигают костры, забивают баранов – славная будет беседа за кубком хорошего вина. Идите за мной.
О как. Тут уже вино есть. А почему бы и нет? Если есть виноградники, то уж вино просто обязано быть.
Вот только нужно Горивоя предупредить, чтобы Ивушка сидела у себя в каюте и не высовывалась. Ну его, на всякий случай, от греха подальше. Рагнар своими амурными похождениями известен. Ещё Олег со смехом рассказывал о любовных приключениях варяга, когда передавал письмо.
Настрожив команду, оставив старшим Данислава, вдвоём с Горивоем направились в гости, как только подошли к берегу и бросили якорь. Вот и приобретённая лодочка пригодилась. Выпрыгнули на горячий песок, а тут уже нас встречает целая торжественная делегация. А дух-то какой идёт ядрёный от крепких мускулистых тел, да ещё и в пропотевшей кожаной броне, да на солнышке… Постаравшись не дрогнуть лицом, крепко обнялись с подошедшим ярлом, вытерпели процедуру обязательных похлопываний по спине и плечам. Лупили-то со всей дури…
После радостной, для варягов, экзекуции, плотной гомонящей толпой прошли к дымящим кострам, испускающим ароматы жарящегося мяса. Вокруг бурлил лагерь, но при всей кажущейся хаотичности порядка хватало. На дюнах стояли столбиками караулы. Вокруг уже виднелась какая-то ограда из кольев. Рагнар заметил наш интерес:
– Хоть и на своей земле, но уже в походе. Пора привыкать. Да и тренировка не помешает.
Я кивнул, соглашаясь, даже отвечать не стал. И так всё понятно.
Расселись вокруг костров, никаких скатертей, шкур, столов и прочего, всё по-походному. Мясо на вертелах – сколько нужно, столько и отрезай. Вино в бурдюках – каждый сам себе наливает. Посидели, попили, поели, поговорили.
Засиделись даны, застоялись. Чтобы встряхнуться, решили в набег сходить. Да и молодёжь подросла, им тоже требуется боевого опыта набираться. Вот и собралось войско. Прошлый поход на Париж настолько всем понравился своей богатой добычей, что до сих пор об этом только и разговаривали. Вот и тут, после нескольких выпитых кубков, разговор разбился на отдельные кучки, где каждый в силу своего голоса рассказывал о славном походе и не менее славной добыче, пытаясь перекричать товарищей. Ну и мы не отставали. Рассказали о цели нашего плавания, вызвав неподдельное восхищение. Если бы не этот поход, то Рагнар наверняка бы отправился с нами. Почему бы и нет? Тут я наконец-то вспомнил, что у меня крутилось в голове. Наверняка выпитое вино поспособствовало. Его же убьют скоро. А это нас не устраивает. Надо бы этому помешать.
– А может, мне с тобой пойти? Добычи на всех хватит. А потом мы с тобой на Византию пойдём. Посмотрим на людей, себя покажем. Добычи по пути будет достаточно! – проорал Рагнару, пытаясь пробиться через окружающий нас гомон.
– Присоединяйся, богам будет радостно смотреть на наши славные битвы и на славную добычу. А с тобой нас точно удача не оставит. Это ведь тебя боги отметили на Рюгене?
Попал. И сюда слухи докатились. Ничего, это нам на пользу сейчас.
– Отойдём в сторону, где шума меньше, – попытался я взять время на раздумья.
– А зачем? И тут тихо, можно спокойно поговорить, – абсолютно трезвым взглядом быстро кольнул в глаза, чуть помедлил и спокойно продолжил конунг: – Я прав?
И верно. Тишина вокруг, на меня все смотрят, детский восторг в глазах, осталось только рты в удивлении пораскрывать шире. Вот была бы потеха. Представив себе эту картину, еле удержал смех. Надо отвечать, ждут ведь ответа.
– Да. Меня, – скромно потупился. Осталось только ножкой шаркнуть. Писец!
Посвистывает ветер над дюнами, шевелит волосы на головах, шуршит сдуваемый с гребня песок. Прокашлялся Горивой, разрывая полог безмолвия. Вскочил на ноги Рагнар, поднял кубок:
– Тогда и боги за нас!
Подхватили клич варяги, покатился радостный рёв дальше, затихая где-то между дальними дракарами. Возвышаясь над сидящими вокруг воинами, мощная фигура вождя, с поднятым вверх кубком, контрастно выделялась на фоне жёлтых дюн и приковывала всеобщее внимание своей безудержной мощью и властностью. Понятно, почему на него женский пол липнет. Выхлебал двумя глотками содержимое огромного кубка, потекло вино по усам и бороде, свиваясь в тонкие красные струйки на крепкой груди, обтянутой крепкой кожей брони. Красавец!
Впился зубами в протянутый кусище подгорелого мяса, рванул шмат, жевнул пару раз и проглотил, помотав головой. Выдохнул. Осмотрелся, отслеживая реакцию окружающих, довольно мне подмигнул:
– Пейте, ешьте, а то сидите как в гостях! – и гулко первый рассмеялся своей шутке. – Ночевать тут останемся. А с первыми лучами солнца пойдём дальше. Потискаем скоро вдоволь мягких женщин, попьём от пуза крепкого эля, побренчим славным железом во славу нашу и наших богов! – Поднял руку, обрывая поднявшийся было вокруг восторженный рёв: – Хватит на сегодня. Доедаем, допиваем и отдыхать всем. Добыча ждёт.
Притих лагерь, только где-то на окраине ещё слышался постепенно затихающий людской гомон. Люди деловито насыщались, добирая пропущенное в разговорах, заливали съеденное красным вином и постепенно расходились по своим кораблям. Вскоре остался только наш круг. В наступающих сумерках чёрными столбиками темнели фигуры часовых на холмах и дюнах. Постепенно гасли костры, медленно затухая и выбрасывая вверх горячие трескучие искры в последней надежде ещё немного погореть. Медленно истаивал сизый дым над головёшками.
Затянувшееся молчание прервал Горивой:
– Что на острове будете делать? Для чего поход задумали?
– Молодёжь в боях проверим. Добычу возьмём, трэлей. Что ещё?
– Земли там богатые, только и войска у королей хватает. Разделяться вам нельзя – побьют поодиночке.
– На месте посмотрим, – недовольно засопел Рагнар.
– Нам с тобой быть или самим идти?
– Сколько с вами воинов? Долю с добычи большую не дам, сразу говорю.
– Да нам и не нужно. Что сами возьмём, то и наше. Договорились?
– Договорились, – облегчённо откинулся на спину вождь. – Но всё равно рядом держитесь. А то пропадёте ещё, что я Рёригу потом скажу.
– Тогда и ты без нас не уходи за добычей. Хоть и мало нас, но воины все опытные. Не подведут.
– Посмотрим. Спать пора. Эх, помять бы сейчас какую-нибудь мягкую и ласковую, да нету. Ладно. Завтра рядом держитесь.
Пора и нам к себе на судно.
В плотном окружении разномастных судов плыть было тревожно и весело. Тревожно, потому что постоянно опасались какого-нибудь столкновения, да и скорости приходилось уравнивать. А весело, потому как варяги среди своих словно дети малые. Постоянно какие-то споры, состязания и соревнования. То один, то другой срывался в тёмные солёные волны и, выныривая и отплёвываясь, под смех товарищей вокруг цеплялся за брошенный в воду канат и с хохотом выпрыгивал на палубу. Это они по вёслам бегали, прыгали с борта на борт. Дети, одно слово.
А мы готовились к своему сражению. Мы не за добычей идём, хотя и отказываться от неё не будем, если подвернётся. Нам нужно Рагнара от гибели уберечь. Вспомнил я, что в книжках читал. Вот и будем всё возможное делать, чтобы не дать этому свершиться. Для нас лучше живой вождь, который будет англов трясти постоянно. Мало римляне на островах просидели, не додавили спесь местную. Надо бы исправить это упущение. Так что хватит работы и варягам и нам. А у нас ещё и наш спецназ есть. Европа пока подождёт, а вот остров пощиплем.
Через день погода начала портиться. Опустились тучи тёмным покрывалом, ветер крепчал, срывая пену с гребней волн. Пока ещё далеко позади тревожно посверкивали молнии, доносился еле слышный гром, но было понятно, что шторм уверенно догоняет, настигает нашу флотилию. Суда расходились в стороны, чтобы избежать столкновений во время догоняющей нас разбушевавшейся стихии. Проверив, всё ли на палубе закреплено, убрав пушки вниз и хорошенько укупорив запасы пороха, приготовились к буйству бури. Паруса убрали, оставив только штормовые, но и их хватало за глаза, так как ветер постепенно усиливался.
Шторм нагонял. Начал накрапывать дождик, постепенно перешедший в ливень, больно сёкший лицо под резкими порывами ветра. А вскоре оставили лишь штормовой стаксель, очень уж ветер задувал. Бивой вместе с рулевым обвязались канатами, чтобы не смыло набирающим силу штормом. Глядя на них, я также привязался. Уходить вниз отказался наотрез. Через палубу начали перекатываться волны, нагоняя липкий страх. Стемнело резко, вокруг никого. Суда давно раскидало, но это и к лучшему. Видимость – ноль. Да и что можно было увидеть сквозь сильный ливень стеной и навалившуюся со всех сторон непроглядную темень. Волны, казалось, вырастали выше мачт, нависая над кормой и грозя захлестнуть и подмять нашу хрупкую посудинку. В свете сверкающих росчерков слепящих разрядов молний, полуоглушённые близкими раскатами грома, мы с ужасом наблюдали, как нас догоняет очередной водяной вал, нависая завихряющимся гребнем ревущей воды. Выстояв под многотонной громадой солёной волны, шхуна тяжело выкарабкивалась наверх, отряхиваясь от пены. Штормовой парус оборвали практически сразу, и теперь он полоскался мокрой оборванной половой тряпкой. Бурлящая вода сбивала с ног, грозила унести за борт. Если бы не сообразили вовремя привязаться, уже давно бы кормили рыб на дне Северного моря. Почему, когда тонешь, то идёшь сразу ко дну? Как ни пытаешься пробиться на поверхность, а не получается. А тут, вопреки всему, тело само предательски всплывает, отрываясь от спасительной палубы. Отплёвываясь от попавшей в рот горько-солёной воды, оглядываюсь на рулевого, бешено вращающего штурвал в яростной попытке удержать судно поперёк волны, на Бивоя, выжимающего побелевшими пальцами сок из досок планширя, и впервые жалею о том, что не задумался о чём-то вроде спасательных жилетов. Останусь цел, обязательно всех заставлю что-нибудь подобное придумать.
Очередной удар волны сорвал с креплений нашу лодку, проволок, приподнимая над палубой, чудом не зацепив нас, походя снёс перила мостика и вдребезги разбил её о мачту. Показалось, даже услышал тяжкий стон выдержавшего удар дерева. Или это Громчик в каюте от страха воет? Даже сюда доносится. Выдержит ли судно? Хоть и строили с запасом прочности, а всё равно страшно. Люди ведь внизу, полностью мне доверившиеся.
К утру следующего дня сил сопротивляться шторму почти не осталось. Даже появившаяся уверенность в себе и в надёжности нашего корабля уже мало помогала. Стихия вымотала полностью. Хорошо ещё, что рулевые менялись по мере усталости, так бы совсем тяжко было. Ну а мы с Бивоем так и простояли наверху всё это время, просолившись до самых печёнок. Хоть и лето, а замёрзли до посинения – мокрые, да под ураганным ветром-то. К полудню шторм прошёл вперёд, оставив нас в тылу. Ещё дул яростный, но уже начинавший слабеть ветер с резкими порывами дождя, всё ещё громоздились вокруг тяжёлыми валами тёмные свинцовые волны, но уже было ясно, что мы выдержали и буря уходит. Волны наконец-то перестали перекатываться через палубу, и мы смогли в первый раз попробовать открыть задраенные намертво двери. Разбухшая древесина поддалась с трудом, но это и хорошо – герметичнее получилось. Воды в трюмах было мало, сработало самоуплотнение размокшего дерева. В проёме появились бледные лица самых стойких бойцов. Нестойкие валялись в лёжку, молясь своим богам. А Бивой наконец-то смог облегчённо вздохнуть. Теперь он настоящий штормовой капитан!
Смогли отремонтировать оборванный парус, заново его привязав и подняв. Сразу стало легче, шхуна перестала рыскать по курсу, переваливаясь с боку на бок, выпрямилась, пошла ровнее, тяжело разрезая всё ещё большую волну. Ночью в первый раз за эти два дня увидели в просветах звёзды и смогли определиться с курсом. Ну как определиться? Просто увидели, что так и идём на запад. Земля покажется, тогда будет понятно, куда нас отнесло.
С рассветом выглянуло солнце, от которого уже успели отвыкнуть, стало веселее. Горизонт был чист, никаких парусов не наблюдалось. Впервые на мачту послали наблюдателя, который подтвердил пустоту моря вокруг. И что нам делать? Общим собранием решили продолжать плавание до берега, а там уже будет видно, что делать дальше. Только Горивой выразил опасение, как бы варяги прошедший шторм с нашим появлением не связали. Вот тогда нам будет весело. Надо подумать.

Глава 10
Высадка на берег. Сражение

За день отремонтировали нанесённый бурей урон, благо и досок, и бруса хватало. Ближе к вечеру, когда заходящее солнце начало подсвечивать горизонт, далеко на юге появилась тоненькая гребёнка многочисленных мачт. Спустившийся вниз с наступлением сумерек наблюдатель уверил нас – корабли идут в нашем направлении. Подождём. К утру дойдут.
К полудню следующего дня встретились с потрёпанной, но практически целой флотилией данов. Подошедший вплотную Рагнар весело посмеялся над нами, когда узнал, через что мы прошли. Нам нужно было уходить южнее, тогда центр шторма прошёл бы мимо. Дракары почти все успели уйти в сторону, только припоздавших немного зацепило краем. Вот что значит опыт. Ничего, мы тоже научимся.
А вскоре показалось английское побережье. Ночью на берег даны решили не высаживаться, отложили до утра. Ограничились высланной разведкой. На кораблях практически не спали, тревожно было. Утром разбили лагерь на берегу и теперь спешно укреплялись – вернулась ушедшая группа и вести принесла недобрые. Недалеко, в полудне пешего перехода, спешно собиралось многочисленное войско. Местное ополчение готовилось отразить набег. Ещё бы не готовилось. Вот поэтому мы и шхуну заякорили немного в стороне от основной массы судов, уткнувшихся очень плотно, буквально борт к борту в прибрежный песок, и лагерь разбили чуть в стороне. Как бы и рядом, но всё же наособицу. Не будем мы в толпу лезть, у нас цели несколько другие.
Рагнар собрал совет походных вождей. Настроение царило боевое в преддверии битвы, за этим сюда и шли. Мы с Горивоем были приглашены всего лишь в качестве гостей, поэтому и помалкивали. Только в самом конце короткого совещания повернувшийся ко мне конунг спросил:
– Вы где биться будете?
А как же разведка местности, план сражения, расстановка отрядов, стратегический замысел, тактический манёвр, в конце концов? Весь короткий разговор на этом импровизированном совете свёлся к одной конечной фразе вождя: «Сейчас пойдём и всех убьём». Зашибись. Но отвечать что-то надо.
– У меня в основном стрелки. Поэтому в начале боя мы выйдем вперёд, дадим несколько залпов и отойдём в тыл. Будем прикрывать оттуда.
– Пусть так и будет.
И на этом всё совещание закончилось. Да фиг вам! Мы будем воевать по-своему.
После возвращения в свой лагерь, где расположились почти все мои абордажники и стрелки, сразу же отправили свою разведку. Ну нет у меня доверия к данам. После нашего ухода шхуна отойдёт подальше в море, с наказом не расслабляться и быть готовыми к бою. Часть стрелков и пехоты оставим на борту. Пока ждали возвращения разведчиков, готовились к бою, периодически посматривая на бурлящий сборами общий лагерь. Там тоже шла подготовка к сражению – формировались отряды, бренчало оружие. Сам же лагерь срочно укрепляли. Оставлять его на произвол судьбы также никто не собирался. Защитники занимали свои места. Втроём прошли вокруг своего лагеря, осмотрели прилегающую местность. Присмотрели подходящие места для установки пушек, отметили позиции для стрелков, так, на всякий случай.
Вернулась разведка, принесла хорошие и плохие вести. Хорошие, потому как впереди в основном стояло ополчение. А плохое было то, что основная масса этого ополчения вооружена луками. И пусть это луки простые, но их много, и мало нам не покажется при такой плотности стрельбы. Присмотрели для нас удобный холм для стрельбы, который было бы хорошо занять. Надо дойти до Рагнара, донести до него новости.
Принесенные вести вызвали только радостное оживление. Мол, вообще всё хорошо, скоро пойдём и всех убьём. А как же фланговый охват? Тупо атаковать в лоб? А людей не жалко? Так всех ждёт Валгалла. Настоящий воин бьётся честным железом грудь в грудь, без обмана. И что на это ответить?
Отошли с Горивоем, посмотрели друг на друга, сплюнули одновременно. Да-а. Решили сделать так. В самом начале боя выходим перед общим строем и делаем несколько залпов. Сколько получится. Даны рванут вперёд, а мы уйдём на фланг, лучше на правый, потому что наш лагерь тоже остаётся справа. А там будет видно. Посмотрим.
Войско английского ополчения расположилось в широкой долине между холмами, полностью перекрыв проход. Наверняка и на самих холмах лучники сидят. По крайней мере, я бы так сделал.
Выдвинулись чуть вперёд, приготовились к стрельбе. Оглянулся назад, высматривая Рагнара и ожидая какого-нибудь сигнала о начале битвы. Какой там, что-то проревев перед неровно выстроившимися варягами, конунг развернулся и огромными скачками понёсся вперёд. А за ним шумной лавиной стронулся и покатился, набирая силу, неудержимый вал разъярённых викингов. Лишь бы нас не смяли. Небо впереди потемнело от взлетевших стрел, ну и нам пора. Сделав пару залпов в сторону противника, ушли вбок, чтобы не попасть под накатывающийся каток, прикрываясь от падающих сверху стрел. Впрочем, таких было очень мало. Основная масса стрел до нас не долетела. Поле впереди ощетинилось перьями. Слабенькие луки у йоменов. Хотя чему я удивляюсь, это же ополчение. У наших охотников точно такие же.
С грохотом столкнулись два войска, шелестящий лязг железа, глухой стук дерева, яростные неразборчивые крики, всё слилось в жуткой какофонии яростного боя. Пора и нам свой задуманный манёвр выполнить. Проломились через густой приземистый кустарник вверх по короткому склону, притормозили на выходе, осмотрелись. Целятся в нашу сторону, но пока не стреляют, понимают, что через кусты это просто бесполезная трата стрел. А вот нам уже можно. Рассредоточились, и-и… залп. Парочка всего и понадобилась – опустела залысина холма. Перезарядились и выскочили на макушку плоского приземистого холма, что там внизу? А внизу сошлись два войска. Долинка не сказать чтобы узкая, но и не широкая, не разойтись особо. В месте соприкосновения кипит яростная сеча, остальные сзади напирают, орут, подбадривая каждый своих, и ждут, пока кровавая мясорубка перемелет очередную порцию свежего мяса. А на противоположном холме постреливает вниз подобная уничтоженной нами разномастная группка стрелков. Но и им до нас не добить, и нам далековато будет. А вот пострелять по вражеским тылам запросто можно, чем мы успешно и занялись. Но и об обороне не забыли, есть у нас для этого специально подготовленные люди. Вот они тут же и пригодились. Видимо, кому-то во вражеском войске очень не понравилась наша стрельба, вот и ломится к нам через кустарник вооружённая толпа. На воинский отряд не похоже, все вразнобой, поэтому и не страшно – справимся. Задержали залп, подождали, пока противник выскочит из кустов на открытое пространство, и дружненько проредили наступающих. Слышим огорчённый рёв наших абордажников в ответ. Ещё бы, не даем вволю мечами помахать. Ничего, тут на всех хватит. Пока наши доблестные работники меча разбирались с добежавшими до нас, мы продолжили обстрел вражеского войска. Запас болтов пока есть, после боя пособираем уцелевшие. А что даны победят, сомнений нет. Сверху хорошо видно, как продвигается вперёд вал варяжского войска, накатываясь и погребая под собой вражеские ряды. Видно, не только нам это понятно, но и противнику. Вот оторвалась от боя небольшая группа, бросилась бежать, сверкая железом. Куда? А в свой лагерь, похоже. Только нам его отсюда не видно. А там, наверное, лошади, обоз, провиант, как раз то, что нам очень нужно. Нельзя их отпускать. Со сражением уже всё ясно, поэтому заканчиваем стрельбу и дружно несёмся вниз по склону на перехват отступающих. Вот только догнать не успеваем, уходят. Ничего, мы следом, на плечах, так сказать. Внизу стало опаснее, это не на верхушке холма, сюда уже и вражеские стрелы долетают. Радует, что нашу броню им не пробить, но всё равно больно, синяки останутся… Потерпим. Остановились на миг, прицелились, ударили из арбалетов вверх по холму, перезарядились и потрусили дальше. Вот и пригодились каждодневные выматывающие тренировки, не зря бойцов гоняли. Оглядываясь, дабы не получить сзади сюрприза в виде отступающего войска, догоняем убегающих. А хорошо бегут. Но, видимо, почуяли, что смерть в затылок дышит, закрутили головами, разделились. Это ж кого они прикрывают. Начальство? Это хорошо, это нам нужно поторопиться. Набегаем на ощетинившийся мечами небольшой заградительный отряд и сносим его дружной стрельбой. Извините, ребята, времени нет. Да и не надо было вам щиты бросать. Нет, понятно, что без них бежать легче, зато сейчас бы пригодились. Это я заодно и перед своими мечниками мысленно извинился, опять им не повезло, не удалось мечами позвенеть. Ничего, всё впереди.
Забегаем по дороге за холм. Угадал, вот он, обозный лагерь – ни ограды, ни какого-либо защитного укрепления. Повозки какие-то, вроде волокуш, кони, дымящие до сих пор костры, группки столпившихся обозников. Самое для нас плохое – это вот такой бардак, потому как явного противника нет, группки маленькие, пока одной будешь заниматься, отовсюду налететь могут. А во все стороны можем и не отмахаться, маловато нас всё же. Но да ладно, будем слона с хвоста начинать заглатывать. Не подавиться бы… Пока промелькнули эти мысли, мы как раз почти догнали удиравших. Догнать, похоже, не судьба. Ещё мгновение, и они скроются среди заметавшейся толпы. Надо стрелять, иначе уйдут. Жаль. Скашиваем залпом почти поверивших в своё спасение людей, быстро перезаряжаемся. Но обозники не собираются вступать в бой. В нарастающей панике, бросая своё родное, начинается всеобщий драп. Так и проходим через весь лагерь, оставив пятёрку бойцов разобраться с телами пытавшейся удрать группы. Может, кто из них и уцелел. Да и пора трофеить обоз, пока мы дальше пройдём. Выскочили на тыловую границу лагеря, вдалеке только пыль на дороге от поспешно удирающих волокуш. Вижу, как нахлёстывают лошадей обозники. Кому-то повезло удрать. Остальные толпятся в стороне, попыток скрыться почему-то не делают. Странно. И не нападают. Стоят, как телки. Поговорить, что ли? Подзываю старшего. Замялись, выпихнули самого толстого. Стою, жду пока приблизится. Мои посмеиваются, шутки полетели. А зря, сами бы на его место встали, посмотрел бы я на них. Дождался, пока подойдёт ближе истекающий потом обозник. Начал расспросы. Проблем с языком нет, работает мой дар. Прерываю начавшего было тараторить толстяка, отправляю весь отряд назад, оставив очередную пятёрку при себе, на всякий случай. Обозники не бойцы, конечно, но могут и вилами исподтишка запросто пырнуть. Ни к чему рисковать глупо. А вскоре, чую, могут побежать ополченцы из боя. Хоть шум сражения сюда и не доносится, но вот-вот должен переломиться в нашу пользу. И тогда уже нам может туго прийтись. Вот и отправим бойцов на дорогу, пусть там осмотрятся да быстренько из волокуш соорудят какой-нибудь заслон. Отдав команду, развернулся к обознику и приготовился слушать. Смысл таков: «Местное ополчение защищает свой родной город. Гонца к королю отправили сразу же, как на горизонте увидели наши паруса. Ждали подкрепления, но никак не думали, что варяги сразу же пойдут вперёд. Пришлось самим брать в руки оружие, распотрошив небольшой городской арсенал. И то на всех не хватило. Поэтому вооружались кто во что горазд. И вилы, и косы с топорами. Пока войско короля не подойдёт, город, и вся местность в округе осталась беззащитной. Заходи и бери голыми руками».
– Ох, ты, это ж что будет, когда на улицы ворвутся озверевшие после боя варяги? – резко обрываю старшего и расспрашиваю об имеющихся в обозе запасах, особо интересуясь мясом и вином. Обрадовавшись тому, что всё имеется, отдаю команду быстро начинать готовить всё наличное для кормления озверевших голодных викингов. Может, удастся хоть чуток задержать, а там и здравый смысл возьмёт верх. Незачем резать курицу, которая несёт золотые яйца. Да и настраивать против себя окрестное население тоже не нужно. Нет, оно, конечно, любовью к захватчикам всё равно дышать не будет, но и лишней крови между нами не прольётся. Повоевали, но без этого никак, это всем понятно, а вот когда будут резать городское население, это надолго запомнится. Теперь бы эти мысли до Рагнара с сыновьями донести.
Отправив толстяка довести моё распоряжение до столпившихся людей и ещё раз поторопив его, поспешил к своим. На дороге спешно возводилось укрепление из волокуш, жердей, мешков и тюков с сеном. Пойдёт на первый раз. Заняли оборону и ждём. Забыл. Кого мы там так успешно догоняли? А это начальство ополчения было. Не совсем, правда, было. Осталась парочка человек в живых, броня спасла. А может, просто повезло, чиркнул болт, задел чуть-чуть. Всё-таки мы почти на бегу стреляли. Пока есть небольшая пауза, можно посмотреть на пленников. В героев никто из них играть не собирается, и я сразу же получаю всю нужную мне информацию. Остаётся только Рагнара дождаться. Будем вместе думать.
Паника – страшная вещь, в который раз убеждаюсь в этой избитой, но такой правдивой истине. Нам повезло, что мы соорудили хоть какое-то укрепление на дороге перед обозом. А может, это не везение, а мастерство? Кто его знает? Если бы не оно, снесли бы нас, затоптали. Поначалу тоненький ручеёк отступающих и раненых англов мгновенно превратился в бурную полноводную реку, сносящую всё на своём пути. Наводнение, итить его. Вначале мы ещё отстреливались, пытаясь отпугнуть, отбросить в сторону отступающих в панике воинов, а потом бросили это бесполезное дело. Обезумевшие от страха люди ничего перед собой не видели и не слышали. Сбежать подальше и побыстрее! Одна эта мысль крепко сидела в их головах и включила инстинкт самосохранения на полную катушку. Не замечая падающих от наших выстрелов своих товарищей, люди просто начали обтекать появившуюся перед ними преграду с двух сторон, а ещё более паникующие отстающие бросились во все свободные стороны. На плечах-то висела смерть, нагоняя с яростным рёвом, с ног до головы забрызганная кровью и не знающая жалости и пощады. Нам самим повезло, что во главе данов пёр лосем сам Рагнар, до которого я и смог чудом докричаться. Вскинув вверх левую руку, вождь резко затормозил и гулко, на всю долинку прокричал:
– А ты хитрый, как Локи, псковский ярл. Пока мы там победу добываем, ты тут обозы грабишь? С нами-то поделишься?
И захохотал, через мгновение хохот подхватило всё войско. Я даже отвечать не стал, махнул рукой и спрыгнул вперёд с нагромождённых друг на друга волокуш. Хохот ещё больше усилился.
Отсмеявшись, Рагнар подошёл ближе.
– Не обижайся, это я шучу так. Видел, как ты холм занял и своим обстрелом помог нам. Да и тебе же не только пострелять пришлось? Мечами-то тоже позвенели? Сюда как попал?
– Увидел с холма, как из боя вырвалась кучка в богатых доспехах и удирать бросилась. Пришлось их перехватывать. Только двое в живых остались, вон лежат. И обоз до кучи прихватили, не пропадать же добру.
– Молодец! – облапил.
Заревели радостно окружившие нас варяги.
– Мясо на вертелах жарится, вино готово, пора подкрепиться, – добавил, переключая внимание ярла.
Теперь уже крики раздались довольные и предвкушающие.
Рагнар опять поднял руку и, дождавшись, пока радостные вопли затихнут, скомандовал:
– Быстро всем подкрепиться. И работу никто не отменял. Трофеи собрать, раненых перевязать, убитых отнести на берег, вечером тризна.
Успел ещё вставить, чтобы не обижали обозников. Вождь кивнул, подтверждая мои слова.
– Веди. У тебя ведь уже всё приготовлено наверняка? Если не так, разочаруюсь сильно.
Всё правильно. Махнул рукой, приглашая следовать за собой, и пошёл впереди, протискиваясь между нагромождёнными волокушами. А потом пришлось подробно рассказывать о своих действиях во время боя и о захвате обоза. Обсудили дальнейшие действия. Наш авторитет после сегодняшнего сражения значительно вырос. Как доверительно мне поведал Рагнар, после шторма вера в мою удачливость сильно поколебалась. Получалось, что насланной бурей боги показывали своё недовольство этим походом. Только железная воля вождя позволила продолжить поход. Но после сегодняшнего успеха всё будет хорошо. А благодаря нашим действиям в бою и меткой стрельбе потери в войске были значительно меньшими, чем обычно.
– Эти проклятые лучники с холмов никакого покоя не давали. Хорошо, что ты их быстро сбил. Нам сразу легче стало. И стреляли вы знатно, выкашивали англов своими стрелами, как серп траву жнёт. Не повезло, что пленных мало. Выкупа не взять.
– А зачем тебе с них выкуп? У вас целый город впереди, который остался без защитников. Вряд ли удравшие ополченцы будут храбро биться на стенах. Король обещал выслать войско им на подмогу, вот оно может нам проблемы создать. Тут надо хитрость придумывать.
– Что посоветуешь? Не поверю, что у тебя нет ничего в запасе?
– Город нужно брать мирно, без большой крови, без насилия. Подожди… – оборвал вскинувшегося варяга. – Дослушай. Подойдём к стенам, встанем лагерем, разошлём разведку. Поговорим с защитниками и предложим мирную сдачу с условием не разорять город и горожан. Ты ведь сюда надолго пришёл? Так зачем убивать курицу, которая тебе может нести золотые яйца? Будут платить дань не королю, а тебе. Думаю, они согласятся, обдумав твоё предложение. Но для этого нужно будет разбить подходящее королевское войско. Если ты начнёшь резать местных, получишь постоянные проблемы на свою голову и дальше мирно жить не сможешь. Будут бунтовать, а людей у тебя не так и много, в каждое селение отряд не поставишь. Поэтому действовать нужно мягонько, но твёрдо. Наобещать людям всего побольше, но потом. А там видно будет.
– Ты откуда узнал, что я тут остаться хотел?
– Подумал так. Земля богатая, тепло и яблоки.
– Яблоки? Причём тут яблоки?
– Да так. Это я о своём. Забудь.
– Подумать надо. Вроде и правильно ты говоришь, да люди могут не понять. Им добыча нужна.
– А ты объясни своим вождям, что у каждого теперь своя земля и свои деревни будут, с которых им придёт дань. Сразу успокоятся.
– Земли нужно будет много.
– Значит, нужно много и захватить. Вот только удержать потом суметь.
– Хитёр ты. Только всё равно придётся с местными воевать. Без крови не обойдёмся.
– Одно дело воевать с войском в сражении, а другое с мирными жителями, детьми да бабами. Если первое поймут и простят, то второго никогда не забудут.
– Не смогут воины без баб.
– Ничего, потерпят. А коли уж совсем невтерпёж будет, пусть в жёны местных берут. Кого дома не ждут.
– Ну, ты хватил, – задумался Рагнар.
– Вот так. А иначе проблем не оберёшься. Я разведку отправил. Тут надо оставить заградительный отряд на всякий случай. Тризна ведь на берегу будет?
– На берегу. Оставим, не переживай. Не первый поход.
Так и поговорили. Пока достаточно, будем потихоньку дожимать. Если даны на острове закрепятся, будет очень хорошо. Удержались бы только. До подкреплений далеко, без крепкой связи с местными точно не удержатся.

Глава 11
Тризна. Данам – остров, а нам с рагнаром дальняя дорога. Неожиданная встреча

Вечером впервые увидел, как воины Севера провожают своих павших соратников в последний путь. Всех убитых погрузили на выбранный дракар, обязательно с оружием в руках. На него не скупились, рядом с телом укладывали полный комплект. По сходням занесли походную и праздничную одежду, необходимые в походе вещи, ткани, продукты, несколько десятков тел трэлей – пусть служат героям. Облили маслом. Тяжело загруженное полное скорби судно погрузилось почти до самой кромки бортов, плавно покачиваясь на мелкой волне отошло от берега, шелестнул парус, поймав слабый ветерок, и тихо направился в открытое море.
Тишина стояла на берегу. Молча провожали своих товарищей в последний путь даны. Мазнули серое темнеющее небо огненные росчерки горящих стрел, сошлись на уходящем дракаре. Замелькали, разгораясь, языки багрового пламени, поднялся в нависшее небо чёрный дым. В опустившейся темноте ярким пятном уходило вдаль горящее судно, переправляя героев в Валгаллу.
Опустел берег, пора было хорошей выпивкой проводить своих товарищей.
Отдав дань традициям, Рагнар собрал в своём шатре конунгов и сыновей. Наш разговор упал на благодатную почву. На рассвете было решено разослать дозоры, отправить навстречу приближающемуся войску короля опытных воинов. А пока постараться взять город. Грабёж и насилие запретили под страхом смерти, смерти бесславной и позорной. Утром, перед собравшимися войсками Рагнар ещё раз постарался вбить в головы данам простую истину:
– Мы сюда пришли жить надолго, а гадить там, где живёшь, не следует.
Говорил долго, но смысл был именно таков.
После быстрого марша к полудню показались низкие стены Эльмхама. Уже легче, что низкие. Да и защитников было не сказать, что и много. Подавляющее большинство мужского населения города сейчас лежало в узкой долине на месте прошедшей схватки.
Приблизившись на выстрел к воротам, предложили жителям сдать город, только так можно будет избежать грабежа и насилия. Надежда на скорый подход королевского войска помешала жителям принять верное решение, пришлось город брать штурмом. За каждого павшего варяга было объявлено пять жизней горожан. Затих испуганный город, но ворот не открыл.
Низкие стены и небольшое количество защитников никакой погоды не сделали, и рвущаяся вперёд яростная лавина данов захлестнула стены. В нескольких местах возник было яростный перезвон железа, но мгновенно оборвался. Город был взят. Оставалось собрать выкуп. Пройдя через весь город, давя малейшее сопротивление, вышли с противоположной стороны и разбили лагерь на поле. Решение далось очень тяжело. Бурчали воины, но понимали всю необходимость такого решения. Правда, хватало и грабежа и насилия. Пока войско шло через город, ушлые даны успевали кое-где и поживиться добром в богатом доме и завалить по-быстрому подвернувшуюся под руку горожанку. Приказ воинам был дан строгий, поэтому лишнюю кровь не проливали. А что шишек набили непонятливым горожанам да оприходовали кое-кого, так не нужно сопротивляться. Было же предложено сдать город миром. Впрочем, на такие малости никто особо внимания и не обращал. Пострадавшие живы, и ладно, а с женщин не убудет. Пусть поблагодарят за оказанную честь и сильную кровь победителей.
Как-то так приблизительно думал каждый воин, время было такое.
Разбив лагерь, разослав дозоры, Рагнар вернулся назад, в город. В магистрате уже была собрана вся местная верхушка. Предстояло обсудить вопросы компенсации за практически бескровное взятие города и за проявленную глупость городских властей. Даны пришли сюда жить. Власть менялась, это нужно было вбить в головы местных жителей. Обсуждение надолго не затянулось, такие вопросы всегда решались быстро и жёстко. Правда, в этом случае пришлось решать не слишком жёстко, а скорее даже мягко. Оставалось выбрать из своих соратников нового владетеля города, оставить небольшой отряд, чтобы следить за порядком, что и было вскорости сделано. Пора было готовиться к предстоящему сражению.
На следующий день стали возвращаться посланные на разведку воины. Округа притихла, крестьяне выжидали. В шатре Рагнара с утра кипел жаркий спор. Предложение принять бой на стенах разделило спорящих на два противоположных лагеря. С одной стороны, стены защищают, но можно опасаться удара в спину от горожан, с другой – битва в чистом поле всегда предпочтительнее, есть свобода манёвра. Да и не по нутру битва в тесных городских улочках гордым данам. Решили идти навстречу подходящему войску и искать удобное место для предстоящего сражения. Заслушав разведку, определились с местом. Оставалось ждать подхода королевской армии.
Рано утром, по выпавшей росе, потянулись походные колонны варяжского войска навстречу приближавшейся армаде. До облюбованного местечка было недалеко, и уже скоро рельеф предстоящего места сражения начал быстро изменяться. Опыт прошедшего боя пошёл на пользу, в лобовую атаку никто уже лезть не собирался, всем понравилось прошлое соотношение потерь и итоговые результаты. Правильные выводы даны делать умели, а уж умению ориентироваться в сложившейся обстановке можно было позавидовать. Вот и сейчас, разбившись на отряды, копали ловушки и строгали длинные крепкие колья, сооружали щиты из жердей для защиты от стрел. Всё это пока не устанавливалось, а ждало своего часа лёжа на земле, скрываемое от любопытных глаз густой травой. Метких стрелков, ничем не уступающих йоменам, а то и превосходящих их, хватало, поэтому использовать их решили совсем по-другому, не так как в прошлый раз, когда все скопом попёрли на городское ополчение, соскучившись по битве и засидевшись на дракарах. Да и полученный при шторме адреналин нужно было всем выплеснуть. Вот и было не до тактики, не до стратегии – просто пошли стеной, сметая всех на своём пути.
Теперь же горячие головы остыли, можно было мыслить спокойно. Начиналось обдуманное и хладнокровно расчётливое проникновение во вражеские земли, где уместны и лисья хитрость, и волчий оскал, и медвежье право сильного.
Терять своих людей попусту никому не хотелось, да и молодёжи необстрелянной хватало, которой ещё предстояло набраться опыта. Поэтому и строили неприметные пока укрепления, возводили оборонительные сооружения, которые маскировали травой и срубленным кустарником. Вокруг подыскивали удобные места для засад. Лучники подбирали позиции. Печальный опыт, полученный от жёсткого обстрела английскими стрелками, был учтён, и в местах наиболее удобного их размещения готовили засады. Прощать гибель своих товарищей даны были не намерены. И хоть от побитого ополчения практически мало кто остался в живых, но никто не сомневался в том, что подходящее войско будет действовать абсолютно так же. А если известно, как будет действовать противник, так почему бы не подготовиться к этому? Вот и готовились весь день и вечер до самой темноты.
Наше же присутствие было уже не нужно, да и нежелательно. Слишком многим мы мозолили глаза, особенно после прошлого громкого успеха. И хотя явно никто не высказывал своего недовольства, но количество косых и неприязненных взглядов значительно возросло. Не хватало ещё нам прямых столкновений. Поэтому дождавшись Рагнара в лагере, зашёл к нему в шатёр и предупредил о нашем уходе. Хм, наше присутствие действительно мешало данам, потому как никакого неприятия наш уход не вызвал.
– А куда ты пойдёшь, псковский ярл? Или ты хочешь нас опередить и добычу нашу захватить? Пока мы королевское войско будем бить.
– Нет. Мы пройдём на север. Надо посмотреть, как там люди живут.
– Да что там смотреть? Мы войско побьём и дальше сыновей своих отправлю – пусть опыта набираются. А я сам хочу вдоль побережья пройти, пощипать местных.
– Вижу, мои слова мимо тебя прошли.
Засопел недовольно Рагнар, побагровела мощная шея:
– Ты уходить собрался? Вот и уходи. А мы тут сами разберёмся, как нам с местными уживаться. Всё время хорошо было, а тут плохо будет? Сами справимся.
Ну-ну, сами с усами. Ладно, наше дело – сторона. Вот только надо подстраховать вождя в плавании на север. А то его там в яму со змеями должны будут сбросить. Ни к чему это. Пусть лучше и дальше остров кошмарит. Так что немного поможем, а потом пойдём, посмотрим, как там Ирландия поживает. Там вроде давно викинги обосновались. И гораздо успешнее, чем тут.
Осторожно обошли стороной подходящее королевское войско, понаблюдали за хаотичным перемещением вражеских отрядов с близлежащих холмов. Подождав, пока две армии встанут друг против друга, продолжили свой поход. Пока есть возможность, нужно проредить местную аристократию, для чего-то ведь мы готовили свой спецназ, вот пусть и пробуют свои силы. Заодно и неразбериху усилим, пусть за власть грызутся.
Сказано – сделано. Пока две армии на поле мерились силами, мы спешно уходили в глубь острова.
А через пару недель уставшие, но довольные возвращались на свой корабль. Поход по острову получился более чем успешный. Пока даны и англичане перемалывали друг друга на зелёных полях, мы потихоньку прошли по всем крупным городам в округе и везде устраивали тихие диверсии. Где под покровом ночи пробирались в замки и вырезали правителей, где вступали в прямые столкновения. На рожон не лезли, появились первые невозвратные потери. Да и раненых хватало. Почти половине состава попортили шкуру. У меня тоже многострадальный бок обзавёлся новой дыркой. Продырявили мне его при освобождении конунга. Всё вышло так, как я и думал. После разгрома подошедшего королевского войска Рагнар отделился от своих, оставив вместо себя сыновей, и на одном дракаре ушёл на север, где во тьме ночи сунулся в реку и налетел на мель. Вот там его и прихватили гвардейцы короля Эллы. Наскочили лихим кавалерийским намётом, проскакали по песчаной отмели к пытающимся снять своё судно с мели данам и начали безжалостно вырубать почти безоружных и бездоспешных варягов. С палубы посбрасывали оружие, но ни брони, ни плотного строя не было. Это было избиение, да и лучники с берега поддержали всадников хорошо. Если бы мы вовремя не подоспели, сидеть бы рыжему ярлу в змеиной яме. А так, увидев разыгравшуюся перед нами трагедию, быстрым броском сбили лучников в воду и с той же позиции ударили в упор из арбалетов по всадникам. Не ожидавшие удара в спину, королевские гвардейцы смешались, потеряли напор и мгновенно были смяты. Эта победа далась данам тяжело. Ни о каком дальнейшем походе разговора и не было. Да что говорить, даже румы полупустые были. Некому было выгребать.
Переловив лошадей, сколько удалось, затрофеив доставшиеся доспехи и оружие, сдёрнули застрявший дракар с отмели и все вместе ушли к месту первой высадки. Нам было пора назад, вот заодно и датчанам помогли вернуться. А там и разошлись наши пути с данами. Разместив своих раненых под чутким присмотром Ивы, разобравшись с захваченными трофеями и прихваченным в походе золотишком и серебром, можно было продолжать плавание. А мы с Горивоем засели за обсуждение результатов похода. Стоили ли оно того? Да, стоило! Два королевства проредили, пусть теперь грызутся за власть. Всё нам потом полегче будет. Если надо будет, так я ещё сюда разок вернусь… а может, и не разок. А вторым и, может быть, даже главным итогом было то, что за нами в кильватере шёл чёрный дракар Рагнара. После своего спасения ярл решил отдать долг крови и увязался за нами. Да и честно говоря, этому авантюристу просто было интересно посмотреть на новые места. А наш путь лежал на юг, в обход острова. Нужно было искать новые торговые пути, выходить на местные рынки. Торговля не должна стоять на месте, иначе зачахнет. Единственной просьбой конунга было ещё раз добраться до своих сыновей и рассказать о приключившемся с ним, выдать указания и советы по дальнейшим действиям. Мягко и ненавязчиво посоветовал ему не останавливаться на достигнутом результате, оставляя недобитыми правящие дома острова. Какие бы договоры о перемирии ни заключили даны, всё равно долго будут завоевателями для местных. Нужно пройти метлой по всему острову и смести королевский мусор в стылое море. Тогда некому будет возглавлять мятежи, собирать войска против завоевателей. А простым жителям всё равно, кому налоги платить, лишь бы законы работали и дышать можно было спокойно. Напоследок сказал:
– Англы как плесень. Проникают во все неприметные и вроде бы закрытые щели, осваиваются и приживаются. А потом начинают разрушать всё то, к чему присосались. И выжечь эту плесень можно только огнём и калёным железом. Для них есть только одна земля – их остров. И один народ – они сами. Остальные – пыль на сапогах их воинов. Помни об этом сам и остальным вбей в головы.
Откуда всплыло в памяти это выражение, не вспомнил, но смысл вроде был таков. Прозвучало красиво, да и Рагнар впечатлился, а это для нас главное.
Догрузились оловом, пригодится, продадим на юге. А вот местное железо уже стало для нас неактуальным после разработки старорусского месторождения. У нас руда лучше. Посетили и малые верфи, посмотрел, как строятся в Англии современные судёнышки. Нового для себя ничего не открыл, буду смотреть дальше. Впереди знаменитые судостроительные верфи Средиземноморья.
Делать на острове нам было нечего, и мы отправились в дальнейшее плавание. Альбион обойдём с юга, посмотрим, что в проливах творится.
С самого начала поход не задался. Только повернули на запад, как влипли в плотный густой туман. Паруса сразу отсырели, обвисли мокрыми тряпками. Поневоле вспомнилось, как где-то читал, что мореходы севера пропитывали их жиром от такой беды. Но нам и так хорошо, высохнут рано или поздно, зато вони нет. Главное, чтобы порох не отсырел.
Простояли сутки, дождались хорошей погоды, просушили паруса и одежду, с наслаждением наконец-то избавившись от промозглой сырости. Горизонт был чист, ни одного паруса не маячило вдалеке. Ну и ладно. Вспомнилась было мысль заглянуть в Ирландию, посмотреть, что там происходит, но, подумав, отказался от этой заманчивой идеи. В следующий раз. Да и Рагнар отсоветовал. Пусть там для начала варяги приживутся.
В пустынном море идти было страшновато, не хотелось выйти в Атлантику, поэтому решили держаться неподалёку от материкового побережья. По пути составляем карты, рисуем пройденный путь и поглядываем на горизонт. Вдруг кто на нас решит напасть. Раненые наши поправляются, начали выходить понемногу на палубу. Морской воздух, а главное золотые руки нашей лекарки оказывают на них прямо волшебное действие.
Понемногу начали уходить к югу, так и следую береговой черте. Пираты и другие желающие нашего добра нас не тревожили, поэтому становилось скучно. Ежедневных тренировок с оружием и без экипажа уже не хватало. Приходилось придумывать другие занятия, и я начал потихоньку учить людей языкам и рассказывать о странах и людях, где нам предстоит побывать. Что знал, конечно. Дракар Рагнара так и держался позади, как привязанный. Несколько раз вождь подходил к борту и предлагал высадиться на недалёкий берег, особенно, когда в пределах видимости появлялся очередной небольшой городишко, но если честно, просто не хотелось связываться, да и особого смысла не было. Цель другая у нас. Хотя всё равно высаживаться пришлось.
Идя почти на юг, вскоре уткнулись в берег, уходящий вправо за горизонт почти под прямым углом к нашему курсу. Нужно было определиться. А тут, как по заказу, впереди открылось просторное устье какой-то реки, перед которым мы и убрали паруса. Рагнар мгновенно нас догнал и перепрыгнул ко мне на борт.
– Ярл, а давай мы вперёд пойдём, кровь в жилах разгоним, а то руки к мечу тянутся. Размяться нужно людям.
– Да вы же всех там перебьёте, а нам нужно только лишь с местными переговорить, узнать, куда мы попали, что дальше будет.
– Да не переживай, наберём мы тебе пленных, допросишь и всё узнаешь, а потом и отпустишь. Ну что, пустишь нас вперёд? Клянусь, просто так никого не тронем.
Ну и как быть? И разбойничать не хочется, и данов не удержишь. Вот же прицепился к нам, теперь покоя не будет, мирно нигде не пройдёшь. А с другой стороны, что я переживаю? Чем сильнее местных потреплет, тем нам потом будет легче. Да пусть идёт.
– Да иди. Только мне пленных побольше захвати там. А то одного притащишь, а он ничего и не знает. А я дальше по побережью пройду, догонишь потом.
– Догоним. Не переживай, псковский ярл, на всех добычи всё равно не хватит. Одному мало, – весело оскалился конунг, взмахом руки подзывая ближе дракар. Коротко разбежавшись по палубе, птицей перелетел через борт шхуны и гулко ударил сапогами по днищу дракара.
– Ты осторожней смотри, а то дно прошибёшь! – рассмеялся я.
– Этот дракар такой же крепкий, как я. Ничего ему не будет, – в ответ, задрав голову, прокричал Рагнар.
Взвился на мачте чёрный ворон, навалились на вёсла варяги, уходя в сторону открывшегося устья. Вот шальные. Ещё не известно, что там, а они уже рванули. Может, там никого и нет. А я призадумался, не обращая никакого внимания на вопросительные взгляды Бивоя и Ждана. Встряхнул головой, выныривая из раздумий, кивнул утвердительно:
– Ставим основной парус и не торопясь идём вдоль побережья. Пусть разомнутся, а мы пока осмотримся. Нам лить кровь просто так не с руки.
– Боярин, а добыча?
– А оно вам нужно? У вас и так всего хватает. Или на острове не навоевались?
У бойцов челюсти поотвисали.
– Да не в этом дело. Просто….
– Вот то-то и оно, что просто. Делать вам больше нечего. Впереди ещё столько пути, а стычек будет ещё больше, так куда вы так торопитесь? Только-только ваши товарищи выздоравливать стали. Или что? Место в лазарете освободилось, что так торопитесь его занять?
– Ты, боярин, наговоришь сейчас. Никуда мы не торопимся, просто вон варяги понеслись вперёд, ну и мы за ними хотели.
– Аха. Как бычок на верёвочке. Потянули его, он и пошёл. А куда ведут, не знает. Может, на скотобойню?
Смутился Ждан. Отвернулся. Бивой ухватился за штурвал, вперёд смотрит, как будто там впереди сейчас чудо покажется. А может, просто не хочет со мною взглядом встречаться, чтобы не опозориться? Ну и ладно.
– Вы не переживайте. Впереди у нас много схваток будет, нам ещё столько морей и рек пройти нужно и не везде нас спокойно пропустят. Так что привыкайте меч только тогда обнажать, когда он действительно нужен. Но… и наготове его всегда держите. Как-то так… – даже сам задумался, что это я только что сказал. Но бойцам вроде понравилось, вон как довольно переглядываются.
За варягами мы не пошли, остались в море. Парус подняли, телепались по ветру со скоростью улитки вдоль берега, пока не увидели очередную деревушку. Вот тогда и бросили якорь, подойдя насколько возможно к золотистому песчаному пляжику. Правда и пляжиком это чудо было стыдно называть. Это, скорее, целый пляжище, вытянувшийся во все видимые стороны. Красивейшие места с изумрудными отмелями, тёмными пятнами морских водорослей и белеющими на дне ракушками. Вокруг всего этого великолепия сверкающими молниями сновали рыбные стайки. Хорошо тут рыбакам. Кстати, а куда они все запропастились? Лодки на берегу сохнут, поселение стоит пустое. Проверим аккуратно.
Спустили лодку и перебрались на сушу со всеми предосторожностями. Громчика взял с собой, настрожив его держаться рядом. На борту шхуны разожгли жаровни и приготовили к бою пушки. Непонятная тишина вокруг напрягала, и Ждан скомандовал на всякий случай их зарядить.
Развернув лодку кормой к брегу и оставив в ней двух бойцов, плотной коробочкой, держа наготове взведённые арбалеты, мы двинулись вверх по склону к ближайшим домишкам. Даже собаки не лают, и дымом не пахнет, как и отсутствуют полностью ароматы готовящейся еды. А дело к обеду. Очень странно.
Пересекли невидимую черту границы поселения, оглядываясь по сторонам. Окраина встретила пустыми проёмами чёрных окон и мерзким скрипом рассохшихся калиточек в низких заборчиках. Заглянув через плетень, увидел распахнутые двери и разбросанные по небольшому двору вещи. А на плотном утрамбованном песке двора подозрительные тёмные пятна. Понятно. Уже кто-то порезвился в этом селении. Есть ли смысл нам тут находиться? Вряд ли кто тут и остался, хотя всё может быть. Судя по реакции собаки, а точнее по отсутствию оной, вокруг никого. Надо идти дальше. Прошли всё селение – пусто вокруг, только ветер играет пылью между заборами и пустыми домами. А вот тел не видно и домашняя скотина отсутствует. Вышли на околицу, оглядывая раскинувшиеся вокруг небольшие огороды и засаженные чем-то поля. Невдалеке зеленеет плотная стена леса, надо бы до неё добраться, наверняка там уцелевшие жители прячутся. Только пойдут ли они на контакт, вот в чём вопрос? Задумавшись на мгновение, оставляю бойцов на месте, а сам с Громом выдвигаюсь к лесу, резко оборвав все возражения. Пусть лучше наготове будут, а мне только плен может угрожать. А насчёт этого Гром предупредит. Броня у меня хорошая, опасаться, конечно, нужно, от дурной раны никто не застрахован, но это от дурной, которой я, надеюсь, не получу. А одному больше шансов на кого-то наткнуться. Так и получилось. Ещё на подходе к лесу по шевельнувшимся ветвям на опушке сразу заметил наблюдателя, да и пёс сразу же насторожил уши в ту же сторону. Сразу соваться в лес не стал, а так и остался на опушке, подойдя к кустам почти вплотную, и остался стоять, ожидая какого-то развития событий. Лишь бы не пришлось так стоять до посинения. Вдруг местные не захотят идти на контакт, а просто отступят и уйдут. Так и стоял, прислушиваясь к крикам птиц и шелесту листьев. Наконец-то включился мой дар, о котором я, честно сказать, давно забыл. Я стал даже различать дальние шорохи, стуки копыт косули в лесу, и вот оно – тихий и осторожный шёпот. Дети. О чём это они? Послушав немного, начал понимать местную речь. Картина постепенно вырисовывалась полностью. Опасаются детишки по праву. Ждут от меня подлости. И вот как с ними договариваться? Орать на весь лес, что я весь белый и пушистый? Так судя по тому, что я услышал, вряд ли мне поверят. А услышал я следующее.
Несколько недель назад к берегу подошло несколько быстрых чёрных судов, откуда прямо в воду повыпрыгивали огромные и страшные люди. Мужчин в поселении осталось мало, да и те только старые и немощные. Все боеспособные ушли на войну с арабами. Поэтому защищать поселение оказалось некому. Норманны, а так они себя называли, быстро вырезали пытающихся защищаться стариков и увечных и занялись грабежом и насилием. Пробыв на берегу несколько дней, корабли ушли дольше вдоль побережья, а успевшие убежать жители до сих пор опасаются возвращаться в родные дома. Кое-как похоронили убитых да собрали оставшиеся от захватчиков вещи. Так и сидят в шалашах в лесу. Всё это мне удалось узнать, подслушав разговоры между собой испуганных нашим появлением детишек, сейчас рассказывающих о нас нескольким взрослым. Да каким там взрослым, судя по голосам, таким же детям, только чуть старше. Ладно, направление на лагерь я получил, осторожно надо пройти и поговорить. Стараясь не шуметь, пробрались по тропинке до лесного лагеря. Вот глупые. В лесу спрятались, а тропинки к своему лагерю уже натоптали. Так вас любой найдёт.
Спрятавшись за толстым стволом раскидистого дерева, я осмотрел полянку. Несколько шалашей, крытых уже подвявшими ветвями, чуть дымящийся между ними костерок и столпившаяся группка около самого большого сооружения. Опасности великой я для себя не наблюдаю, можно выходить. Убрав оружие, с пустыми руками выхожу на поляну и иду к людям. Заметили меня только тогда, когда я почти вплотную подошёл. Понятно всё с ними. Тишина. Огромными глазами смотрят то на меня, то на собаку, и непонятно, кого боятся больше. С лиц даже загар спал, так они побледнели от страха. А в глазёнках ужас так и стынет. Надо что-то говорить, а что сказать-то? Мир, дружба, жвачка? Не пойдёт. Медленно приседаю, положив ладонь на холку собаки и прижимая его к земле. Пёса шумно укладывается, а я остаюсь на корточках и пытаюсь улыбнуться детям. Свободной рукой стаскиваю шлем и, наконец, замечаю какое-то облегчение на ребячьих лицах. А в по-прежнему широко распахнутых глазах стоящих почти рядом детей замечаю позади себя отражение какого-то движения. Ещё успевает промелькнуть мысль: «Вот откуда облегчение. И на фига я шлем снял?»
А тело, подчиняясь рефлексам, уже откатывается в сторону. Выпрямиться я не успею, остаётся только падать на бок и перекатываться, что и делаю. Собака выворачивается из-под руки и с резким разворотом с ходу прыгает куда-то назад, издав горловой рык. Даже у меня мороз по спине проскочил. Успеваю ещё заметить краем глаза, как в ужасе замерли ребятишки. Вскакиваю на ноги, одновременно в руках уже приготовленные к бою меч и нож. Когда успел вытащить? Быстрыми боковыми шагами смещаюсь в сторону, чтобы видеть и детишек и напавших, оставляя за спиной свободное пространство. Как же мы так их проворонили? Ладно я, а собака-то как так опростоволосилась? Мысли проносятся в голове, пока впитываю обстановку, и почти сразу же расслабляюсь. Убираю оружие в ножны и подхожу ближе к живописной, раскинувшейся на примятой пожухлой траве группе.
Моя собака, видимо исправляя свой промах, сбила напавшего с ног и теперь придавливает к земле передними лапами замершее на траве тело. Рядом валяется огромная дубина, даже не дубина, а скорее небольшое бревно. Мне бы хватило. С моего места открывается интересная картина. Задравшееся при падении платье открыло длинные, стройные ноги, загоревшие почти до колена, а выше сверкающие холодной молочной белизной. Нижнего белья нет, и мои глаза целомудренно перескакивают выше, хотя так и норовят задержаться на пропущенном. Вот где меня длительное воздержание накрыло. Даже странно, почему раньше такого не было, сколько перевидал разных девок и женщин, а так не плющило.
Подхожу ближе. Громчик поднимает голову, продолжая рычать. Из оскаленной пасти с зубищами, как у крокодила, капает слюна на грудь лежащей девушки или женщины, что, впрочем, не столь важно. Важно, что грудь также достойная. Тонкое полотно чётко обрисовывает соблазнительные округлые формы, волнующие мой взгляд. Да что со мной такое? А я ещё и лицо не рассмотрел. Может, там страшила какая? Да ни фига, обыкновенная сельская красотка. Возраст определить не получается, навскидку лет так двадцать – двадцать пять. Кто её знает. Становится жалко роскошных чёрных волос, раскинувшихся густыми прядями в траве и пыли. В углах крепко зажмуренных глаз прочертили мокрые дорожки мелкие слезинки. Ну да, у Грома-то вес не детский, а он ещё и своими лапищами на грудь навалился, только позавидовать и остаётся. Бл… Что я, совсем берега потерял, что ли? О чём думаю? Вместо того чтобы помочь бедной девушке, стою тут и размышляю, не забывая, впрочем, любоваться доступными взору картинами. Стоп, у меня же жена где-то там осталась. В мозгу сразу полегчало, и я наконец-то даю команду Грому оставить девушку в покое.
– А вот не надо было на нас с дубиной бросаться, – с этими словами протягиваю незнакомке руку, предлагая подняться.
Впрочем, моей помощи не требуется. Как только тяжесть с груди пропала, девушка осторожно приоткрыла глаза и мгновенно оказалась на ногах, что-то фырча про себя и яростно оправляя платье. Ну и на нас с Громом попутно посверкивая своими глазищами. А глаза тоже красивые, да и сама девушка ничего так, если умыть и почистить. Хотя истинную красоту никакой грязью не замажешь и не скроешь.
А ребятки так и стоят замершей кучкой на месте. Ну и хорошо. Пусть стоят. Опускаю взгляд на собаку и сталкиваюсь с огромной виной, плещущейся в ее глазах.
– Всё нормально, это я виноват, что заставил тебя прилечь и расслабиться, – успокаиваю собаку.
Стремительно меняется выражение глаз, и вот оттуда уже опять полыхает ярость. В чём дело? Да это опять наша девушка. Уже воспользовалась тем, что я отвлёкся, и успела ухватить свою деревяшку. Теперь стоит напротив, сжимая её двумя руками так, что даже пальцы побелели. Шустрая какая. И что опять делать?
Отступаю назад. Ну её. Что мне с ней, силами мериться, что ли? Ещё немного отойду, на всякий случай, а то страшнее разъярённой женщины может быть только другая разъярённая женщина.
Отступив, как мне кажется, на достаточно безопасное расстояние, пользуясь услышанными ранее от детей знаниями, начинаю разговор. Вряд ли мне сразу ответят, но попробовать-то стоит?
Вот только с чего начинать? А начну-ка я с себя.
– Не бойтесь. Ничего плохого мы вам не сделаем. Хотели бы, давно бы сделали. Мы просто путешественники, торгуем разными товарами…
А что это они сразу так напряглись, как будто бежать собрались?
– Да что вы так перепугались?
И тут в голову приходит простая мысль. Они же наверняка думают, что мы людьми торгуем.
– Да не работорговцы мы. Наоборот, рабства у нас нет. Мы с ним боремся, уничтожаем, где увидим. А торгуем обычными товарами: лес, пенька, масло, ткани, мягкая рухлядь. Да разным торгуем. Плывём сейчас мимо, да немного заблудились и хотели путь разузнать. А тут пусто вокруг. Хорошо, что ребятишек услышали, вот и решили поговорить. Что у вас произошло?
Ну хоть какая-то реакция появилась. Запереглядывались. Девушка осторожно опустила свою дубину, но из рук не выпустила. Осторожно переступая босыми ногами, не спуская с нас глаз, медленно перешла к детям, которые сразу же её облепили со всех сторон. Дубинка упала на траву, а руки замелькали по плечам и головам ребятишек, как крылья испуганной птицы-матери. Да ну, она же молодая совсем, не может у неё столько детей быть.
Продолжаю болтать всякую чушь, и ребята наконец-то оттаивают. Да и страшная собака укладывается на траву и прикрывает глаза. Постепенно завязывается хоть какой-то разговор. С трудом выясняю, что тут побывали норманны на своих страшных кораблях. Мужчин в поселении совсем не осталось. С юга уже который год нападают арабы, вот ушли защищать перевалы все, кто может держать в руках оружие. А в поселении остались старики, женщины и дети. А тут и норманны навалились. Сначала прибежали гонцы с горестными вестями из прибрежных селений, а вскоре и сами захватчики пожаловали. Налетели, безжалостно расправляясь с нерасторопными и неуклюжими стариками, похватали кое-какое добро, повязали не успевших убежать девок и детей и ушли дальше, оставив после себя трупы и страх. Вот и боятся теперь люди возвращаться в свои жилища. А ну как вернутся варяги? В лесу остались те, кому идти совсем некуда, остальные сразу же ушли в глубь материка к дальним родичам. М-да. А тут и Рагнар пошёл на свой любимый промысел. Вот сейчас вернётся и опять страху на детей нагонит. Меня врагом сделает. Да не хотел же я его отпускать. А как удержишь? Ведь в это время не поймут меня. Надо нам с ним как-то по-другому свои отношения строить. А то не доведёт до добра такое совместное плавание…
Пока налаживал хоть какие-то отношения и завязывал разговор, прошло время. Мои наверняка места себе не находят, и надо бы их как-нибудь успокоить. Договариваюсь с ребятами о небольшой передышке в разговоре, да и приготовить поесть что-нибудь нужно. Тут же выясняется, что с продуктами у лесовиков не очень. Что в лесу добудут, то и, как говорится, употребляют. А рыба? Какая рыба? К берегу боятся выходить. Ну и огородики, конечно, выручают. А урожай ещё не вызрел. Понятно. Уговариваю их немного подождать и обещаю принести кое-какой провизии. Обещают. Мне ничего не остаётся, как поверить и уйти. Если убегут, искать не буду. Хотя жаль. Девушка вроде немного оттаяла, чуть расслабилась, по крайней мере, как свою увесистую дубинку из рук выпустила, так больше не поднимает. Жаль будет, если уйдут. Хотя странная она немного, никак на местных не похожа. Если только одёжкой. Хотя волосёнки у всех тёмные. Что же меня насторожило? И уже на обратной дороге, вспомнив тонкие руки, не огрубевшие от тяжёлого физического труда, наконец сообразил, что меня насторожило. Никак она не похожа на крестьянку. В голову тут же полезли мысли о спрятавшейся в глуши принцессе. Тьфу, начитался в своё время романов Дюма и иже с ним. Плюнув и выкинув пока из головы всяческие домыслы, поспешил на берег, ребята там совсем заждались. Дозор обозначился на околице. Это радует, не расслабились.
– Да беженцы там в лесу спрятались. Пока разговорил их, время и прошло, – пришлось на ходу в двух словах объяснить причину долгой задержки.
– И что теперь? – прилетел вопрос в спину.
– Что? Возвращаемся на корабль. Соберём кое-какой еды и отвезём на берег. Дети там в основном. Заодно и попробую узнать, где мы всё-таки оказались, а то и забыл расспросить.
Согласное сопение позади, и мы, убыстряя шаг, поспешили к лодке.
На борту коротко поведав обступившим меня бойцам обо всём услышанном и дополнив рассказ своими мыслями, попросил накидать в мешок сухарей да чего-нибудь такого съедобного и отправился назад в прежнем составе. Вскоре уже раздвигал ветви кустов, пробираясь по той же тропинке к лесному лагерю.
Впереди перебирал лапами Гром, а мои бойцы остались в этот раз на околице и опушке, выставив парные секреты. Так оно будет надёжнее.
Оказавшись среди шалашей, даже облегчённо выдохнул, сбрасывая тяжёлый мешок. Не убежали, а я уже опасаться начал, больно тихо было вокруг. Встретили меня не то чтобы настороженно, но с небольшой опаской. Впрочем, она быстро развеялась, когда ребята заглянули в принесённую торбу. А вот и моя новая знакомая. Впрочем, не совсем она. Навстречу мне из шалаша вышла совсем другая женщина. Роскошные волосы перехвачены сзади какой-то тесьмой и закрыты чем-то ажурно-воздушным. Тёмно-зелёное подобие жакета, тонкая белая рубашка с длинными рукавами, кружевной воротник и такие же манжеты. Широкий пояс, к которому пристёгнуты с одной стороны широкий и даже на первый взгляд массивный и очень серьёзный нож, а с другой – длинный или длинное… Да не знаю, что. То ли меч, то ли ещё что. Короче, холодное оружие в богато изукрашенных ножнах. Вместо юбки шаровары. Ну и наконец, сапоги. То есть это на мне сапоги. А на ней сапожки, красивые и даже щеголеватые. В голове мелькает мысль, что сказки про принцесс могут и сбываться. Тут же себя одёргиваю: какая принцесса тебе, старый козёл, у тебя жена дома и сын примерно такого же возраста, как эта девушка. Пока раздумывал да одёргивал себя, девушка подошла ближе и, остановившись, гордо задрала подбородок, смешно выставив одну ногу вперёд. Вопросительно на меня посмотрела, как будто чего-то ожидая. А что? Еду принёс, что ей ещё нужно?
Затянувшуюся паузу прервала сама девушка, видимо потеряв всякую надежду на моё понимание. Тяжело вздохнув, мол, что с невежи взять, грациозно присела в каком-то немыслимом на этой лесной поляне реверансе и представилась:
– Графиня де Фезансак.
П…ц! Занавес.

Глава 12
Когда боги смеются. И один в поле воин

Очнулся я не от взгляда, насмешливо-снисходительного, а от прозвеневшего весёлым колокольчиком заразительного мелодичного смеха. Как ручеёк прокатился по камушкам… Проморгался, помотал головой, прокашлялся, вызвав очередной весёлый смех. Надо приходить в себя. Да и кого не сбило бы с толку волшебное превращение пусть и милой, но простой девушки в знатную и не менее милую от этого аристократку. Ладно. Как бы представиться? А если так:
– Боярин Владимир Псковский.
И раскланиваюсь так, как видел в фильмах про мушкетёров. Запоздалая мысль о том, что эти времена ещё не скоро наступят, приходит в голову только тогда, когда опять звенит весёлый, заразительный смех, а я покрываюсь багровой краской стыда от конфуза. Совсем голову потерял и забыл, что на ней, голове то есть, шлем надет. Да ещё и не застёгнутый, который и свалился наземь при моих активных расшаркиваниях и упрыгал в сторону, забрякав железом и прокатившись полукругом по вытоптанной траве. Надо как-то выкручиваться. Развожу руками со сконфуженным видом, подбираю потерянную железяку и цепляю на пояс. Поднимаю глаза и тону в прекрасных бездонных тёмных омутах, чётко очерченных длинными пушистыми ресницами, под тонкими соболиными бровями. Девушка задумчиво смотрит на меня, тихо хмыкает и, чуть склонив голову, медленно произносит:
– Боярин? Чему соответствует ваш титул? И Псковский, это где?
– Титул соответствует графскому. Город Псков далеко отсюда, на восходе, – отвечаю практически без задержки, мгновенно сопоставив текущие реалии и имевшиеся у меня знания.
А сам отмечаю смену эмоций на загоревшем милом лице, от облегчения до досады. Почему? Постепенно разберёмся, да и я начинаю приходить в себя, полученный эмоциональный шок прошёл, и голова наконец-то мыслит так, как и должна. Не хочу себе признаваться, но полученная встряска изумила. Как током тряхнуло. Руки до сих пор подрагивают. В уши врывается разноголосый шум детских голосов вокруг, недоумённое ворчание изумлённого моим поведением Грома, шум листьев в кронах деревьев от налетевших порывов ветра и разноголосое пение лесных птиц. Треплю собаку по шёлковой голове, успокаивая своего друга и успокаиваясь окончательно сам. Похоже на гормональный взрыв. Я же не юноша, какой может быть взрыв в моём возрасте… И память услужливо открывает фрагмент давнего разговора, где мне было обещано постепенное омоложение бонусом нахождения в этом мире. Вот оно в чём дело, это я молодею, оказывается. Жаль, что зеркала нет, посмотреть бы на себя. Припомнил и прилив физических сил, и увеличение выносливости, да и чувствовать себя в последнее время стал гораздо лучше. Опять же шевелюра погустела и потемнела. А то уже залысины присутствовали. Вот павлин! Разлюбовался собой! Тут же обрываю дурацкие мысли и прихожу в себя. Хоть понятно теперь, почему меня так приплющило. Ладно, разберёмся. Почему-то сейчас всё произошедшее вызывает только досаду, досаду на себя, что поддался эмоциям, досаду на эту красивую девушку, которая сыграла роль катализатора, и огромная досада на богов, замутивших всю эту авантюру. Задираю голову вверх и, прищурившись, вглядываюсь в бесконечную голубую высь. Ну, держитесь. Словно в ответ, где-то в вышине прокатывается насмешливый гром. Ну-ну.
– Боярин, – растягивает мой титул графиня. – Можно я вас так буду называть? – И смотрит вопросительно.
А у меня там кони не кормленные, почему-то вспоминается мне шутка моего времени, и я непроизвольно фыркаю, не сумев полностью задавить смех.
– Извините, это к вам не относится. Вспомнились родные места. А называть так, конечно, можно. Прошу простить мне моё поведение и реакцию, но я никак не ожидал встретить в этой глуши, посередине леса такую прекрасную незнакомку, да ещё и аристократку знатного рода.
Немного лести никому не повредит, а от меня не убудет. Вон как румянец через загар пробился. Красивая.
– Как же вы тут оказались? Каким благословенным и попутным ветром занесло вас в эту глушь? Хочешь не хочешь, а этикет никто не отменял и вести себя нужно подобающе. Другой вопрос, нужно ли это мне, но и свинтусом невоспитанным в её глазах выглядеть как-то не хочется. Хотя, по легенде, происхождение у меня почти местное и язык я знаю. Значит, должен соответствовать.
– История длинная и запутанная. В силу своего возраста и положения многое мне неизвестно. А то, что знаю, могу рассказать. Смею надеяться, вреда вы мне не причините?
– Вреда не причиню, в чём клянусь. Даже могу предложить вам свою помощь и доставить вас к вашим родным, если они у вас есть и вам есть куда возвращаться. Мой корабль к вашим услугам.
Вон как завернул. В духе Дюма. Даже самому понравилось.
– Я подумаю, – благосклонно склонила красивую голову. – Спасибо за щедрое предложение. А история простая. Моему отцу, графу де Фезансаку, королём был дан титул графа Бордо, но этого ему показалось мало. Отец всегда был очень честолюбив, говорил мне, что в нас течёт голубая кровь Каролингов и наше место гораздо выше того, которое мы занимаем сейчас. Поэтому, как только до него дошёл слух, что кресло герцога Васконии освободилось и прямых наследников нет, он поспешил заявить свои права и с приближёнными из ближнего круга отправился сюда. Ему удалось занять герцогский престол, но, к сожалению, счастье моего отца было недолгим. Постоянные стычки с арабами на границах, а потом и тот проклятый набег норманнов. После одной из многочисленных битв отца не стало. Армия разбежалась, ближний круг рассорился в попытках прибрать к рукам опустевший герцогский трон, а про меня все, к счастью, забыли. Да и не принимали в расчёт в силу моего детского возраста. Хотя сейчас я с ужасом думаю, что бы случилось со мной, если бы кому-нибудь из них в голову пришла мысль связать себя узами брака со мной и таким образом получить законную власть. Слава богу, король прекратил эти раздоры. Герцогство Васкония прекратило своё существование, а на его месте основалось совсем другое – Гаскония. Про меня тогда сразу же забыли, хотя и так, к счастью, никто не помнил. С северо-востока давили норманны, с юга – арабы. Всем стало не до меня. Вовремя убежать мне не удалось, хотя в королевстве у меня остался дедушка, поэтому пришлось скрываться в одном из поселений, жители которого лояльно к нам относились и любили моего отца. Всё-таки он был очень хорошим человеком, и душа у него была благородная. Больше года я прожила в этом поселении. Возможности перебраться в королевство не было никакой. Морем было опасно, вокруг сновали огромные суда с норманнами, перевалы перекрыты арабами. Они уже почти все земли захватили вокруг, только мы ещё держимся. Так и жили до последнего времени, когда на поселение в очередной раз напали морские разбойники. В этот раз нам не повезло. Безжалостно вырезав стариков и увечных, похватав женщин и подростков, пришлые разграбили дома и вскоре ушли в море, разозлённые скудной добычей. Все, кому удалось убежать, сначала скрывались в этом лесу, а потом разошлись по родичам. Остались те, кому некуда идти.
Внимательно выслушав короткий и эмоциональный рассказ, я задумался. Помочь-то я, конечно, помогу. Слов нет. А вот что с детьми делать? Может, с собой взять? Мне люди всегда нужны, сделаем из них человеков. Единственная проблема заключается в том, что со мной вторым судном идёт как раз такой же чёрный дракар Рагнара. Увидят его, и всё. Прощай все мои благие намерения, на которых можно будет ставить большой и жирный крест. Надо что-то придумать.
– Графиня, я сейчас отправлюсь на свой корабль и дам приказ приготовить всё необходимое для того, чтобы принять вас и детей с должным вниманием. Если кто-то из них согласится остаться со мной, я возьму их в команду на своё обеспечение. Будут работать и учиться. Позабочусь о них. Пока меня нет, пусть подумают над моим предложением. Потом вернусь, и мы все вместе пройдём ко мне. Будете моими гостями на время плавания. Там и разберёмся.
– Благодарю вас, граф.
Грациозно откланялась и сразу же, практически без перехода, скомандовала так и стоящим чуть в стороне ребятам:
– Граф милостиво согласился отвезти меня к моим родным. Кто желает, может также отправляться с нами и остаться служить на корабле. Будет у вас еда и кров над головой.
Ладно, пусть они пока разбираются между собой, а я поспешил вернуться на берег, надо решать основную задачу. Караульные посты так и оставил пока на своих местах, предупредят если что.
Рагнара, к счастью, пока не было. Отправив к кораблю лодку с указаниями подготовить к встрече команду и приготовить мою каюту для проживания гостей, вернулся назад. Пока есть возможность, нужно успеть перевезти всех на борт, а там и довести уже всю информацию. Сложно-то как всё.
Переезд прошёл спокойно. Почти все ребята дали согласие отправиться со мной, кроме нескольких самых старших. Это понятно, они уже почти взрослые по меркам этого мира и скоро им защищать свою Родину. Уважая это достойное решение, передали им часть трофейного оружия и снабдили простенькими луками и стрелами, захваченными у англичан. У нас этого добра было с избытком, а ребятам пригодится. Подкинули и немного провизии на первое время. Дальше они сами. Команда приняла гостей достойно. Подивились на красоту графини, что было, в общем-то, понятным и ожидаемым, спокойно приняли ребятишек под своё покровительство и даже, как мне показалось, обрадовались этому занятию. Хоть что-то новенькое в монотонном плавании будет. Кино-то нет.
В то время, когда гостья обустраивалась в моей каюте, я осмотрел выделенную мне койку Ждана. Старшина потеснил команду в общем кубрике, где с приходом ребят стало шумно. Разложил свои вещи, посидел немного, приводя мысли в порядок, и вышел на палубу, первым делом оглядываясь назад и опасаясь увидеть в море знакомый силуэт. Пока никого, задерживается варяг. С одной стороны, это хорошо, а с другой – у меня сейчас появляется великолепная возможность отвезти графиню к родичам, оставив на берегу пост с воинами. Если увидят Рагнара, дадут сигнал и предупредят. Пусть ждёт или дальше идёт по своему плану. И о норманнах впереди не забыть бы его предостеречь, а то нарвётся горячий парень.
Пока в голове обкатывалась эта идея, подозвал Бивоя и Ждана, надо раздать указания. Облокотившись на борт и наблюдая за неспешным мельканием серебристых тел в глубине морской воды, утвердился в своём решении. Вот только принять его оказалось очень тяжело, что-то не давало мне решиться, и я понимал, что. Зажав эмоции в кулак, обернулся к подходившим друзьям.
– Снимаемся с якоря и возвращаемся назад. На берегу оставляем пост, который подождёт Рагнара и даст ему сигнал дымом. Пусть или ждут нашего возвращения, или уходят вперёд. Только предупредить не забудьте о норманнах впереди. Мы постараемся быстро обернуться. Графиня попала в тяжёлое положение, и её нужно отвезти к родственникам. Заодно у них загрузимся отличным вином, которое там производят. Командуйте.
– Детей там же оставим?
– Захотят высадиться, пусть уходят. А кто изъявит желание остаться у нас, пусть остаётся. Отправляйте лодку с бойцами на берег, отходим.
Проснулась шхуна, разлетелось мирное спокойствие жаркого дня, зашевелилась команда, подстёгиваемая отрывистыми командами Ждана и Бивоя. Ссыпались в лодку проинструктированные бойцы, и глухо ударил о борт поднятый якорь. Расправились паруса, стараясь поймать слабый ветер, заскрипели канатами, зашелестели, напряглись и медленно потянули тяжёлый корабль, удаляясь от берега.
Приоткрылись двери, показалось прелестное личико в обрамлении пушистых чёрных волос, и графиня, заметив меня у борта, глянула вопросительно. Пожав в ответ плечами, пригласил на палубу, показав место рядом с собой. Графиня мой жест истолковала правильно и вскоре уже стояла рядом, расспрашивая о моих планах. А какие планы? Возвращаемся назад, ищем её родственников. Если всё в порядке, графиня остаётся с ними, а я следую своему прежнему маршруту. Как-то так. Пока моя собеседница что-то весело щебетала, я не сводил глаз с удаляющегося берега. Лишь бы дракар Рагнара сейчас не показался, не хватало мне ещё потом объясняться и успокаивать своих гостей. Могут ведь подумать всё что угодно. И не оправдаешься ведь никак. Пока везло, в море было пусто. Ну как пусто? Чайки присутствовали.
– Вы меня совсем не слушаете. О чём задумались, боярин?
– Простите.
– За что? Это вы меня простите. Стою тут, надоедаю глупыми разговорами, а у вас, понятно же, своих забот хватает.
Посмотрел недоумённо, кивнул, повернул голову чуть в сторону, пытаясь скрыть внезапно загоревшееся лицо. Хоть не смотри на неё вовсе. И только потом дошёл смысл сказанного, смысл того, что я только что подтвердил своим кивком. Опять прокололся. А девушка обиделась. Тоже смотрит в сторону, надулась, даже немного побледнела. Сколько живу на белом свете, а так до сих пор и не научился понимать противоположный пол. А что делать, слово-то, то есть кивок уже сделан, назад его не вернёшь, придётся как-то исправлять ситуацию.
– Графиня, позвольте спросить? – И, не ожидая разрешения, перехожу к делу: – Вы знаете, куда нам на месте нужно будет идти?
– Нам? Вы намереваетесь лично проводить меня до замка? Это не будет вам в тягость?
– Я намерен удостовериться, что доставил вас в безопасное место, где вам не будет ничего угрожать.
– А что мне там может угрожать?
– Как же? Вы же сами мне рассказали, что являетесь последней и прямой наследницей древнего рода?
– И что? Кроме титула у меня ничего нет. Кому я нужна?
– Я думаю, многие только за одно обладание таким титулом пойдут на всё. Это деньги можно заработать, отобрать, украсть, в конце концов, а вот титул… Титул просто так не получишь… Вам нужно быть очень осторожной. Тем более, вы очень привлекательны, что уже само по себе может быть опасным.
– Опасным? Что же тут опасного? Наоборот, хорошо. Я рада, что вы наконец обратили на меня своё внимание.
Что-то я опять не то ляпнул. Как хорошо в армии – раз, два, кругом, шагом марш. Всё ясно, всё всегда понятно и на своём месте, а тут? Надо как-то выкручиваться. Девушка, конечно, достойная и красивая, голову на раз сносит, но у меня задачи сейчас другие, мне вперёд идти нужно, через моря и реки и что меня там ждёт, неизвестно. Нечего.
– Ладно, на месте разберёмся.
А что это она так довольно улыбается? Опять я что-то не заметил? Не-е, так не пойдёт:
– Графиня, вам следовало бы отдохнуть. Каюта в вашем распоряжении, ступайте, а то вы утомлённо выглядите.
Фыркнула, обожгла огромными глазищами:
– Я вам надоела? Так и скажите.
Развернулась, как кошка, мгновенно, пока я открывал рот, собираясь ответить, и скрылась в дверях. Нет, не моё это – общение с женским полом. Никогда я их не пойму. А может, и не нужно понимать? Вот такая вот мысль пришла в мою бедную голову. Мозги уже выкипели, а всего-то ничего общаюсь. Мотнул резко головой, стряхивая ненужные мысли и эмоции, повернулся к Бивою. Стоят вдвоём с Жданом, ухмыляются. И эти туда же. Этим-то почему весело?
– Что?
– Не-не, ничего, это мы тут о своём беседы беседуем.
– Вы по сторонам лучше смотрите, беседники. Чем у вас личный состав занимается? Детей обустроили, переодели, накормили? Проверю!
То-то же. Тут вам не там. А то, ишь ты, разулыбались.
– Бивой, а ты куда правишь? Ты что, знаешь, куда нам нужно идти? Или ты уже весь местный берег изучил?
Ага, смутился, глазёнки забегали, руки штурвал затискали, ножонками на месте заперебирал.
– Ишь ты, улыбаются они. На тот мыс правь, да по сторонам поглядывайте. Где вперёдсмотрящий? Сам вижу, что на месте. Ещё одного поставьте, не помешает, а то всё провороните. Как мыс пройдём, так ближе к берегу иди, нужно будет узнать, куда нам править. Понял?
– Понял, боярин.
– Хорошо, что понял.
Смотрю по сторонам, никого нет, все попрятались от боярского гнева, никому под раздачу попадать не хочется. Да ладно, я ж чуть-чуть, не сильно, чего бояться? Хотел было от досады сплюнуть за борт, да вовремя спохватился. Нельзя, примета плохая, морской царь рассердится. Замотал головой: всего одна женщина на корабле, и уже проблем столько. Постоял, остыл, подумал. А женщина тут при чём? Мужики сдуру бесятся, гормоны играют, а женщины виноваты? Хорошо мы придумали, всегда есть на кого вину свалить за свои косяки. По-моему, только польза от женского присутствия. Не даёт расслабляться, всю гниль наружу вытягивает, все узкие места показывает. Мне даже стыдно стало за своё поведение. На друзьях решил отыграться, свои промашки прикрывая. Накосячил сам, а виноватыми других делаю. Есть польза от женщин, есть. Совесть даже проснулась.
Ладно, хватит самоанализа и бичевания. Делом надо заниматься, батенька, делом. Что там у нас на горизонте показалось, устье какое-то? Подойдём ближе. Подошли. Хорошо, что устье прикрывал длинный, выступающий в море мыс, и мы его начали обходить по большой дуге. Как только завернули, так сказать, за угол, так почти нос к носу столкнулись с норманнами. Что они расслабились, что мы. Правда, мы быстрее опомнились, благодаря моей вспышке раздражительности, которая и сыграла нам на руку. Вперёдсмотрящий, завидев показавшиеся верхушки мачт, сразу же поднял тревогу, а так как команда скрывалась от боярского гнева в кубрике, то ей оставалось только похватать оружие и подняться на палубу. Шуганув вниз высунувшихся вслед детишек и графиню, приготовились к бою. Задымили погасшие жаровни, засуетились пушкари, заскрипели скорпионы и арбалеты. Мне облачаться в броню не нужно, я и так был в ней. То одно, то другое, так и забыл снять. Пропотел, да и запах от меня, наверное, хороший такой. И как я рядом с графиней стоял? Бедная. Ну вот, что за мысли перед боем? Встряхиваю головой, выбрасывая из неё лишнее, оглядываюсь. Команда к бою готова.
– Бивой, возьми левее, бортом встретимся. Эй, кто там на мачте? Что видишь?
– Вижу дракары, пока два, больше не видно, деревья мешают.
Откуда они тут взялись? Хотя мне же говорили, что норманны побережье грабят. Что-то их много, четвёрка на запад прошла, и тут неизвестно сколько. Пройдём ещё немного.
– Бивой, так держи. Пройдём вперёд, посмотрим, что там и сколько их. Может, удастся бортами разойтись. Неохота биться.
– А может, схлестнёмся? – азартно прогудел в ухо Ждан.
Подкрался незаметно, сопит над ухом. Неймётся ему, и бойцы смотрят вопросительно.
– Вы не на меня, вы туда смотрите! – И киваю на выныривающие один за другим из-за мыса остроносые суда. – Вы к бою готовы? Почему нет доклада?
– Готовы. Мы всегда готовы. А-а… Пушки и скорпионы заряжены, стрелки на местах, абордажная команда наготове.
– Другое дело. А то, гото-овы.
И Бивою:
– Держись так, чтобы можно было развернуться. Узковато тут, что скажешь?
– Узковато, но пока справимся. Лишь бы ветер не стих.
– Это да. На мачте, доклад!
– Пока вижу два дракара. Готовятся к бою, засуетились.
– Боярин, а может, ближе подойдём и ка-ак дадим? – опять Ждан. Не терпится ему. Мне и самому не терпится, но и нам ещё вокруг Европы плыть, а что там будет, неизвестно. Порох беречь надо… и людей.
– Проверь, все ли в броне.
– Все, боярин.
– Красный щит! – закричали с мачты.
– Красный, значит. Вот всё само собой и решилось, и не надо самим голову ломать. А ты переживал. Готовьтесь к бою! – кивнул Ждану и обернулся к нашему шкиперу: – Бивой, а ты почему без доспеха?
– Да я…
– Быстро броню кормчему! – рявкнул в сторону.
Глухой топот, стук дверей, снова быстрый перестук каблуков, шорох и перезвон кольчуги за спиной. Оглядываюсь, кормщик уже облачился, за штурвал держится. Проверяю, все ли в броне? Все. А это что за чудо высунулось на палубу?
– Графиня, спуститесь вниз, сейчас здесь будет жарко.
– Но…
– Без но. Или мне вас силой отвести? Не отнимайте моего времени, не до вас сейчас.
У, как зыркнула. Но хоть ушла. А дракары расходятся, ускоряясь, в клещи берут, с двух бортов заходить будут. Вот мы им и поможем. Больше вроде никого нет. Два судна только.
– Бивой, доверни вправо, идём по руслу. Пушки приготовить для стрельбы на оба борта. Носовому скорпиону по головному дракару, выстрел! Начали!
Как ни удивительно, но выпущенный снаряд прошёл мимо, зарывшись в зелёную волну.
– Ждан, расчёт баллисты будешь каждый вечер тренировать! Позорище! Собрались все! Арбалетчики, по первому дракару стрельба по готовности! Начали!
Пошла потеха. Хоть стрелки не подвели. Тем временем дракары разогнались, убрали вёсла и сближались по инерции, чуть подруливая. Уходить не будем, хотя возможность есть. Раз уж ввязались в бой, надо продолжать. Пора стрельбу переносить на левый борт по второму дракару, а по первому можно и картечью отработать. Зазвенело в голове от звонко ударившей в шлем стрелы, дёрнуло за плечо, разворачивая боком. Метко стреляют, черти.
– Арбалетчики, стрелять только по второму дракару! Пушки правого борта… К выстрелу… Огонь!
Вылетевшие густые клубы сгоревшего пороха сносит ветром, и почти сразу же раздаётся глухой удар в корпус.
– Ждан, вперёд!
С рёвом прыгнули через борт абордажники правого борта, выставив перед собой острые мечи. Залязгала внизу в полной тишине острая сталь, закипела яростная сеча. А я уже не свожу глаз со второго судна, сейчас спешащего на помощь атакующим. Пора в дело вступать пушкам. Ловлю вопросительный взгляд пушкарей слева и сильно киваю головой, до хруста в шее, больно ударившись подбородком о нагрудник. Даже язык прикусил. А нечего рот открытым держать. Теперь уже левый борт заволакивает густой сизый дым, прекращают на мгновение стрельбу арбалетчики, ничего не видно. Опять содрогнулась судорожно шхуна, столкнувшись с налетевшим на неё вражеским судном. Они же мне борта так проломят, сволочи, – поднимается тугая злоба изнутри. На первом дракаре затихает сеча, норманнов почти не видно, да задавят их сейчас количеством, наших-то там гораздо больше. Откашливаясь от попавшего в лёгкие кисло-горького дыма, бросаюсь к левому борту.
– Абордажники, стоим на месте, сбиваем с борта варягов. Арбалетчики, не спим, стреляем!
То там, то тут раздались пока ещё редкие выстрелы, но дым постепенно уходит, давая возможность продолжить стрельбу. Слышу пронзительный рёв перезарядившихся пушкарей:
– Боярин, стрелять?
– Давай!
И страшный залп картечи с левого борта в упор разбивает высокий нос дракара, выкашивает столпившихся у борта варягов, разбивая в щепки румы, вёсла и перемешивая их в кровавую кашу с порванными телами. Опять клубы дыма скрывают увиденную на миг жуткую картину, замирают арбалетчики. Снизу слышатся хриплые стоны, кто-то яростно ругается, кого-то зовёт, а я даже не могу понять, на каком языке, шок от результатов последнего выстрела оказался слишком сильным. Хорошо ещё, что Ждан покрепче меня и опомнился быстрее. Раздавая тумаки ошеломлённым бойцам и приведя их в чувство, промчался вдоль борта, повернулся ко мне:
– Вниз?
Опять только кивнул, как-то отстранённо наблюдая, как горохом посыпались на дракар бойцы.
Расстегнул шлем, стянул с головы, вытер подшлемником пот, заливавший глаза, посмотрел на мокрую ладонь. Лизнул, поморщился – горько. Вот он, настоящий вкус победы.

Глава 13
Возвращение

Ещё звенели мечи внизу на дракаре, но всем нашим было понятно, что уже всё, ещё миг – и победа упадёт в подставленные ладони. Оглянулся на Бивоя, показал рукой на якорь, кивнул утвердительно. Получил в ответ такой же короткий кивок-понимание и задрал голову. Парусов нет, убрали, молодцы. Мимо тяжело пробухали сапогами о настил палубы матросы, спешившие к якорю. Как тяжело бегут, броня вниз давит? Упустили мы этот момент. Надо бы физической подготовкой команды тоже заниматься, а то ногами еле перебирают, пыхтят, тяжко им.
Затихли звуки боя, перестали звенеть мечи, и только стоны раненых и просьбы добить слышались с обеих сторон шхуны. Облокотился на борт и осмотрел дракар. Внизу осторожно переступали через обломки румов бойцы, проверяя уколами мечей лежавших вповалку противников. Начали поднимать наверх своих и чужих раненых. Хоть и мало оставалось нападавших после нашей стрельбы, но сопротивление они оказали яростное. Страшно подумать, чем бы закончился бой, если бы не пушки. Перешёл к правому борту, а там уже начался сбор и передача трофеев.
Надо подсчитать наши потери. Во время боя только и успевал заметить краем глаза, как опускались вниз то один, то другой боец на палубе. Очень плотный был обстрел, да с двух сторон. Если бы не броня… Какого лешего на нас полезли? Грабили бы себе потихоньку побережье, мы бы только спасибо сказали таким союзничкам, так ведь не удержались, зла не хватает, сами полегли и наших сколько побили.
– Боярин, тебе бы к Иве пройти…
– Зачем? – поворачиваюсь к Ждану.
– Да ты на себя-то посмотри. Из плеча стрела торчит. Как ходишь-то, больно же?
Чёрт, верно, а я и не чувствую. И сразу же, как только посмотрел на пробитое плечо, навалилась жгучая дёргающая боль и рука онемела. А я-то ещё думал, почему пальцы постоянно скользят, а это они у меня в крови все. Палубу заляпал…
– Потери есть?
– Есть, – скривился старшина. – Раненых семеро, тяжело трое. Двое убитых… – заторопился, оправдываясь: – Стрелами всех побили и поранили. Убитые оба с носового скорпиона, живого места нет, стрелами искололи. На дракарах всё чисто прошло, ни царапины. Да и арбалетчики не оплошали. Кто ж знал, что у норманнов столько лучников?
– Да уж. Теперь-то навоевались? Или мало всё ещё?
– Да мы-то при чём? Они же первые начали.
Я даже недоумённо в лицо Ждану всмотрелся, не смеётся ли? Очень уж знакомая отговорка, извечная. Вроде нет, на полном серьёзе оправдывается.
– Хорошо. Ты тут командуй, я к Иве пойду, дёргает что-то. Горивой где, я его вообще не видел?
– Ты только не ругайся, боярин. Это он приказал тебе ничего не говорить…
– Что?! – остановился, разворачиваясь в ярости к старшине и потревожив руку. Ослепительная вспышка полыхнула в голове, заскрипел зубами, охнул, повёл глазами в сторону, пытаясь чем-нибудь отвлечь, успокоить себя. Пустяки, это всего лишь боль.
– Да он с абордажниками на первый дракар полез. Жив, жив, ни царапины, ты только успокойся! – зачастил Ждан, опасливо отступая назад.
Я яростно, но в то же время с облегчением выругался. Ну, держись, Горивой. Перевяжусь, поговорим.
Очнулся, темно вокруг. Где это я? Ни пошевелиться не могу, ни продохнуть. Хотел позвать кого-нибудь, но пересохшее горло смогло только что-то еле слышно прохрипеть. Заполошно заколотилось сердце, выпрыгивая из груди, гулкими ударами отдаваясь в ушах. Навалился липкий страх, стал хватать холодными ручонками. Дёрнулся изо всех сил, свалилась вниз тяжёлая кипа одеял, ворвался в лёгкие чистый воздух, в сером мареве проступили очертания каюты Ждана. Фу-у, а я уже, было, испугался, чёрт-те что подумал. А почему меня так завалили? Попить бы ещё. Осторожно нащупал край койки, свесил ноги. Плечо прострелило резкой болью. Замотал головой, откинулся в изнеможении на переборку, перевёл дух, шумно выдохнув сквозь сжатые зубы. Полегчало. Аккуратно утвердился на подрагивающих ногах, голыми ступнями с облегчением ощутил прохладу деревянных досок, сделал пару шагов к двери. Протянул руку, намереваясь открыть, и чуть не провалился вперёд в резко открывшийся передо мною проём.
– Очнулся, боярин? А я только отошёл за водичкой, очень уж ты хрипел, да вот припоздал.
– Горивой, ты, что ли? – просипел я на выдохе.
– Я, я, не узнал? Попей вот, тёпленькой принёс.
Припал к ковшу, ничего не видя и не слыша, захлёбываясь и обливаясь живительной влагой, глотая жадными большими глотками так, что заболело горло.
– Эка ты торопишься. Пей маленькими глоточками, а то облился весь. Ну, попил? Куда собрался? Тебе отлежаться нужно.
– Где мы? Всё в порядке?
– У берега стоим, отошли чуток от устья, где бой был. Помнишь?
Кивнул головой в ответ. Хоть и темно, но увидел что-то Горивой, потому как продолжил:
– Тут бухточка удобная, встали на якорь. Днём убитых похоронили. Раненых, своих и чужих обиходили. Дракары сюда же перегнали. Ночь на дворе.
– А со мной что? – вроде полегчало, дышать стало легче, горло перестало хрипеть, и в глазах прояснилось.
– Ивушка сказала, жар от раны приключился. Сразу стрелу не выдернул, потом ещё разбередил всё, крови много потерял, палуба под тобой вся скользкая была. Сразу сомлел, как стрелу выдернули. Ты что, не чувствовал ничего?
– Веришь ли, даже не заметил в горячке боя. Только когда Ждан потянул к Иве, тогда и задёргало руку.
– Бывает.
– А чего так закутал меня? Я очнулся, даже испугался.
– Тебя сюда перенесли, Ива от тебя не отходила и графиня тоже. А на ночь я их подменил. Мёрз ты сильно, просил укрыть, вот я и навалил на тебя одеял.
– Хочу на палубу выйти, да и нужно мне.
– Ну, если нужно, пойдём, провожу.
– Пошли.
Сделав свои дела, посидел, подышал, стоять сил пока не было, ноги предательски подрагивали.
– Слушай, Горивой, а что-нибудь перекусить найдётся? Сил нет, так есть хочется.
– Сейчас. Тут Ивушка распорядилась жаровню не гасить, бульончик тебе подогревать. Как знала. Махнул рукой, и рядом мгновенно очутился боец. А я никого и не видел. Действительно, ослабел.
Через минуту с урчанием вгрызся в огромный кус варёного мяса, запивая горячим бульоном, с трудом проталкивая в желудок полупережёванные куски. Заглотив принесённое, с сожалением оглядел пустое блюдо. Тут же, как по волшебству, появилось следующее, но уже поданное маленькими изящными ручками. Поперхнулся, поднял голову. Полукругом надо мною склонились Ива и графиня, Ждан и мои бойцы. Даже Бивой свою бородёнку вперёд пропихнул.
– Оголодал что-то, – смутился я. Хорошо, что в темноте не видно, как краска стыда залила моё лицо.
– Ты, боярин, не смущайся, так и должно быть. Много крови потерял, потому и надо теперь силы наедать.
– Ива, а с плечом что?
– Жить будешь.
– Ива!
– Что Ива? Сам себя не бережёшь, а теперь Ива?
– Ну? Говори уж.
– Завтра посмотрим. Если горячки не будет, то повезло тебе, боярин. И не рассиживайся тут, ступай вниз, отлежаться тебе нужно. Кому сказала? Горивой, отведите его.
Вяло перебирая ногами за своей волочащейся на чужих плечах тушкой, добрался до топчана. Накатила слабость, от съеденного пробил пот. А может, от слабости. Прилёг и закрыл глаза. Закружился потолок, завертелся, раскачиваясь. Провалился в сон, как в яму. Утром проснулся, рукой не пошевелить, болит.
– Дёргает рану-то? – как по волшебству, возникла в дверях Ива с ковшом в руках.
– Вроде, нет. Болит, ноет, но не дёргает.
– Выпей вот, – протянула ковш. – Да не спеши, пей маленькими глоточками.
– Покушать бы…
– Принесут, потерпи немножко. Давай, руку посмотрю. Повезло тебе. Сейчас повязку сменю и поешь. Из каюты не выходи. Тебе лучше отлежаться.
– А…
– Горшок у тебя в углу для чего поставлен? Вот в него и а…
– Понял.
– Ну, раз понял, тогда ложись. А я пойду, остальных осмотрю.
Ох ты ж! Горячий стыд прокатился жаркой волной по спине. Только о себе и думаю.
– Погоди. Как там раненые?
– Будут жить. Троим долго ещё придётся отлёживаться… – Помолчала мгновение и продолжила: – Ты уж прости, боярин, что не в своё дело лезу. Только подумали бы вы о том, что скоро на ладье вашей некому будет воевать. После острова раненые не окрепли, тут другие добавились. Уже большей части воинов нет. А ты рассказывал Горивою, что нам ещё три раза по столько же плыть. И что там нас впереди ждёт, никому не ведомо. Боги тебе показывают, не к добру этот поход. Вернись назад, поправь руку, людей на ноги поставь, а потом ещё раз пробуй. Куда так рвёшься? Вот, выговорилась, теперь можешь наказывать.
– Ступай, один хочу побыть.
Тихо закрылась дверь, зашушукались за переборкой, заскреблись. Осторожно просунул голову Горивой, поймал мой взгляд, всмотрелся и уже смелее протиснулся весь.
– Посижу?
– Посиди, – закрыл глаза, проваливаясь в тёмную яму. Всё потом.
Резко выкинуло из сна. Скосил глаза, выдохнул облегчённо, увидев Горивоя.
– Новости какие?
– Да никаких новостей. Мимо никто не проплывал, раненые поправляются, – замялся он.
– Что? – уловил невольную заминку и насторожился.
– Ивушка тебе тут наговорила… – начал было защищать свою супружницу Горивой.
– Погоди. Всё правильно она сказала. Ты сам-то что думаешь?
– Не задался поход. Вернёмся, подлечимся, людей наберём новых. Припасы, опять же, огненные на исходе. Надо новые делать. С графиней что будет, не знаю. Ты же пообещал ей, что до родичей доставишь. Опять время потеряем.
– И что предлагаешь?
– То и предлагаю. Отвозим графиню, если ты не против. Возвращаемся домой, где-нибудь остатки товара распродадим. Подготовимся лучше, и в следующий раз всё получится.
– Что там с постом нашим? Люди заждались. Ночь или день, а то я сегодня и не поднимался на палубу.
– Ночь.
– Утром возвращаемся, забираем бойцов. Потом ищем родичей графини. А там посмотрим, куда дальше.
– А с Рагнаром что думаешь?
– Посмотрим. Бойцов сначала заберём. На палубу выйду, воздухом подышу.
– Выйди, выйди. Пошли, провожу.
– Ты Иву провожай. Я себя нормально чувствую.
– Ну-ну. Чувствует он. Пошли, подышим на пару.
Преодолев лёгкое головокружение, добрался до борта, прислонился здоровым боком. Плечо задёргало, но терпимо. Пошевелился, устраиваясь удобнее, утвердился на ногах. Втянул ночной воздух, до боли в лёгких наполняя грудь. Тиха какая-то там ночь… Как там у классика? И чего-то там ещё про звёзды. Не помню. А ночь действительно тиха. Берега не видно в темноте, только по накатывающим запахам и можно определить его близость. Шумит осторожно море, плюхая мелкой волной о борт. В разрывах облаков проглядывают крупные яркие звёзды. Луна скрыта, надо подождать, пока откроется. Вот и облака пролетели, и вокруг всё озарилось ярким призрачным светом. И почему я ни разу не Айвазовский? Красота ночного моря, близкого берега, освещённого лунным светом, завораживала. Хорошо на юге. Закружилась голова. Слишком много кислорода. Пора в свою каютку.
Утро встретил на ногах. За ночь окончательно оклемался, рука почти не болела, если, конечно, не напрягаться. Попросил подвязать косынку, стало гораздо легче. Подошли к берегу, прошлись по раненым. С кем можно было поговорить, поговорил, выясняя, кто такие и откуда, какими силами пришли. Кстати, выяснилось, что норманны возвращались из Ируна, вволю там порезвившись. Городишко потрясли, хорошенько его ограбив и вдоволь погуляв. Горивой только покивал утвердительно на эти слова. Что-то я про добычу совсем забыл, что мы хоть захватили-то? Ладно, потом, никуда она не денется. Отошли чуть в сторону, надо было принимать решение, что делать с пленными. Вопрос решился буквально за минуту. Лишней крови никто на себя брать не захотел, не дело добивать раненых. Оставили им дракары, всю кожаную броню, кое-какое оружие. Остальное сразу после боя уже было перетащено на наше судно. Ну и хорошо. Напоследок попросил не нападать на наши суда, иначе будет плохо. На скептическое молчание пожал плечами в ответ:
– Дело ваше. Так, как повезло вам, не всем может повезти.
А что? Пока живы. Если повезёт, выживут. Ну а если нет, то значит, не повезло.
Оставив на берегу недоумевающих норманнов, подняли якорь и пошли назад. Нужно забирать наших бойцов. Может, и Рагнар уже там. На недоумевающие вопросы графини пока не стал ничего отвечать, а отослал её к Горивою, сославшись на слабость. Нечего мне сказать, да и разговаривать неохота, всё равно скоро расставаться. Единственное, так это попросил Горивоя предупредить на всякий случай возможную панику при встрече с нашими союзниками. Да разберутся, не маленькие.
Рагнар ждал нас. Горели костры на берегу, мурашами суетился лагерь около чёрной туши дракара, умостившего чёрный острый нос на жёлтый песок.
– Горивой, я на берег сойду, а ты на борту останешься. Приготовьтесь к бою, так, на всякий случай. Мало ли какие мысли у Рагнара появятся, особенно если прознает о побитых норманнах.
– Вот и я так же думаю. Только куда тебе на берег? Может, лучше я схожу, поговорю?
– Раньше надо было нам думать, теперь увидели нас. Не объяснишь им, почему я на борту остался. Бивой, становись рядом с дракаром. Да пушки проверьте и зарядите, пусть будут. Бойцы наши вроде спокойно стоят, встречают, но не расслабляйтесь.
Встали рядом, аккуратно по сброшенным прямо в воду сходням сошёл на берег, раздвигая сапогами упругую волну. Вымок, да и ладно, зато рану не потревожил, высохну. Пошлёпал к встречающей меня группе воинов во главе с Рагнаром, противно и громко чавкая сапогами.
– Заждались тебя, псковский ярл, – конунг внимательно глянул на мою подвязанную руку.
– Пришлось позвенеть мечами. Норманны напали.
– Что, прямо так взяли и напали? Даже не поговорили? – насторожился ярл.
– Из-за мыса выскочили и сразу в бой. Красный щит на мачте подняли.
– Далеко?
– Половину дня на восход. Я раненых приказал не трогать, оставил на берегу. Хочешь поговорить с ними, собирайся и иди за нами. Мы возвращаемся.
– Дальше не пойдёшь? Хотя, что это мы с тобой на берегу говорим? Приглашаю к нашему костру. Там удобнее будет.
– Пошли, коли приглашаешь! – Обернулся и крикнул внимательно наблюдающему за нами Горивою: – Оставайтесь на борту. Я с конунгом переговорю и отходим.
– Торопишься. Посидели бы, выпили. Добыча богатая. Делить нужно.
– Конунг, теперь ты торопишься. Присядем, тогда и будем говорить.
– Пошли, – скривился Рагнар недовольно, развернулся и потопал к костру, загребая песок.
Я чуть задержался, бросил вопросительный взгляд старшему поста. Тот понял правильно, поспешил успокоить:
– Всё в порядке, боярин. Увидели, сигнал подали, встретились и рассказали, как ты и велел.
– Молодцы! Ступайте на шхуну.
Присел у костра, принял протянутый кубок, ухватил кусок жареного мяса. Прожевал, запил, крякнул.
– Отличное вино. Долго вас ждали. Пришлось пост оставлять на берегу. Как погуляли?
– Жаль, что ты с нами не пошёл. Много пропустил. Да, привёз тебе несколько местных, будешь говорить? Только как ты с ними поговоришь? Язык-то знаешь?
– Знаю. Давай сразу и поговорю. Где они у тебя?
– Привести или не надо?
– Не надо.
– Пошли, послушаю, как ты с ними говорить станешь. Чуть в отдалении, под охраной двух воинов, тесной группой прямо на песке сидело несколько грязных и оборванных человек. Увидев приближающегося конунга, испуганно вскочили на ноги и неосознанно сбились плотнее. Как запугали бедолаг. Остановился, внимательно рассмотрел такие недавно ухоженные лица и ободранные руки, рваную дорогую одежду. Не простые люди. О чём мне с ними говорить? Графиня обстановку мне прояснила, какую информацию мне ещё нужно получить? Горивоя бы сюда, да он языка не знает.
– Ответите мне на несколько вопросов и пойдёте домой. Согласны?
Подняли головы, смотрят неверяще.
– А выкуп?
– Не нужен нам выкуп. Лучше ответьте, как место называется, откуда вас взяли, что на юге происходит? Где арабы?
Приободрились вроде, переглянулись, подтолкнули пухленького здоровяка вперёд.
– Арабы на юге, еле сдерживаем их. Захватили нас в Доностии, не повезло нашему городу, только-только вздохнули спокойно после нападения норманнов, как даны налетели, – испуганно вжал он голову в плечи, услышав зловещий хмык Рагнара. Помешкал чуть, но собрался с силами и продолжил: – Отдали всё, что было, как теперь жить будем…
– Ты на жалость не дави. Наверняка в подвале кубышка с золотом зарыта?
Услышав про золото, конунг заинтересовано придвинулся ближе. Поймал затравленный взгляд купца, злобно ухмыльнулся, поиграл ножом на поясе, вгоняя бедолагу даже не в бледность, а в синеву.
– Погоди, Рагнар. Помрёт ещё. Да и оно тебе нужно? Добычу взял и довольно. Пусть хоть что-то им останется.
Скривился недовольно дан, отошёл назад, а у самого глаза довольные, как у того кота, что горшок со сметаной уронил.
– Ты продолжай. Да не бойся, никто тебя грабить больше не будет. Пока. Я-то точно не буду, за других не ручаюсь. Скажи, во-он тот мыс видишь?
– Вижу.
– Что там за ним?
– Хондарибия. Хендай, Ирун, да много что.
– А Бордо далеко?
– Это тебе на север идти нужно. Пройдёшь сначала Байонну, потом будет большой залив, Аркашон, но ты иди дальше. Увидишь большую реку, туда и заходи. Поднимешься вверх, и будет Бордо. Только тебе не взять города.
– Рассказывай.
– Стены у графа высокие и крепкие. Войск хватает, и наёмники есть.
– Я не воевать туда иду. У меня судно товаром загружено, хотел бы его продать. Как думаешь, удастся?
Пухлый с сомнением искоса глянул на меня, на Рагнара. Правильно сомневается, подводит меня конунг.
– Это родич герцога нашего. Встретились недавно. Они на острова шли, – ответил на невысказанный вопрос.
Покивал головой, а что ему ещё остаётся:
– Не знаю. Ничего теперь не знаю. Вся торговля порушена с начала лета.
– Хорошо. Забирай своих людей и уходите. Отпускает вас конунг.
Не обращая больше на них внимания, обернулся к Рагнару:
– Пленников я отпускаю. Дай указание своим воинам пропустить их. Пусть уходят.
– А выкуп?
– Я им слово дал, если честно ответят на вопросы, отпущу.
– Это ты слово дал, а не я. У меня они бы и так всё рассказали.
– Конунг, дело твоё. Хочешь честь мою уронить? – бросил взгляд в сторону шхуны.
На борту зашевелились, почуял стреляный волк Горивой, что горячим запахло. Вот я ввязался. Кто меня за язык дёрнул? Что мне дело до этих пленных горожан? Нет дела. Но и мимо уже не могу пройти. Да и конунг на голову сядет, если слабину почует. Глупая была идея его с собой брать. Хотя он сам прицепился, долг у него. Кстати, может на этом и сыграть?
– Ты за мной зачем пошёл? Долг крови отдать? Или за добычей?
– Хорошая добыча долгу не помешает. Как я тебе его отдам, если ты боя избегаешь?
– Рагнар, пока ты мирных горожан грабил да с девками забавлялся, мне пришлось одному с двумя дракарами схлестнуться.
Ух, как вскинулся, кровью налился.
– Погоди, я не закончил. На долю в добыче, которую ты мне обещал, я не претендую. Забирай всё себе, но людей отпусти. Уговор?
Попыхтел, но трезвый расчёт взял верх.
– Уговор! – и в сторону воинам. – Выведите их из лагеря, да пусть удирают поскорее, пока я не передумал. Помолчал, успокаиваясь, и уже мне:
– Что ты там про схватку с норманнами рассказывал?
– Да напали на меня два норманна за тем мысом, про который я и расспрашивал. Теперь раненые на берегу отлёживаются, кто в живых остался, – чувствуя, как по спине стекает противная струйка пота, махнул рукой, показывая направление.
Тяжело переговоры даются, понервничал сильно. Хоть и шхуна почти рядом и мои люди наготове стоят, но всё равно находиться одному в окружении вооружённой толпы, да не толпы, а отряда опытных и умелых бойцов, страшновато. И что я за этих горожан впрягся? Жалко стало, наверное. Или потому, что с самого начала был против похода Рагнара с нами и, тем более, против таких вот его разминок. Ладно, проехали.
– А дракары?
– Зачем они мне? Там же и оставил. К берегу подтянули.
– Тебе они не нужны? Тогда заберу их себе?
– Да забирай. Там ещё раненые…
– Разберусь, – махнул рукой конунг, напряжённо размышляя.
– Ладно, я к себе. Подумать надо, с Горивоем посоветоваться.
– Иди, иди. Я позже подойду.
По сходням подняться у меня не вышло. Мокрые сапоги соскальзывали с досок, а рана не позволяла удержать равновесие, ведь для этого приходилось сильно наклоняться вперёд. Увидев мою скривившуюся от боли физиономию, Ждан отрядил на помощь пару бойцов, которые и занесли меня на борт. Спускаться было легче.
– Ну, что? – первый же вопрос Горивоя ввёл в ступор.
– Что?
– Что это было? Почему так напрягся? Мы уже к бою приготовились.
– Рагнар пленников приволок, чтобы мне было с кем поговорить про здешние места. А потом отпускать не хотел без выкупа.
– И что? Его право.
– Так он пленников для меня приволок. Значит, мои они, и я что захочу, то с ними и сделаю. Верно?
– Верно.
– Вот и я так же подумал. Рагнару же по-другому захотелось. Еле разошлись бортами.
– Лишь бы обиды не затаил.
– Это да. Про бой ему рассказал и про дракары, оставленные на берегу. Что-то конунг заинтересовался сильно.
– Да и пусть их забирает. Нам лишняя головная боль ни к чему.
– Вот и я так думаю. Смотри, к нам топает, послушаем, что скажет. Графиня, дети где? Что-то давно никого не видно.
– Отсиживаются в каюте, боятся. Пусть сидят, так лучше будет, вопросов меньше.
Прогнувшиеся под тяжёлым телом конунга сходни жалобно крякнули, но выдержали. Притопнув по настилу палубы, Рагнар довольно улыбнулся:
– Крепкий у тебя корабль. Где строили?
– Так у себя и строили. Свои верфи в городе.
– Хороший, быстрый, увезти много может. Только сидит низко, не везде пройдёт. Дракар лучше будет! – и, чуть помедлив, продолжил: – Куда дальше пойдём?
– Думаем с Горивоем. Раненых много, надо бы их домой отправить. А потом можно и продолжить поход.
– Хотел тебе то же предложить. Я бы те два дракара домой отвёл, воинов бы добрал, тебя дождался. Что скажешь?
– Согласен. Собирайте людей и идите к мысу. Я позже подойду.
Бросил Рагнар острый изучающий взгляд по сторонам, задержал его на чуть заметном тёмном пятне на палубе (так и не удалось до конца мою кровь отмыть), кивнул каким-то своим мыслям:
– Торопиться нам нужно, ярл. Будем ждать тебя.
Проигнорировав сходни, мощным толчком перекинул сильное тело через борт и аккуратно вошёл в воду, почти не подняв брызг. Несколькими прыжками выметнулся на берег и зычно заорал, поднимая своих людей. Засуетился лагерь, зашумел без суеты ненужной и вскоре опустел, оставив после себя дымы догорающих костров и кое-какой мусор, на который сразу же налетели вездесущие чайки, прыгая по песку и о чём-то крича и скандаля своими противными скрипучими голосами.
– Что задумал-то?
Шевельнул плечами, тут же скривившись от боли. Забыл. Повернулся к Горивою, кивнул внимательно наблюдающему за нами Ждану. Поманил рукой Бивоя.
– Погоди, все соберутся, скажу.
Дождавшись кормщика, всматриваясь в лица, начал говорить.
– Полежал я тут после ранения, подумал немного. Да и мозги мне тут некоторые прочистили хорошо…
Смутился Горивой, переглянулись виновато между собой мои товарищи, но взгляды не отвели, опять в лицо смотрят. Да тут, по всему, общий сговор.
– Раненых у нас много, половина команды небоеспособна, но вы об этом и так знаете. Есть предложение вернуться домой, пополнить команду, запасы и только после этого продолжить наш поход. Что скажете? Бивой?
– Моя команда не воевала, все на месте, поэтому и говорить не мне.
– Хм, понятно. Ждан?
– По мне бы нужно вернуться. Треть команды только на ногах. Остальные, кто сильнее, кто слабее ранены. Потеряли скольких, носовой скорпион без расчёта остался. Хорошо, что пушкари все целы.
– Осталось сказать, что пороха только-только на пару-тройку залпов, а впереди пираты, арабы, Византия, булгары, хазары. Ответить будет нечем, – подвёл итог Горивой.
Задумался, глядя на солнечные блики в волнах. Много задач я себе нарезал, попытался объять необъятное. Не проглотить такой кусманище с наскока. То, что лучше нам пойти домой, это никаких сомнений не вызывает. Слишком сильно мы на островах отметились. Да, спасли Рагнара, потрепали правящую верхушку, помогли чуток данам, короче, поспособствовали возникшей в королевствах неразберихе. Что из этого получится и получится ли, будет видно позже. По-любому уже не зря сходили, опять же прошли чуть дальше, чуть больше узнали, новые места для себя открыли. Нить рассуждений прервали скрипнувшие двери и высунувшаяся черноволосая прелестная головка, которая быстро осмотрелась по сторонам и, убедившись в отсутствии опасности, вопросительно уставилась на меня своими красивущими глазами. Вот же! Не дождавшись от меня никакого ответа, графиня грациозным, неуловимо быстрым движением оказалась рядом с нами и, тряхнув гривой роскошных волос, спросила:
– Я вижу, мы вернулись обратно?
– Да. Скоро отправимся к месту нашей схватки с норманнами и уже оттуда пойдём в Бордо. Потерпите.
– Хорошо. Я верю вам. – Опять быстрый укол красивых глаз, взмах длинных ресниц и прощальный скрип закрывшейся двери.
Помотал головой, прогоняя наваждение. Почему все на меня так смотрят?
– Что?
– Ничего. Красивая девка. Да мы так, – вразнобой начали оправдываться мои товарищи, которые только что понимающе хмыкали и многозначительно переглядывались между собой.
Ещё раз оглядел каждого, задержал взгляд на довольном Горивое и продолжил:
– Вот графиню отвезти к родственникам нужно. Но там мы можем вином трюмы набить.
– А может, никуда её отвозить не нужно? Может, с собой заберём? – задумчиво проговорил мой товарищ.
– А вот я сейчас Иву позову. Посмотрю, что она скажет на твоё предложение.
– Да я же не о себе забочусь. Что мы, не видим, что ли, как ты на неё смотришь? – замахал руками Горивой. – Вот так всегда. И делай после этого добро людям.
– Ну, Горивой. Ну… – махнул рукой, не найдя нужных слов. – Короче. Идём к Рагнару, оттуда в Бордо. Если будет возможность, распродаёмся полностью и набираем местных товаров. Не хочу пустым возвращаться. Шхуну оставляем у Изяслава. От него нас домой довезёт кто-нибудь. Так? – дождавшись общего одобрения, продолжил: – Тогда вперёд. Бивой, командуй.
Засуетились моряки, забегали. Новая весть мгновенно разлетелась по судну, радостный гомон прошелестел среди раненых, даже паруса взлетели и распрямились с довольным хлопком. Или мне всё это кажется? Да я и сам бы обрадовался возвращению, да вот предстоящее расставание с графиней омрачало душу. Ничего, прорвёмся.

Глава 14
Мимо бордо в псков

Встречный ветерок сильно замедлил плавание. Прошлый раз мы значительно быстрее добрались. Но тем не менее к исходу суток упавший на дно якорь поднял клубы песчаной мути в чистой и прозрачной воде неподалёку от знакомой бухты. Нет никакого желания на ночь глядя встречаться с данами. Лучше с утра, а то мало ли.
Рано утром, почти с первыми лучами восходящего солнца, я уже нетерпеливо топтал деревянный настил палубы. Пришедшая ночью в голову неприятная мысль практически так и не дала уснуть. Что, если Рагнар вырежет раненых норманнов, чтобы не было проблем с трофеями? Хоть они и враги, но жалко же. Что я, зря их пощадил? Вот с утра пораньше и вглядывался в надвигающийся берег, гадая, что там, за поворотом? На мачте, в вороньем гнезде, молчали. Сначала подумал, что наблюдатель спит, но заметил крутящиеся во все стороны вихры и успокоился. Пока опасности вокруг нет, но дежурная вахта, как, впрочем, и всегда, была готова к бою. Порох держим сухим. Подойдя ближе к берегу, с облегчением выдохнул, увидев оставленный нами лагерь с ранеными на прежнем месте. Поднявшаяся было суета, вызванная появлением из-за мыса наших мачт, сейчас затихала, на влажном от накатывающих волн песке остался только конунг с ближниками.
Подтянули к борту лодочку и вскоре уже весело обнимались на берегу с довольным Рагнаром. Радостному настроению конунга способствовали и два новых дракара, и заключённый с норманнами ряд. По нему все раненые переходили под его руку. Ну, раненые, ну, неудобно, но и места теперь гораздо больше на трёх-то судах, да и раненые скоро всё равно поправят своё здоровье, а опытные воины в походе никогда не помешают. Так что все затраты на их лечение и уход многократно окупятся. Опытными воинами никто просто так в это время не разбрасывался. Да и не пошли бы они за таким конунгом. Вот и хорошо, вот и правильно, а то я себе уже напридумывал всякого-разного.
Задерживаться не стали. Подтвердили договорённости встретиться на Рюгене и продолжить наш совместный поход на запад, распрощались и подняли якорь.
Несмотря на имеющиеся у меня приблизительные сведения о месте нашего назначения, всё равно один раз заблудились. Бухты с воды казались огромными, и мы заходили почти в каждую. Угадай попробуй, какая из них наша. К сожалению, пообщаться ни с кем не удавалось, потому что местные жители, как правило, отсутствовали. Побережье было неоднократно разорено и ограблено, местное население опасалось любого чужого судна. Рядом с одним таким поселением мы и заночевали. В пустые домишки даже заглядывать не стали. Во-первых, брать там явно уже было нечего, да и не нужно нам этого хлама, своего хватает. А во-вторых, мало ли какую местную заразу можно подхватить. Разбили лагерь, выставили караулы. На всякий случай костры укрыли от чужого взора с моря, вдруг кого нанесёт нелёгкая. Ночь прошла, в общем-то, спокойно, только уже под самое утро Ждан потеребил меня за плечо, тихонько разбудив.
Караульные засекли осторожное шевеление среди домов, сыграли по-тихому тревогу, приготовились к бою. Но так никого и не дождались. То ли возмутители нашего спокойствия заметили начавшееся движение в лагере и отошли, решив не связываться, то ли ещё что. Может, это просто местные жители проверяли свои халупки. Впрочем, что гадать? Поскольку народ уже не спал, тут же и позавтракали, собрались и ушли, подальше от греха. Может, это и впрямь местные копошились у себя дома, а может, и нет. Но нам-то зачем лишний раз судьбу испытывать? Раненых и так хватает. Ветер не поменялся, так же неторопливо и основательно мешал нашему упорному продвижению на север. К счастью, море также радовало своей пустынностью – хватит, навоевались. Хотя радость перебивалась и тревогой. Раз нет местных судёнышек, значит, они чего-то или кого-то боятся, значит, шныряют поблизости чёрные акулы норманнов.
После полудня, ближе к вечеру, берег ушёл резко вправо. Прошли прежним курсом ещё немного, пока далеко слева не показалась земля. Похоже, справа и есть тот большой залив, о котором меня и предупреждали. А появившаяся на горизонте земля – остров. Вариантов нет, надо опять проверять, уходить вправо вдоль берега и искать устье реки. И спросить не у кого, все разогнаны, распуганы, попрятались, как мыши. Придётся нам опять ночевать. Дело к ночи и если найдём нужное нам устье, соваться в него по темноте неохота. Да и на берег сходить тоже как-то не хочется. Давит какое-то предчувствие, томит душу. Такие вещи отбрасывать нельзя, заночуем на борту. Посоветовался с Горивоем, так тот сразу же накинулся коршуном. Ещё бы, в это время такой чуйке придавали огромное значение. Тьфу ты, точно. Мне даже та коняга со жрецами вспомнилась. Из храма, которая.
Шхуна потихоньку затихала, засыпая и плавно покачиваясь на пологих волнах залива. Постояли ещё немного вдвоём с Горивоем у нагревшегося за день борта, всматриваясь и вслушиваясь в темноту ночи. Где-то там недалёкий берег. Тихо вокруг. А к скрипу канатов и остывающего дерева мы уже привыкли. Ничего не нарушает ночного умиротворённого спокойствия. Даже графини давно не видно. За весь сегодняшний день на палубу не выходила. Может, случилось что?
– Слушай, а где наши гости? Второй день никого не вижу.
– Как это не видел? А вчера на берегу?
– Ну так уже два дня после этого прошло.
– Соскучился?
– Тьфу ты. Может, я за детишек переживаю, которых мы взяли. Всё ли с ними в порядке, здоровы ли? Дети всё же. Я в их возрасте на месте не сидел.
– Всё с ними в порядке. Делом заняты. Нашему говору учатся. Опять же, обшить их нужно, не дело в рванье по кораблю ходить. Да и запретил им Бивой пока наверх выходить. Нечего под ногами путаться. А что дети… так они уже давно не дети. Столько за плечами. Ты всё по меркам своего мира меряешь, а тут взрослеют быстро.
– Хм, правильно. Я и не сообразил. А…
– А… тоже сидит в твоей каюте безвылазно.
– Да я о другом хотел спросить.
– Конечно, конечно. Я тебе о другом и ответил.
– Да ну тебя. Пошли спать.
– Как скажешь.
Вот и поговорили. Впрочем, спать и на самом деле пора. Завтра на утреннем совещании будем решать, стоит ли подниматься вверх по реке. Надо было того толстяка спросить, проходят ли до Бордо по реке суда? Не сообразил, да и как-то уверен был в её судоходстве.
Тихонько, стараясь не топать, прошёл к каюте Ждана, осторожно открыл дверь, почти не дыша проскользнул внутрь, выдохнул облегчённо. Рядом, за переборкой, графиня спит, нечего её своим слоновьим топотом будить. Жаль, конечно, что она на палубу сегодня не выходила. Может, завтра проведать? Нет, это будет невежливо. А увидеть хочется. Завалился на кровать, закрыл глаза. Воображение услужливо нарисовало врезавшуюся в память картинку выходящей из шалаша девушки. Уже проваливаясь в сон, успел улыбнуться очаровательному видению и заснул окончательно.
Ночь прошла спокойно. Утро… А каким может быть летнее утро на юге Франции? Конечно, прекрасным. Курорт. Морской. Вот так, в двух словах. Пока проводили совещание, подошло время завтракать. Потом подняли якорь и двинулись дальше, вглядываясь в близкий берег. Вскоре с мачты дал сигнал наблюдатель – устье обнаружено, чужих судов не видно. С опаской пошли вперёд. Вскоре река разветвилась на два рукава. И по какому плыть? Решили, что пойдём по правому, и угадали. Вот он, город Бордо, впереди за небольшим поворотом. Вот только соваться к нему нам не с руки, река у городских стен забита норманнами. Хорошо, что у нас на мачте наблюдатель сидит и паруса почти все убраны, а то бы вляпались. А так подошли незамеченными и, увидев такое дело, быстренько спрятались в изгибе берега под сенью деревьев, в нависающих над водой ветвях. Вроде пронесло. И что теперь делать? Разворачиваться? А как? Если заметят, то не уйдём. Дракары нас на вёслах быстро догонят, ветер слабый и манёвра у нас нет. Да какой манёвр? Сидим, как та муха в паутине, и дёрнуться боимся. Ждать темноты? Видимо, другого ничего не остаётся. Ждём. Осторожно высадились на берег дозоры, разошлись в стороны. Тягучая тишина упала на шхуну. Жарко, а мы в полном боевом облачении, солёный пот щиплет спину. Только и можно, что шлем снять и подставить вспотевшую голову лёгкому ветерку. Хоть какое-то облегчение. Сидел у борта, вглядываясь и вслушиваясь в скопление чужих судов вдалеке, и вспоминал недавний разговор с графиней.
Не успели мы укрыться в берегу, как из каюты появилась наша гостья. Горивой толкнул в бок локтем, и я оглянулся, сразу же поймав вопросительный взгляд карих глаз. Пожал плечами, а что ещё делать-то? Под нашими взглядами графиня оторвалась от двери и мелкими шажками осторожно приблизилась. Последовавший разговор передавать не буду, смысл и так ясен. Что делать? А кто его знает. Город – вот он. Соваться вперёд – чистое самоубийство. Сушей пробовать пробраться? Даже не обсуждается. Есть желание остаться? Да ради бога. Хотя мы бы не советовали. Сопроводить? Что мы, самоубийцы, что ли? Да и никто не откроет нам городские ворота, к которым ещё нужно как-то пробраться. Наверняка город плотно окружён. Слезами вот только не надо на нас давить.
Появившаяся вовремя Ива увела графиню, а мы переглянулись с Горивоем. Чую, в этот момент у обоих мелькнула одна и та же мысль. И чего меня в тот лес понесло? Помолчал, успокаиваясь. Людей у нас мало, и рисковать ими я не намерен. Ждать окончания осады? Смысл? Сколько можно простоять? Может, город завтра возьмут, а может, через день или месяц. И что будет с защитниками? Откупятся или нет, это другой вопрос, если живыми, конечно, останутся. Вот об этом и пришлось говорить с графиней чуть позже, когда решил, что прошло достаточно времени, чтобы дать ей успокоиться. Какой выход? Или оставаться на берегу одной, выставив нас последними негодяями, или пользоваться и дальше нашим гостеприимством и разделить с нами наш поход. Мы намереваемся вернуться домой, подлечить раны, восполнить запасы и повторить наше плавание. Вот тогда зайдём сюда же, и, если всё будет в порядке, у графини появится шанс вернуться к родичам. Хотя, если честно, я сомневаюсь, что она тут кому-то нужна. На заключительное мое предложение никаких возражений не последовало, только гордо поднятая прелестная головка да гневный высверк глаз показали твёрдый характер, а мгновение спустя короткий кивок выразил полное согласие с моими рассуждениями. Ну и хорошо, возвращаемся домой. Темноты дождёмся только.
Обратный путь прошёл спокойно и нудно. Если бы не присутствие подростков и графини, было бы совсем тяжко. Бойцы поправлялись, и койки в лазарете постепенно освобождались. Ива чаще стала появляться на палубе и как-то раз, наедине, ещё раз хорошенько мне выговорила и за этот поход с данами на Оловянные острова, и за наших потерянных людей. Прошлась по моему отношению к нашей гостье. Слушал я травницу и молчал. Что я могу ей сказать, как объяснить моё знание будущего? Да и стоит ли? Сам постоянно в голове прокручиваю всё случившееся, перебираю каждый прожитый день и более чем уверен, что всё сделано правильно. Чем крепче даны зацепятся за этот клятый остров, тем меньше вреда от англов будет в будущем. А та территория, которую они уже под себя подобрали, значительно превосходит аналогичную из моего времени. А они на этом не успокоятся, дальше пойдут, так что будем потом смотреть, что получится из этого вмешательства. Лишь бы с норманнами не задрались. При расставании я специально предостерёг сыновей Рагнара от такой возможной ошибки, но послушают ли меня они? Остров большой, на всех хватит. Зачем друг друга бить, если можно объединиться и вместе разбить королевства, а потом спокойно жить? Постарался осторожно вбить эту мысль им в головы, может, дойдёт?
Потери… Вот тут даже не знаю, что и сказать. Не удалось обойтись без них. Даже то, что лично ходил с бойцами и так же рисковал своей шкурой, никак меня не оправдывает. А рассказывать людям о том, что мы этими потерями уберегли нашу родную землю от более существенных в далёком будущем, так этого никто сейчас не поймёт. Кроме Олега, пожалуй. Так что это мой крест, который нести мне на своих плечах всю оставшуюся жизнь и который с каждым прожитым тут днём, месяцем и годом будет всё тяжелее и тяжелее…
О нашей гостье мне даже и говорить ничего не хочется. Да и сказать, честно говоря, нечего. Если о подростках всё с самого начала было понятно, ведь мы людей собираем отовсюду, откуда только было можно, и их постоянно не хватает, то с графиней даже наедине сам с собой не мог честно ответить, зачем согласился помогать? Нет, понятно же, что оставлять её на берегу там, в разорённой деревне, нехорошо, да и не смог бы я её оставить без помощи. Теперь вот приходится тащить с собой в Псков. Нужно ли мне это, не понимаю. Вначале как будто пыльным мешком по голове притряхнуло, а теперь даже и не знаю. Нет, красивая, конечно, и толковая. Под руку не лезет, из каюты практически не высовывается, глаза лишний раз не мозолит. Всё хорошо, но что-то не так. Смотрю я на неё, а перед глазами лицо жены вижу.
Вот как-то так и попытался объяснить Иве, мысленно, конечно, всё то, о чём она меня пытала и что выговаривала. На самом деле покивал головой покаянно, постоял рядом молча, вглядываясь в безбрежную даль, а тут и Горивой подошёл, увёл разборки в другую сторону. Спасибо тебе, дружище. После этого разговора начал присматриваться к людям, может, и ещё у кого такие же мысли в голове бродят? Но тут мне опять помог Горивой. Всё подмечал мой товарищ, не зря его Трувор со мной отправил, как чувствовал князь, что с нами может случиться. Вошёл следующим вечером ко мне в каюту, присел рядом.
– Смотрю, нехорошо задумываться начал? Про вчерашний разговор я уже знаю, пришлось разговорить жёнушку. Так что ты помолчи и послушай, что скажу о том, как мне это видится. К добру то, что мы так далеко прошли, много нового узнали и увидели. Берега ты зарисовал, теперь всем легче будет, не придётся в неведомые дали наугад плыть. Так что уже не зря сходили. Кто знает цену этим знаниям? Никто. Нет им цены. То, что к данам присоединились, так тоже на пользу вышло. Да, людей потеряли, но потеряли немного. Раненые уже почти все на ноги встали, домой придём, и забудут о своих ранах. Добычу какую богатую взяли. Сколько с острова увезли, ты и сам знаешь, а сколько ещё с побитых дракаров? Забыл? Забыл. Я всё ждал, когда вспомнишь, да так и не дождался. Закрутила тебя девка чужая, всю голову взбаламутила. Но то твоё дело, не вскидывайся, не полезу. Так вот. Думаю и вижу, что не зря мы в этот поход сходили. И людей потеряли не зря. Потери, на самом деле, небольшие. Погоди, не перебивай. Небольшие, я говорю. Поверь уж на слово. Места новые, нами открытые, знания приобретённые и добыча знатная всё перевешивают. Это тебе все скажут, любого бойца нашего спроси. Я же вижу, что ты даже с ними разговаривать перестал, потому как вину свою мнимую чуешь. Это я тебе ещё про твои рассказы о будущем не напомнил. Вспомни, что ты нам про эти острова говорил? То-то. Помнить – нужно, правильные выводы из всего этого похода сделать обязательно, и… жить дальше! Вот так! Пойду я, а ты поразмысли над моими словами.
Закрыл за собой аккуратно дверь и протопал по палубе. А мне и сказать в ответ нечего, я так же думаю, но точит червячок сомнения, точит.
Чем ближе мы подходили к проливам, тем оживлённее становилось море. Ну да, все разбойники и честные грабители сейчас обретаются далеко отсюда, рыбаки и купцы получили передышку и вздохнули свободно. Вон как снуют, но от нас-то зачем так шарахаться? Ну и что, что мы больше? Так вы проходите мимо, и мы пройдём. Так и шли в гордом одиночестве. Погода благоприятствовала ровным боковым ветром, Северное море миновали спокойно, и в проливах никто не рискнул пересечь наш курс. Полюбовались на обгоревшие остовы двух дракаров, выброшенные на берег недалеко от места нашего уже такого давнего боя. Времени-то прошло всего ничего, а ощущение, как будто годы минули. Столько событий за плечами осталось. По правому борту остался Рюген. А вот в славный город Волин я, в последний момент, всё-таки решил завернуть. Уже почти прошли знакомые места, как мою многострадальную голову посетила светлая, надеюсь на это, идея.
Уже почти причалили к знакомому причалу, а я всё обкатывал в голове посетившую меня мысль. Здесь же птицей торгуют. И её тут много. И не просто много, а очень много. Что это значит? А это значит, что эта птица по своей птичьей сути вынуждена что делать? Правильно! Гадить! Причём гадить в огромных количествах. Надо бы мне проверить моё предположение. Ведь, если я прав, то у нас больше не будет дефицита селитры. Значит, и пороха теперь будет достаточно. Тьфу-тьфу, да через левое, да по дереву осторожненько постучать, да за язык себя покусать, поскольку за голову ну никак не получится. Договоримся с владельцами, соберём землю под навозом, растворим в воде и выпарим. Заодно и домой птицы прикупим. А всё-таки молодцы мы, что не распродались полностью. Вот теперь, глядишь, придержанный товар и пригодится. Награбл… тьфу ты, честно экспроприированное светить пока не стоит, хотя посмотрим по обстоятельствам. Ну а если не продадим, что вряд ли, так у нас впереди есть ещё и Янова крепость, и в устье форпост на янтарном берегу. Да и Изяславу строить – не перестроить. Так что было бы что разгружать, а уж кому – это совсем не проблема.
В Волине пришлось задержаться надолго. Распродались-то мы удачно, а вот дальше пришлось помучиться. Посуды для выпарки нет, нужно заказывать большие корыта. Смотрели на меня, как на… иностранца. Только лишь при мне пальцем у виска не крутили. Хотя за моей спиной очень даже может быть. Тем не менее, своё мы получили. Поначалу от любопытных отбоя не было, потом привыкли понемногу, стало легче. Конечно, местным очень интересно такое развлечение. Сначала под залежами куриного навоза всю слежавшуюся землю выкопали, потом её долго водой растворяли, а потом ещё и выпаривали. Хорошо, что мне это мероприятие обошлось почти даром. Пришлось угостить владельцев птичников хорошо, но это такой пустяк. Зато договорился о долгосрочном сотрудничестве. Некоторое количество потраченных монет, небольшая головная боль наутро и обучение людей, специально выделенных для организации этого нового для местных дела. А что? Местным одна лафа. Деньги из воздуха, то есть из куриного навоза. Будут нам теперь готовить к нашему следующему приходу селитру. После первичной выпарки всю получившуюся массу мы забрали с собой, дома займёмся её дальнейшей переработкой и очисткой. Самое главное, что когда-то где-то читанное вовремя выстрелило и выстрелило правильно. Долго теперь будут скобарей вспоминать на этом берегу. Ну и хорошо, а то я так сюда опасался заходить, вдруг повторится рюгенская история. Зато теперь в своих трюмах мы увозили свинец, медь и хороший груз селитры. Забыл, мы ещё на клятых островах вдоволь олова награ… накупили то есть. Дома буду пробовать делать бронзовые выстрелы для пушек. Катушки. Посмотрим, короче. Идей в голове много, лишь бы они сработали.
Мимо Яна пройти не смог, да и желание узнать новости из дома перевесило всё. А то, что скоро мы эти новости узнаем, стало понятно сразу же, как только мы увидели у острова знакомый флаг. Наши пришли с товаром.
Задерживаться не стали. Поздоровались, пообщались, попрощались. Теперь до Нарвской крепости без остановок. Может, успеем перехватить баржи из Старой Ладоги и с Островов, ушедшие домой три дня назад. То есть с Островов три дня назад, а из Ладоги баржа вот-вот должна была возвращаться. Экипаж уже мыслями был на родной земле, свободные от дежурств перебирали подарки родным и близким, у кого они есть, конечно. Трофеев хватило на всех. А мне опять было тоскливо. Смотрел я на это радостное оживление и думал, что я буду говорить осиротевшим родичам. Хорошо ещё, что друзья не давали особо задумываться, лезли со всякой ерундой, пока хватало фантазии. А уж когда иссякли, тогда в ход пошла тяжёлая артиллерия в виде вытащенной принудительно на палубу графини. Впрочем, я и не возражал. Вдвоём было хорошо молчать. Никто не докучал своим вниманием, не отвлекал разной ерундой, не пытался лезть в душу. Нет, я всё, конечно, понимаю, и спасибо друзьям от всей души, но уже терпения не хватало, и мне нужно было просто побыть одному и в тишине. А графиня? Вот она рядом стоит, и вроде бы её совсем и нет, ну не мешает она мне. А через день мы потихонечку и полегонечку начали даже разговаривать. То есть это она начала и постепенно меня разговорила. И вроде говорили о всякой ерунде, но я же видел, что ей это действительно интересно. Хотя это для меня ерунда, все эти разговоры о нашей жизни и укладе, о законах и порядках, о городах, людях, об окружающих нас народах. Я думал, что будет донимать нарядами да платьями, а оказалось, что наибольший интерес вызвали наше оружие и наши пушки, непонятные действия с землёй и птицей в Волине. Кстати, птицу мы также закупили. Уж коли удалось получить нужное мне вещество из отходов жизнедеятельности этих прекрасных пернатых, то и пришлось закупить большое количество молодняка. Теперь наша шхуна напоминала огромный птичник под парусами. Видели бы вы страдальческие физиономии Бивоя и его команды. И это я не говорю про то, что пернатые пассажиры загадили практически всё судно, хоть и были в клетушках. А этот ядовитый запах? Дышать было нечем. А летящие перья и пух? Наш капитан только страдальчески кривился и с нетерпением вглядывался в горизонт. Где же он, благословенный далёкий берег?
Рано или поздно всё приходит к своему логическому завершению, завершился и наш поход. Пока завершился. Впереди второй выход, к которому мы будем более подготовлены, да и уже не надо будет лезть в свару на этих проклятых Оловянных островах, пытаясь задержать развитие тамошней истории и направить его по другому пути. Будем надеяться, что у нас что-то получилось. А так это или нет, будет видно гораздо позже. Пока Рагнар ковыляет к Рюге-ну, у меня есть некоторое время на подготовку.
Уже почти дома. Впереди вырастают крепостные стены Нарвской крепости, уже видно, как забегали воины на башне, к встрече, наверное, готовятся, столы накрывают. Шутка. С такого расстояния только я могу что-то рассмотреть, а они только паруса пока видят. Так что паника там сейчас. Хотя паника вряд ли, но к обороне готовятся. Так, на всякий случай. Уж Изяслава-то я знаю. Ничего, тренировка лишней никогда не бывает. Сейчас только поближе подойдём…
Ну что сказать? Успели мы вовремя. Баржу догнали, перегрузились на неё полностью со всем своим товаром, живым и неживым. Шхуну законсервировали. То есть сдали под местную охрану, отогнав на прежнее место стоянки. Народ рвался домой, отказывать ему не было причины, поэтому, пока шла разгрузка-погрузка, я удовлетворил любопытство своего бывшего сотника. Подробности пообещал рассказать в следующий раз и, отдарившись подарками, поспешил домой. Баржа – это не наша шхуна, места для размещения под крышей тут мало, поэтому нам пришлось располагаться под открытым небом. Кроме графини, конечно. Её-то местечко нашлось. А нам на палубе хорошо, тем более впереди родные места, родной воздух. Шли ходко, народу много, менялись на вёслах часто, реку проскочили на одном дыхании, и вот она, суровая и безграничная ширь Чудского озера. Несмотря на полную готовность и уверения команды идти до дома даже ночью, не останавливаясь на ночлег, рисковать не стали, а переждали самую тёмную темень на борту и сразу же, как только посерела ночь, рванули дальше, выжимая всё из гнущихся под напором тяги к дому вёсел. Это хорошо, что баржа была пустая, поэтому уже к исходу второго дня наши истомившиеся ожиданием сердца дали перебой, увидев за поворотом реки родные серые стены Пскова. Даже графиня радовалась. Впрочем, через эту радость нет-нет да пробивалась тревога. Что её ждёт?
Ну а мы с Горивоем заставили гребцов сбросить ход. Приказ командира – закон для подчинённых, но несколько недоумённых взглядов мы перехватили, пока наконец даже до самых медленных дошло, для чего это сделано. Ну да, нужно же дать время горожанам на подготовку для встречи нас, таких неизвестных и красивых. Никто же не знает, почему на идущей с такой необычной скоростью барже так много воинов. Откуда? А вдруг это враг? Пусть на всякий случай приготовятся, хуже не будет, а мы подойдём ближе и обозначим себя…
– Знатный переполох вы устроили. Весь город в один миг на стены поднялся, помнят прошлое нападение. Хорошо, кто-то зоркий попался, крикнул, что боярина узнал, а то бы…
– Что «то бы»? Неужели стрелять сразу стали бы, не разобравшись?
– Не стали бы, но и близко не подпустили бы. Пока разобрались бы.
– Что ты всё бы да бы? Опознались, и ладно. Зато встретили как хорошо, павших товарищей помянули, посидели, поговорили.
– Это да. Не ожидали, что так скоро вернётесь. Рассказ твой удивил. Столько наворотить, и с такими малыми потерями.
– Малыми? Для меня так наоборот. Большие потери. Погоди. Я всё понимаю. Дело сделано нужное, как оно ещё нам аукнется, пока неизвестно. Но люди-то наши, и их не вернёшь. Даже одного потерять беда, а тут сколько.
– Да, семерых потеряли. Доля воинская такая. Сам понимать должен. Привык ты без потерь воевать. А раньше мы как жили? Раньше и внимания бы не обратили, побили врагов и ладно, а что своих положили, так по-другому никак. Семьям, у кого они есть, поможем, поддержим, да это и так ясно. Хватит об этом разговоры водить, о другом думать нужно. Что дальше делать будем? Скоро должны волхвы с братьями прибыть. Как только тебя опознали, так Яромир сразу весточку отправил.
– Что, так всё плохо? Что случилось?
– Пока ничего особого не произошло, но хазары снова зашевелились. На южных рубежах уже сталкивались с ними. Рюрик прибудет, расскажет. Закончилась передышка, которую нам Аскольд с Диром дали. Мы тут большой совет держали недавно и пришли к кое-какому решению. Соберутся все, и ещё раз обсудим. Но это ладно, а ты вот что мне скажи. Кого ты привёз? Спрятал от всех и не показываешь, только слухи гуляют по городу. Интересно же.
– Что значит, спрятал? Это же не вещь какая-нибудь. Ты уж думай, что говоришь, княже.
– Ну-ну. Взвился как. Остынь.
– Да ничего я не взвился. Пошли в гости, познакомишься.
– К вечеру и приду. Баню прикажи натопить. Там и договорим.
Вот такой разговор состоялся у меня с Трувором после радостной встречи. Баржа причалила на своё постоянное место, и мы с Горивоем солидно спустились по переброшенным сходням на мощённую камнем пристань. Коротко доложились Трувору, обнялись по обычаю, дали отмашку выгружаться команде. Трофеи сами разгрузят. Отпустили Горивоя к супруге и вдвоём поднялись в Кром. По дороге в основном молчали, так, перебросились несколькими фразами. Зато уж в княжеском кабинете пришлось выложиться по полной. Хорошо, что к этому разговору подготовился загодя, поэтому сначала выложил сокращённую версию похода, подробности постепенно расскажу. На основных моментах внимание задержал, свои выводы сделал, пусть уляжется в голове, вечером договорим. А тут, оказывается, все приехать должны, так что мне ещё не один раз придётся рассказывать и рассказывать.
Потом была радостная встреча дома, раздача подарков, знакомство с графиней, обустройство гостей. За радостной суетой незаметно пролетело время, и когда через порог перешагнул Трувор, только тогда я спохватился: «А про баню-то забыл, голова садовая».
Впрочем, тут же оказалось, что Головня и Милена уже давно всё приготовили. Как только долетел слух о нашем возвращении, так и закрутились все в хлопотах. То, что было дальше, даже описывать не нужно. И так всем понятно.
Последующие дни завертели хороводом срочных и не очень дел. Справили тризну по погибшим товарищам. Разобрались с трофеями. А потом пошла привычная работа. Фильтровали и выпаривали селитру, готовили порох. Сделали новые снаряды для пушек из выплавленной бронзы и тут же их опробовали. Результат понравился, вот только и качество новых снарядов должно было быть хорошим.
Честно говоря, всё время в глубине души опасался, что во время моего отсутствия что-нибудь может пойти не так, что-то не сработает, где-нибудь накосячат. Но, к огромному моему удовлетворению, созданная мною модель общества и отношений продолжала работать без срывов и остановок. Мастерские выполняли заказы, на верфях продолжали строить суда, плавильное и литейное производство не останавливалось. Так же, как и раньше, тренировались бойцы в крепости, по утрам поднимая горожан громким топотом бегущих на зарядку ровных коробочек. Поля колосились, огороды разрастались. Даже стада стали больше, выросло поголовье. В городе и крепости поддерживались порядок и чистота, что особо бросалось в глаза после увиденного бардака в Англии. Ну а уж про торговлю и говорить не стоит. Дрёма превратился в настоящего купца. Как с картинки. Заматерел, залоснился, ходил гоголем по торговому дому, поглядывал свысока. Как бы не новый купеческий класс образовался! Надо бы его как-то с облаков сдёрнуть, ишь, зазвездился. Хотя, если честно, он молодец. Гоняет, конечно, своих помощников, но и сам впахивает как лошадь. Так и пролетело время в ожидании собирающихся гостей. Занимался своими делами и осматривался вокруг, наблюдая за людьми, их отношением к работе и друг другу. Постарался аккуратно и незаметно присмотреться к настроению горожан, даже пару раз в местный общепит вечерком заходил, посидел немного за столом в уголку, послушал, о чём люди говорят.
Радовало молодое пополнение, активно осваивающее язык и уже кое-как на нём разговаривающее. Ещё немного, и будут болтать, потом и не отличишь. Если только по цвету кожи. Хотя скоро побледнеют. Пара зим – и загар сойдёт. А черноволосых и у нас хватает. Откуда только люди к нам не приходят. На следующий день после приезда устроил им небольшую экскурсию по нашей крепости и по городу. Рассказал и показал, куда можно ходить, а где лучше не показываться. Поведал о перспективах и предложил подумать над собственным будущим и выбрать себе занятие по душе. А что? Каждый сам кузнец своего счастья. Пусть думают. Можно было бы распределить их по местам волевым решением, но смысла не вижу, острого кадрового дефицита уже нет. Это пусть теперь Трувор и совет думают, им город расширять. Да и дружину тоже. Содержание, конечно, по карману бьёт, но не так сильно, как ожидалось. Разросшиеся мастерские позволяют не только вооружать бойцов, но и создавать запасы. Арсенал почти полон. Отвлёкся. Так вот. С привезённой молодёжью всё в полном порядке, им нравится наш город, порядки и отношение. А вот с графиней ничего не ясно. Нет, сложностей никаких нет, по приезде Ива забрала её к себе, точно так же провела по городу, показала наши достижения. А что? Ими можно гордиться по праву. Особенно если вспомнить, что ещё несколько лет назад тут было голое поле и кусты с деревьями. Да и города не было, сожгли его. Так что всё верно. Перезнакомила со всеми друзьями, вечером от души напарила в бане. Ох, и визгу было. На всю округу. Ну и, само собой, после этого обязательного события представила нашему малому совету. Как раз мы сидели за столом, слушали мой рассказ, изредка дополняемый Горивоем, тут и Ива с графиней порог переступили. Посидели они тихонько в уголочке, послушали. А что слушать-то? Язык нужно учить. Это ей со мной можно свободно разговаривать, ну ещё Горивой и Трувор с пятого на десятое кое-как с ней могут поговорить, а с остальными никак. Ива и то на пальцах в основном свою экскурсию проводила. А как по-другому? Мне никак, не так понять могут. И так уже поползли слухи, что боярин себе из похода жену привёз. Почему жену – да потому что относится к ней по-человечески. Если бы рабыня, так уже давно было бы понятно, а тут бережёт её, отдельно от себя поселил, никого не подпускает.
Вот как-то так. В местное общество графиню ввели, всем представили. Причины появления тоже рассказал, как и дальнейшие планы. Пойдём в поход и отвезём её к родичам. Потом закрутился, выматывался так, что уже было ни до чего, приползал домой и мгновенно засыпал. Не до неё было. Да и избегать меня стала наша гостья что-то. Сначала не понял, списал на новые впечатления, а потом замотался, плюнул и выкинул из головы, мне ещё этих заморочек не хватает.

Глава 15
Дела сердечные и государственные

Незаметно пришёл тот день, когда от князя прибежал запыхавшийся гонец. Прибыли Синеус с Рюриком и Будимир. Пришлось оставить все дела и поторапливаться в Кром, неудобно таких людей ждать заставлять. Только выскочил на крыльцо, отбиваясь от Весеи, так и норовившей мне лишний кусочек своего знаменитого пирога подложить, как меня тут же перехватила графиня.
– Можно мне с вами? – проговорила с лёгким акцентом и милой картавостью, мельком стрельнув глазками.
На удивление, язык нашей гостье давался настолько легко, что уже через несколько дней почти всё понимала, по крайней мере, смысл улавливала, а дальше пошло по нарастающей, и вскоре она уже почти свободно разговаривала. Вот только не так быстро, скорую речь не успевала понять.
– Вряд ли вам будет интересно. У нас опять начнутся долгие и скучные разговоры.
– Мне будет очень интересно! – перебила, не дав мне договорить. – Так можно мне пойти с вами?
– Почему бы и нет?
– А-а… Так можно? Или нет? – недоумённо глянула.
– Можно, пойдёмте… – Ну, да. Так далеко знание языка у неё ещё не продвинулось. Проще нужно говорить, боярин, проще. Тогда и люди тебя поймут и к тебе потянутся.
Подхватил под руку девушку и, приноровившись к её шажкам, поспешил в Кром. Про поспешил я, конечно, загнул, еле доползли. Зато мило поговорили по дороге, и раздражения из-за невольной задержки не было. Умная девушка, чуткая и милая. Даже можно сказать, красавица. Чем больше я с ней общаюсь, тем больше она мне нравится. Нет, просто нравится, а не то, что вы подумали. Да и я же вижу, что и она ко мне относится как к спасителю из трудной жизненной ситуации и только. Так что обольщаться не следует, да я и не обольщаюсь. Меня это несколько напрягает, это моё двусмысленное положение. А вот для чего она со мной напросилась, это вопрос. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.
Так и дошли под ручку до княжеского терема, постоянно перехватывая любопытные взгляды встречных горожан. Да и ладно.
Поздоровались, раскланялись – этикет, никуда не денешься. На вопросительно-недоумённые взгляды пожал незаметно плечами. Ну, это я так думал, что незаметно. Чувствительный толчок в бок показал мне моё наивное заблуждение.
Расселись за столом, разговор мялся и спотыкался, но потом понемножку все разговорились, привыкли, наверное, к женскому присутствию. Не так. К женскому-то давно привыкли. У нас на совещаниях постоянно присутствовали и Милена и Любава с таким же правом голоса, как и все. Так что тут будет правильнее сказать, что привыкли к присутствию графини. Кстати, а что так Трувор смущается, когда на графиню посматривает. Причём посматривает, стараясь не выказать своего внимания. О! Интересно-то как.
Впрочем, пора мне включаться в разговор. Вступление закончилось, и князья наконец-то перешли к конкретике. Собрались все по причине тревожной обстановки на южных рубежах Новгородского княжества. Ну да. Мы же теперь союзники, и значит, это и наша проблема. Стройки нам останавливать нельзя, крепости должны возводиться. Гарнизоны уменьшать тоже не с руки, наоборот, их нужно увеличивать, по мере возможностей. Сразу же возникает вопрос, а так ли необходимо моё следующее плавание? Может, для начала разобраться с хазарами, а вот потом можно и отправляться, куда душе будет угодно? В этот момент я глянул на графиню, поняла ли она, о чём речь. Поняла, вон, как глаза сверкают, кулачки стиснула, даже костяшки побелели. Поймал растерянный взгляд, кивнул успокаивающе.
– Владимир, ты не отвлекайся, мы твоего ответа ждём, – вернул меня за совещательный стол Будимир.
– Кхм! – прокашлялся, пряча смущение. – Так, а что от меня-то требуется? Я вот пока не услышал, что нам может Рюрик предложить? Есть же у него какие-то решения и планы? Это же его земли.
– Не прав ты. Земли эти наши, и отдавать их хазарам никак нельзя. А договор…
– Да понял я всё! – перебил Будимира. Некрасиво, а что делать? Пора к конструктивным решениям переходить. – У меня такое предложение. Собираем войско и под командованием Рюрика отправляем его на наведение порядка. Я с ним пойду. Кто ещё, решайте сами. Только Трувору и Синеусу нельзя уходить. Они должны на местах оставаться, слишком много на них сейчас завязано. А вдруг что случится, кто будет решение принимать? В Новгороде предлагаю оставить Добрыню, а Олег пусть с нами идёт. Хазар мы всё равно побьём, а вот потом самое дело спуститься к югу и навестить Аскольда и Дира. Посмотреть, как у них дела обстоят, да предложить им перейти под нашу руку. Погодите, я ещё не всё сказал. Олег, ты что, хочешь всю жизнь со степью воевать? Что, задумался? То-то. Есть Аскольд, Дир, вот пусть и воюют, а мы их будем поддерживать оружием и товарами. Да и сам же знаешь, как только подберём Киев под себя, так сразу же захиреют и Новгород и Псков. Нужно ли это? Нет! Хотя тут я, конечно, перегнул. Псков так и так останется в выигрыше, отделимся окончательно, и всё. И Синеус с нами.
– А под чью руку предлагать вставать Аскольду и Диру? Вровень их ставить нельзя.
– Решайте между собой. А по факту? Рюрик – старший брат, это одно. А Псков богаче и мощнее Новгорода, это другое. Будете втроём править? Не перегрызётесь из-за власти? Аскольда же с Диром можно поставить наместниками. Боярство дать, да и княжий титул, в крайнем случае, присвоить. Почему бы и нет? Что в этом зазорного? Хотя, пока мы с ними не переговорим, решать рано. Одна надежда, что времени после расставания прошло мало и они не успели забыть, кому всем обязаны. А то ведь могут и не понять нас, не пойдут навстречу, и придётся нам с ними воевать.
Затянувшуюся паузу, прокашлявшись, нарушил Олег. Охрипшим от волнения голосом просипел:
– Это же совсем по другому пути Русь пойдёт? Что будет?
– Так она уже по другому идёт. А будет то, что мы создадим. Захотим крепкое государство создать, приложим к этому все свои силы, значит, так и будет. Начнём грызню между собой, всё разрушим. Думайте. Моё мнение сделать перерыв до завтра. Ночь на раздумье, а с утра с новыми мыслями сядем за стол и договорим.
– Все согласны сделать перерыв до утра? Тогда расходимся. Владимир, в гости пригласишь?
– Будимир, мог бы и не спрашивать. Мой дом для тебя всегда открыт. Ты с нами пойдёшь или пока с князьями останешься?
– Позже подойду. Ступайте.
– Я с тобой. Потолковать нужно! – с шумом отодвинул лавку Олег.
– И почему я ни разу не удивлён? Пошли. Графиня?
– Я пока останусь, если, конечно, князь Трувор не возражает. А досточтимый Будимир меня потом проводит.
– Стар я слишком, чтобы молоденьких девушек провожать. Думаю, тут и помоложе меня найдутся… – добрая улыбка промелькнула в прищуренных глазах, сверкнула белоснежными крепкими зубами и потерялась в густой сивой бороде.
Мне осталось только развести руками, кивнуть Олегу и выйти. Впереди ждёт тяжёлый разговор, и потребуется очень много сил и всё моё красноречие, чтобы убедить товарища. Прорвёмся. А нет, так нет. Ничего я не теряю. Уйду в плавание. О-о, забыл же совсем! Меня же Рагнар ждёт на Рюгене. Ладно, завтра что-нибудь да решим. От этих результатов и будут зависеть мои дальнейшие действия. А пока надо настроиться на трудный разговор.
По дороге зашли посмотреть, как идут дела по дальнейшей обработке привезённой из Волина селитро-земляной массы. За прошедшие дни почти вся работа по очистке была выполнена, теперь дело за изготовлением пороха. Потом прошли к Милене на фермы, посмотрели новые ямы с птичьим помётом. Выслушали восторженные уверения в том, что селитра в новых ямах зреет гораздо быстрее и её не нужно ждать целый год. Достаточно при регулярном поливе мочевиной нескольких дней. После этого можно перекладывать основу, а землю пускать в переработку. Это отличная новость. Судя по количеству уже выпаренной селитры, проблем с запасом пороха можно не бояться. Хватит и на южный поход, и на нужды крепостей и судов, и мне останется.
Зашли и в литейку к Головне. Осмотрели готовые пушечные стволы большего калибра, производство чугунной картечи и ядер. Уже втроём прошли в кузнечные цеха и осмотрели аккуратный штабель новых ядер-катушек из бронзы под отлитые стволы. Тут же в отдельной мастерской нам показали и новые лафеты для них. Вот это наконец-то похоже на настоящую полевую артиллерию. С удивлением и радостной гордостью осмотрел ровные ряды стоящих пушек.
– Это же сколько их тут?
– Три десятка. И в работе ещё десяток.
– А почему тут, а не на складах? Стоп. Понял, почему. Дабы никто не увидел, так?
– И так, и не так. У нас складов под эту артиллерию нет. В старом складе только малая и помещается.
– Как это нет? Можно ведь одну из пустующих казарм под это дело приспособить?
– Нет у нас пустующих казарм. Давно тебя дома не было. Там молодёжь обучается.
– Упустил я этот момент. Но всё равно не дело нам без артскладов быть. Сегодня задачу поставлю – срочно соорудить. Место вот только подобрать нужно.
– Да что его подбирать. Вот за этой стеночкой и можно пристроить три стены, да под общую крышу и подвести. Места хватит.
– Головня, тогда вечером и будешь предлагать свою идею. Ты придумал, тебе и речь держать.
Степенно кивнул в ответ мастер. Уже старшина, а как был худым, тощим, так таким и остался. Те же всклокоченные волосы, подвязанные ремешком, та же смуглая кожа.
– А нам, в Новгород, что-нибудь дадите?
Ну как же без Олега.
– Головня, руду новгородцы поставляют?
– Поставляют, боярин. Каждые две-три седмицы баржа приходит.
– И как? Хорошая руда?
– Да уж не хуже, чем ты первый раз привёз.
– Тогда придётся выдать. Немного. И не проси больше, всё равно не дадим много. Пока. Кстати, Головня, а малые пушки льёте? Или нет?
– Льём. Мы их по указу князя на баржи и струги ставим. То есть будем ставить. Дело тяжёлое, и сил уходит много. Будем потихоньку вооружать наш флот. Не разорваться нам.
– Что, опять расширяться надо?
– Опять.
– Надо, значит, надо. Людей обучай пока. А весной поставим новую литейку.
– Где поставим-то? Места уже нет. Мы эту ставили в сторонке от всех, и за это лето смотри, как посады приблизились. А ну как полыхнёт? Опять в сторону относить надо.
– Значит, отнесём. Другого выхода всё равно нет. Ладно, прощай до вечера. Пойдём мы.
Больше заходить никуда не стали. У меня уже сил не было, да и Олег что-то очень уж уставшим выглядел. Пару раз порывался о чём-то меня спросить, но замолкал на полуслове. Думал и размышлял. Надумает, спросит.
Пока мой спутник взял время на размышление, я плотно перекусил, проверил баньку. Можно будет вечером попарить старые кости.
Посидели на лавочке, помолчали. Несколько раз ловил на себе изучающий взгляд Олега. Потом плюнул и спросил в лоб:
– Ты долго мяться будешь?
– Да не знаю я, что спрашивать. Вроде и понимаю умом твоё решение, а что-то внутри противится. Никак не могу определиться. Может, ты объяснишь сам?
– Давай, попробую ещё раз. Тебя больше всего напрягает, что мы Киев отдадим? Что ты там княжить не будешь? Или ещё что?
– Хитрить не буду. И это тоже. А самое главное, так это то, что такие земли отдаём. Как мы без них жить будем? Это же и пшеница, и скот, а народу сколько? Выход к Чёрному морю, на Каспий?
– А с чего ты взял, что мы эти земли отдаём? Погоди. Киев сейчас под варягами, так? Так. Вот пусть под ними и будет, если они под нас уйдут. А они пойдут, некуда им деваться. Сил одним от степи отбиться не хватит. А что там потом через века будет, так это только мы с тобой знаем. У нас сейчас получается что-то вроде тройственного союза. Три брата, вот пусть втроём и правят. Меньше ошибок наделают. А нам с тобой нужно будет за ними присматривать, чтобы зависть и злоба не завелась промеж них. Центр я вижу в Пскове. Он более укреплён и развит в производственном плане, согласись. Значит, и потенциал в развитии у него больше. Новгород же никак не угонится за нами, да и всё время город себя считал торговым, вот пусть таким и остаётся, тем более он стоит на удобном месте, будет работать как перевалочная база. Всю торговлю на юг и восток поведём через него. За Синеусом останется богатый ископаемыми север, этого не мало, сам понимаешь. За нами – запад.
– Ладно, по направлениям понятно, а вот с тройственным управлением я что-то сомневаюсь, что получится.
– Да я и сам сомневаюсь. Что-то мне кажется, что Трувор и Синеус отдадут брату верховную власть. Всё-таки он старший. Вот пусть и сидит в Пскове. Тебе что, Новгорода не хватит?
– Да просто страшно так историю менять.
– Думаешь, мне не страшно? Только я выхода другого не вижу. Спорить не буду, может, он и есть, и не один, только я его не вижу. Или не хочу видеть… Если мы втроём договариваемся, то согласись, противников у нас не будет, не найдётся такой силы, чтобы с нами могла поспорить. Хазар мы побьём, этим свою силу покажем. Думаю, после этого под нашу руку многие попросятся. Так что средняя полоса будет за нами точно. Выставим там заставы, построим крепости, усилимся, а потом и дальше на юг можно будет двигаться. В конечном итоге и Крым отберём, и Итиль-Волга нашей будет. Поэтому и предлагаю не спешить, успеем мы свою голову под степные молотки сунуть. Нам ещё на западных границах сколько крепостей ставить нужно. Забыл, что скоро попрут на нас? Вот и хочу сделать так, чтобы крови нашей меньше лить, не рывком расширяться, а постепенным проникновением с крепкими тылами и поддержкой. Сумбурно наговорил, но вот так думаю. Не знаю, как ещё объяснить.
– Вроде бы понял я, что ты сказать хочешь, о чём думаешь. Только всё равно страшно такие перемены затевать.
– Страшно. Особенно если подумаешь, что не туда пойдёшь.
– Не позавидуешь тебе. Груз какой на себя берёшь. Справишься ли?
– Надо справиться. А иначе не стоит и затеваться. Ладно, у тебя ещё что ко мне есть?
– Остальное по сравнению с этим ерунда, подождёт. Что, графиню увидел?
– И ты туда же. Пойду, встречу.
– Постой. Что-то мне подсказывает, что они сами к тебе подойдут. Я отойду, не буду мешать. Но учти, просто так от меня не отделаешься, и баня за тобой, не забыл?
– Не забыл, далеко не отходи. Где я тебя потом искать буду?
Подмигнув, Олег поднялся, потянулся и не спеша потопал в терем. Знаю, куда он потопал. Я, хоть и не вещий, но здоровую тягу к кухне сразу чую, тем более разные вкусные запахи до нас давно долетали и вызывали обильную слюну. Я бы с ним пошёл, да вот нужно гостей встретить. Дальше сидеть уже было некрасиво, поэтому поднялся и пошёл навстречу. И только когда подошёл почти вплотную, заметил, что за спинами Будимира и графини стесняется Трувор. Маскируется, не хочет, чтобы его заметил. Да ещё и голову опустил, глаза прячет… Что случилось? Непроизвольно ускорил шаг. Будимир поднял ладонь в успокаивающем жесте, сразу же заметив мою тревогу:
– Не переживай понапрасну. Тут тебе твоя гостья сказать желает. А мы с князем отойдём пока.
Подхватил Трувора под руку и почти силком увёл в сторону, к той же лавке, от которой я только что отошёл. Проследил ошарашенно за тем, как на ней, кряхтя, устроился волхв, а князь остался рядом стоять, с беспокойством поглядывая в мою сторону. Что происходит?
– Боярин, проводите меня. Пройдёмся, а то на месте стоять неудобно.
Да-а, с каждым днём всё лучше и лучше говорит, раньше даже выговорить моё звание не могла, а теперь как наловчилась. Подал руку, медленно, прогулочным шагом, пошли к терему. Жду, что скажет.
– Я так поняла, что вы воевать собираетесь?
Наконец-то затянувшаяся пауза кончилась, а то уже неудобно стало. Нет, молчать тоже хорошо, но ведь и развлекать девушку нужно. Порывался даже несколько раз разговор начать, но в последнее мгновение обрывал себя. На разговор пригласили меня, значит, и начинать его не мне. А вот теперь можно и ответить.
– Собираемся. Хазары, гм, воины-всадники из далёкой степи на востоке подступают к рубежам Новгородского княжества. Нужно отпор дать.
– Когда?
– Не в этом году точно. Осень на носу, дожди пойдут, лошади вязнуть будут, припасы намокнут. Весной, как только всё просохнет.
– А как же ваше слово? Вы же обещали!
– От своего слова я не отказываюсь. Обещал, отвезу к родичам. Но чуть позже. Разве вам у нас так плохо? Погостите.
Замялась, глянула искоса, прикусила губу досадливо. Да что случилось-то? Что не так сказал? Оглянулся, поймал понимающий взгляд Будимира и отчаянный Трувора. Та-ак, кажется, я начинаю понимать, что тут происходит. Но спешить не стану, пусть выкручивается.
– А вы мне разрешите тут у вас совсем остаться?
Что? Я не понял, вроде бы всё о другом кричало? Где моя логика? Пойми этих женщин. А ответа от меня ждут, надо отвечать.
– Конечно, даже и не сомневайтесь. А позвольте узнать, почему ваше решение переменилось?
Услышав вопрос, графиня даже выдохнула с облегчением и явственно расслабилась. Но сразу же подобралась. Так, что меня ещё ждёт? Не в любви же будет признаваться? Вон, Трувор же пришёл не просто так, или я в этом ничего не понимаю?
– А вы не будете против моего знакомства с вашим князем?
– Что? Почему против? Не понял? – даже оглянулся на Трувора. Что за чушь?
Уже поворачиваясь к графине, успел заметить, как Трувор отмахнулся от что-то пытающегося ему сказать Будимира и решительным шагом направился к нам. Наконец-то.
– Плохо говорю, слов много не знаю. Мне ваш князь нравится. Вы запретите с ним встречаться?
Замер, пытаясь осмыслить услышанное. Что происходит-то? Кто и что ей такого наплёл?
– Да кто вам такого наговорил? Почему это я вам что-то могу запретить? Трувор, хоть ты мне разъясни, что тут такое происходит? – повернулся к подошедшему князю.
– Понимаешь… – замялся он.
И этот туда же.
– Полюбили они друг друга, вот и весь сказ. А графине кто-то наплёл, что ты её себе как добычу, пленницу, привёз и держишь в золотой клетке, – успокаивающим басом ворвался в сумятицу разговора незаметно подошедший волхв. – Кто наплёл, это я ещё разберусь, мало никому не покажется. Трувор же не знает, как к тебе подойти с разговором, не хочет между вами становиться. Если бы твоя гостья в свои крепкие ручки разговор не взяла, так бы и ходили все в неведении. Уразумел? Отпускаешь графиню? Что? Да соберись ты уже, видишь, как люди переживают, ответь им, мол, отпускаю, живите в ладу и совести, да по правде.
– Отпускаю. Живите в ладу и совести, да по правде… – послушно повторил я вслед за волхвом. Посмотрел на вспыхнувшее радостным румянцем лицо девушки, на счастливого князя, довольного волхва и пришёл в себя.
– Графиня, а кто вам сказал, что вы моя пленница?
– Оставь, Владимир, я разберусь. Не мешай людям радоваться. И пойдём-ка, побеседуем, у меня несколько вопросов к тебе появилось… – Волхв подхватил меня под локоток и почти силком увёл в сторону, выговаривая еле слышно: – Дай ты людям порадоваться, одним побыть. Судьба у них решилась, благодаря тебе встретились. Нечего мешать.
А я что? Ничего. Я же не против. В свою очередь перенаправил Будимира в сторону литейной мастерской.
– Куда это ты меня подталкиваешь? Что опять удумал?
– Перед походом я Головне новую работу задал. Вот и проверить хочу, всё ли исполнил?
– Пошли, коли так.
Ух, жара-то какая в литейке! Ничего, зато зимой тепло будет. Снова лихим чёртом подскочил закопчённый мастер, коротко поклонился волхву, повернулся ко мне, ухмыльнулся:
– Давно не виделись. По делу или посмотреть?
– По делу, по делу.
– На улице подождите, скоро освобожусь и выйду.
Быстро оттарабанил и исчез в глубине цеха. Вышли на свежий воздух, утерли выступивший пот со лба, вздохнули облегчённо. А тут и мастер появился, вопросительно глянул.
– Что с гранатами? Получилось или нет? – спросил я. Посмотрел на меня недоумённо, перевёл взгляд на волхва, задумался на миг, хмыкнул понимающе.
– Ну да. Похвастаться хочется. Плохо, что ли? – поспешил оправдаться в его глазах.
– Всё у нас получилось, – не обращая особого внимания на мои оправдания, продолжил мастер. – Рубашки ребристые, как ты их назвал, отлили из чугуна. Тут всё просто. А вот с запалами намучились, пока нужную длину фитиля подобрали. Да и сами фитили долго делали. Но получилось. А для чего одинаковую длину нужно было делать? Не проще ли на месте отрезать, сколько потребуется?
– Проще. Если время на это будет. А если нет? Хорошо. А где можно испытать?
– Мы в овраге проверяли, как будет срабатывать. Во-он в ту сторону…
– Выдай нам две, сходим, удивлю Будимира.
– Владимир, чем ты меня таким удивлять собрался? Надо ли оно мне?
– Надо, Будимир, волхв Верховный. Надо! Пошли потихоньку, а по дороге я тебе расскажу, что это мы с Головнёй придумали.
– И ведь не отвяжешься. Веди, коли так вопрос ставишь.
Вышли за ворота, прошли опушку в указанном направлении, пересекли небольшую рощицу и уткнулись в когда-то заросший, а теперь перепаханный взрывами испытаний небольшой овражек.
«А зрелищности-то не будет. Не поймёт Будимир. Так, бамкнет что-то и всё. Не додумал», – пришла в голову запоздавшая умная мысль.
Зря я на волхва грешил. Всё он понял, ещё и радовался новой придумке. Это же со стен крепости можно вниз в толпу штурмующих бросать эти штуки. Вот так! А вы говорите – варвары.
Проведённые испытания прочистили мне голову. События этого суматошного дня наконец-то разлеглись на своих местах в моём ошарашенном произошедшими событиями мозгу, я успокоился, пришёл в себя и начал связно мыслить. Нет, связно я и до этого мыслил, наверное, но вот то, что графиня и князь найдут друг друга, это мне и в голову не приходило. А что? Очень даже хорошо получается. Трувор у нас из Рюриковичей, графиня, с её слов, последняя из Каролингов. Это мы можем и на чью-нибудь корону в Европе свои загребущие ручки наложить, если силы у нас будут и соответствующее желание. Ну, корона-то нам не нужна… Что я тут себе надумал? Это она мне не нужна, а вот что скажут другие? Я даже замер от пришедшей в голову мысли: это же какие открываются перспективы! А возможности и связи среди высшей знати? Хотя для этого сильно постараться придётся. Но тогда получается, что их обоих обязательно нужно будет ко дворам представить? Без этого никак. Стоп, стоп, стоп, надо взять паузу. Мысли как блохи скачут. Возможные плюшки династического брака будоражат воображение. Это же… Всё-таки нужно взять паузу, переключиться на что-нибудь другое, а потом ещё раз в спокойной обстановке хорошенько всё обдумать. Так, что тут у нас? Почему это Будимир так весело на меня смотрит? Что опять случилось?
– Я что-то пропустил? Прости, задумался.
– Вижу, что задумался. Даже представляю, о чём. Возможности новые увидел, думаешь, какую пользу они могут нам принести?
– Да. Что, опять у меня на лбу всё написано?
– И на лбу написано, и я сам так же задумался, когда с графиней поговорил накоротке. Теперь вот представляю, как я в тот момент выглядел со стороны. Что думаешь?
– Надо немного успокоиться, в себя прийти после таких новостей. А вот чуть позже можно и поговорить обо всём произошедшем.
– Договорились. Я у тебя остановлюсь. В баню схожу. Вот потом и поговорим. Трувора обязательно позовём, послушаем, что он скажет, какие у него мысли и планы.
– Да какие у него сейчас могут быть мысли, кроме всем известных?
– Не болтай глупости. Князь – муж государственный, личное у него всегда на втором месте.
– Успокойся, ишь, разошёлся. Шучу я так.
– Глупая шутка.
– Сказал же, прости. Не подумал.
– С Рюриком могут сложности начаться.
– Да. Там Гостомысл сильное влияние оказывает. Ему только и видится, что его внуки будут над всеми стоять.
– Есть у меня кое-какие мысли, давно уже об этом думаю.
– Что?
– Ему же что приснилось? Что род его не пропадёт, а наоборот, разрастётся и в силу войдёт, так?
– Так. А-а, ты хочешь сказать, что можно…
– Да. Новгород город торговый, он таким всегда был, с самого основания. Посмотри, какие там люди, у них же всё вокруг торговли крутится. Вот пусть и дальше в этом направлении и идут. Из купцов хорошие князья не получатся, они же только о своей мошне думать будут. Что им до остальных, до простого народа, до своего княжества? Ничего. А сам знаешь, чем больше хапаешь, тем больше хочется, аппетит растёт. И вокруг себя таких же соберут. Нет, сами-то будут хорошо жить, и даже очень хорошо, а вот остальные люди как? Думаю, никак. И дальше так пойдёт.
– Но Рюрик – не торговый человек. Он воин.
– Не торговый. Воин. Это да. Был. Хотя, как воин он слаб. Погоди, я про другое хочу сказать. Почему он согласился на новгородский стол сесть? Да потому что отовсюду его выгнали, даже с Рюгена выперли. Всю дружину потерял, вспомни, с каким остатком заявился? Это Новгороду повезло, что он на Псков напал, так бы собрал дружину, ополчение и отправился отбивать назад Аркону. И положил бы почти всех бесславно… Вспомни, что у нас под стенами произошло. Пришли без разведки, растерялись. Потом замятня в лагере, порубили друг друга, бунт в Новгороде. Вспомнил? Какой из него вождь. Бояре в уши напели, чужое мнение собственное перевесило, вот и получилось то, что получилось. Сейчас Олега слушает, пока у него порядок. И вырезал немного крамолу. Надолго ли? Была бы власть крепкая, разве случилось бы такое? Нет!
– Это твои знания?
– Они. Читал об этом когда-то давно. Интересно было.
– Да, понимаю теперь, почему ты сейчас говорить не хочешь о произошедшем.
– Пусть в голове уляжется, успокоится. Ну что, пошли домой?
– Пошли.
Ненадолго хватило Будимира. Буквально через несколько шагов приостановился и повернулся ко мне:
– А у вас разве не так? Не как в Новгороде?
– Нет. У нас все решения принимает совет, и только после обсуждения. В совете же все представлены. И купцы, и воины, и ремесленники. Даже волхвы и то в него входят. Не говоря о строителях, пахарях и посадских. Кого в нём только нет, и все – выборные. Да ты же сам на совете был и всё своими глазами видел. У каждого равный голос.
– А у князя?
– У князя? – задумался. – Князь голова нашему княжеству, его лицо. Последнее слово за ним.
– Но ведь в Новгороде так же?
– Даже сейчас не так. Раньше как там было? Со стороны можно подумать, что вече всему голова, и любые решения оно и принимало. Так? Так, да не так. Боярская верхушка свои решения на вече свободно проталкивала. Ведь стоит несколько раз в толпе крикнуть в поддержку кого-либо выступающего – и всё, народ подхватит. Для этого нужных крикунов в толпу и засылали. По сути, бояре и правили. У них там и своё вече было, боярское. А против народа и бояр князю было не пойти, не дали бы ему это сделать. После бунта Рюрику легче стало, но надолго ли? Почему город вольным называется? Думаешь, потому что народ в нём свободно живёт? Как же. Так же как и везде! Вольный, потому что князя над ними нет. Нет, князь-то есть, да не считают они его за власть. Так, для красоты только, чтобы не хуже, чем у других было. Статус поднимают.
– Что?
– Ну, положение своё. Как же, у других есть князь, а у них нет. Вот и призывают того, кому деваться некуда. Как Рюрику. Пусть для красоты сидит. Понял?
– Вот ты как думаешь? Мы с такой стороны даже не смотрели. Обдумать нужно. Что встал? Пошли уж.
Пошли так пошли. Размеренная ходьба быстро переключила мысли на текущие дела. Сейчас загляну к Головне и попрошу наделать таких гранат, чем больше, тем лучше. Запас карман не тянет. Сегодня зачастил я к мастеру, третий раз буду встречаться. А вот что потом? В тереме находиться нет никакого желания, может, прогуляться до нового кирпичного производства? Давно собирался к Стояну заглянуть. Возьму Грома, перекусить что-нибудь с собой и пойду. Мстишу предупрежу только.
Всю обратную дорогу промолчали. Я о своём думал, а Будимир… тоже, наверное, о своём. Дальше наши дорожки разошлись, мне снова Головню от работы отвлекать, а уж куда волхв направится, это его дело.
Заглянул к Волчку, забрал Грома, но уйти сразу не вышло. Парень воспользовался моментом и тут же вытащил из какого-то закутка молоденького парнишку:
– Боярин. Замену себе нашёл. Это Третяша. Не смотри, что мал, я таким же пришёл. Зато зверьё понимает, да и они его любят. Ему на моём месте хорошо будет, и родичи не возражают, только обрадуются.
Маленький, тощенький, жалко-то его как, внимательно смотрит, а глаза добрые-добрые.
– Что, согласен у нас служить? – присел перед ним на корточки.
Закивал часто в ответ, захлопал ресницами, а они у него длинные и пушистые. Лопушок просто.
– Хорошо. Жить будешь тут. Волчок место своё тебе освободит. Насчёт остального всё тебе расскажет и покажет. Или уже показал и рассказал? Так? Появятся вопросы, не стесняйся, сразу же обращайся или к нему, или ко мне. Если меня нет, то к Мстише или Любаве. Почему к ним? Потому что всё, что касается собак и лошадей, сбруи – это к Мстише. А всё остальное, сено, солома, зерно, одежда – это к Любаве. Ну да обо всём тебе твой старший товарищ расскажет. Да и не бросит тебя одного, пока всё своё хозяйство не передаст. Правильно?
Дождался от обоих утвердительных кивков и, поманив за собой Грома, простоявшего рядом весь разговор, вышел на улицу. Теперь заскочить к Весее, прихватить что-нибудь на дорогу, и вперёд, надо развеяться.
«Ножи не забыть и арбалет», – успела промелькнуть умная мысль.
Через несколько минут мы с Громом уже весело отшагивали по наезженной дороге. Только недавно здесь был непролазный бурелом, а сейчас всё расчистили, телегами раскатали дорогу. Хорошо! Тепло, солнышко просвечивает через густые кроны сосен, колет узкими острыми лучиками прямо в глаза. Гром степенно перебирает мощными лапами, держится рядом, не убегает. Отовсюду несётся звонкое разноголосье птиц. «Значит, кругом всё спокойно», – автоматически фиксирует мозг. Мстиша также спокойно отнёсся к моему выходу, значит, опасаться нечего, хотя воображение тут же нарисовало картинку прошлой ночёвки на месте нового кирпичного производства. Казалось бы, давно канувший в лету страх с новой силой навалился со всех сторон, даже небо потемнело и птицы примолкли. Недоумённо глянул Гром, прижался плечом, сбил с шага. Сразу же отпустило, полегчало. Примстится же? Наваждение. Оглянулся вокруг. Как и раньше светит солнце, чирикают о чём-то своём пичуги. Дело идёт к вечеру, задерживаться не с руки, что-то как-то не по себе стало. Провёл рукой по перевязи с ножами, задержался пальцами на прохладном металле, решительно скинул арбалет со спины и зарядил, на всякий случай. Хуже не будет, а приду на место и разряжу.
– Ну, что? Заряжу на всякий случай. Спокойнее будет… – пробормотал, оправдываясь, искоса поглядывая в вопрошающие глаза собаки.
У Стояна мне понравилось. Парень развернулся с размахом. Это даже близко не стояло с тем, что у нас было в Опочке, да и старое производство в крепости превышало раза в два. И это ещё я поскромничал. Наверняка больше. Народ шуршал мурашами, дымили печи для обжига, навесы для сушки выстроились несколькими ровными рядами. Вдвоём со Стояном пробежались скорым шагом до карьеров, оценили добычу сырья. Посмотрел новые печи и складские запасы. В голову пришла мысль:
– А для чего вы весь готовый товар в город везёте? Я понимаю, если на продажу. А зачем отвозить тот, который дальше перегружают на баржи? Получается двойная работа, да потери при погрузке-разгрузке. Почему бы не пригонять их сразу сюда и здесь, на месте загружать? Что скажешь?
– Хм. Да как-то работаем, как всегда. Не подумали даже.
– Ну, вот и подумай. Ты сегодня в город собираешься? Совет будет.
– Обязательно собираюсь.
– Тогда там и поднимай этот вопрос. А я поддержу тебя. Кстати, помнишь тот ночной случай с ночёвкой у костра, когда мы это место искали?
– Помню.
– Больше ничего подобного не повторялось?
– Нет. Тихо всё время было. А что?
– Да нет, ничего. Вспомнилось почему-то… Ну что? Поехали в город?
Назад добрались без происшествий, тихо и спокойно. За воротами сразу же расстались, у каждого были свои дела. Самое главное – мне нужно выловить Горивоя и озадачить его вопросом: «Почему до сих пор нет нормальных артскладов? Прежний давно мал, новые пушки не вмещает. Не дело их в кузнечном цеху хранить. Пусть и в отдельном помещении, но это же кузни. А где давно обещанный пороховой склад? Обещали же отдельную избу под это дело поставить и охрану выделить, ну и где оно?»
Вот и спешил в Кром, проговаривая в уме все свои вопросы к своему товарищу. Впрочем, в таком деле товарищей нет. Дело-то государственное. Тут в голову пришла мысль. Причём справедливая и, что самое главное, своевременная. Я даже остановился. При чём тут Горивой? Он же всё это время вместе со мной в плавании был. Это нужно Трувора напрягать. Бесполезно. Князю сейчас всё равно. У него голова другим занята и, судя по всему, занята будет долго. Постоял ещё немного, подумал. А почему бесполезно? Это же князь! Государственный деятель, который не должен личное смешивать с общественным! Ведь так? Так! Вот сейчас и проверим, насколько наш Трувор готов к этой ответственной должности великого князя!

Глава 16
Поход на юг

К вечеру, как и было договорено, начали собираться члены городского совета. В некогда просторную и светлую комнату, с самого начала планировавшуюся для подобных мероприятий, постепенно набивалось всё больше и больше народу. А как же? Пришли посадские выборные, старшины всех наших производств, куда же без них. Будимир с Яромиром степенно пропустили перед собой Милену и Любаву. Казалось бы, не дело, да и не место женщине на таком мероприятии, но не у нас. Свои голоса в совете были ими справедливо заслужены. А чуть позже к ним и третья присоединилась – Ива подошла. Эта троица успешно проталкивала свои решения, и редко кто из мужского коллектива находил в себе достаточно сил, чтобы можно было спорить с ними на равных. Ещё бы, кто тогда будет кормить и одевать, лечить, заботиться и порядок наводить? А детишек растить? К тому же никто из ныне присутствующих не забыл, как в тяжёлые для всех времена эти женщины на равных с мужчинами встали на защиту города и его жителей. А первое нападение варягов на городище, когда все, кто мог держать в руках оружие, поднялись на стены крепости? Пусть поднялись для отвлечения внимания, но ведь вражеские стрелы не выбирают, кто перед ними, настоящий воин или ряженый? Тогда даже дети по мере своих сил принимали участие в защите своих домов. Город-воин мог по праву гордиться своими жителями. И они его не подводили.
Скоро в помещении стало душно, окна распахнули, и свежий ветерок немного остудил разгорячённые головы. Ещё бы, три брата, три князя вместе со всеми собравшимися решали дальнейшую судьбу соединившихся в единый союз княжеств. Кто будет править, куда и как развиваться, как сотрудничать? Много скопилось вопросов, и решить их за один вечер было, конечно, нереально. Но этого никто и не требовал. Сегодня собрались подвести прошедшие итоги и наметить самые наболевшие вопросы на завтра, выработать общее решение – направление следующего собрания, предварительно обозначить потребности княжеств, городов и жителей. Так что дни у нас наступили весёлые, особенно в свете открывшихся новостей. Рюрик, по-моему, до сих пор в себя не пришёл, а вот Синеус, наоборот, сразу же обрадовался. И он же подал самую дельную на сегодня мысль:
– Это что же, теперь можно на корону франков претендовать?
В наступившей тишине взоры всех присутствующих обратились на графиню. Вот тут-то и показала себя голубая кровь… С королевским достоинством молодая девушка медленно выпрямилась, свысока оглядела всех присутствующих и, посмотрев на Трувора, чётко ответила:
– Нет, только на герцогство Васконию и Аквитанию. Но там и без нас хватает претендентов. У Карла сыновей и родичей много.
– Ты у себя дома сначала с делами разберись, а потом уже по сторонам посматривай! – осадил брата Рюрик.
Поднявшийся было шум тут же затих, когда над столом выросла высокая фигура Верховного волхва. Тяжёлым взглядом придавил всё еще раздававшийся кое-где возбуждённый говорок, дождался абсолютной тишины, такой, что можно было расслышать доносившиеся с улицы звуки готовящегося к ночи города. Начал говорить еле слышно, как бы раздумывая, но с каждым словом всё громче и громче:
– Не нравится мне ваше настроение. Вы что, сюда повеселиться пришли? Нет? Так почему же ведёте себя, как на торге? Скоморохов только позвать, и один в один будет. Кому тут корона франков покоя не даёт? Так мы никого не держим, ступайте, дерзайте… – Помолчал немного, выдерживая тягучую паузу в сгущающейся атмосфере совета, продолжил: – Дома дел невпроворот. Княжества не обустроены. Кто-то что-то имеет против? Или считает, что это не так? Нет таких? Так вот, продолжу. Не обустроены! Даже в городе Пскове, где вроде бы всё в полном порядке, столько ещё предстоит сделать. Город растёт, строится, новые люди приходят. А из чего им строить и чем? Мастерских не хватает, значит, что? Требуется расширяться! А где столько мастеров взять, откуда? То-то. А торговля? И это только один город. А ему нужно ещё строительные материалы, как их боярин называет, и другие нужные людям товары отправлять в строящиеся крепости на порубежье. Лавки там поставили, а чем торговать? И местное население как приучать к Пскову? А ведь есть ещё и Синеус, и Рюрик. И им тоже требуется много всего. Это хорошо, что вы поделились своими секретами, теперь лесопилки в Новгороде и Выборге заработали. Вот скажи нам, Рюрик, князь Новгородский, сколько у тебя лесопилок работает? Одна? А почему только одна? А может быть, у тебя кузни на общее благо, как у псковичей, работают? Тоже нет? Отчего так? Синеус, ты что голову спрятал? Ответить нечего? Думал, хоть у тебя по-другому, так нет, понимаю, что точно так же, как и в Новгороде. Почему же? Люди у вас другие? Нет, такие же. Тогда что? Опять бояр вверх тянете? А повторения бунта не хотите? Ведь видите же, что в Пскове происходит, как тут посадские хорошо живут, почему у себя так не заведёте? Пока ещё можно это сделать, пока только поднимаетесь. Думайте хорошо и смотрите, долго вас кормить псковичи не станут. А с бояр вы много не поимеете. Они же только брать могут, а отдавать не приучены.
Сделал короткую паузу, передохнул, перенёс взгляд на Трувора, на меня. Ну, теперь и за нас возьмётся.
– Правильно подумал. Трувор, ты чем тут всё лето занимался? Мы сегодня с Владимиром поговорили кое о чём, так я такие вот выводы сделал. Не смотри так на боярина, он мне ни слова не сказал, но умному и так всё видно. Почему до сих пор пороховые склады не готовы? А пушечный арсенал? В старом места давно нет, новые стволы отливают и в кузнях хранят.
– Людей много приходит, всех обустроить нужно, жильё построить, казарм не хватает, мастерские опять же расширять…
– Вот, ещё и мастерские. Город растёт, боярская крепость уже совсем с ним слилась, стены скоро в одну замкнутся. А храмов сколько? Почему новые не ставите? Сам же сказал, что люди приходят. За веру строго спрашивать буду.
– Да как-то и не думал про храмы. Волхвов-то нет.
– Вот! Привыкли, что только волхвы об этом думать должны, а сами что? Для чего вы над людьми поставлены? Чтобы веру и порядок блюсти! Веру, понятно? Будут храмы, будут и волхвы, никуда не денутся. По-хорошему, надо на каждом конце города храм ставить. Так?
– Да согласен я, Будимир, всё правильно. Только тогда и школы нужны. Посмотри, сколько детишек на улицах, что городу две старые да маленькие? В училище места для всех желающих не хватает, расширять нужно.
– Ну?
– Вот тебе и ну, земли в Кроме нет для расширения! Кто же думал, что столько народу к нам придёт? Купцы иноземные говорят, что такого большого города нигде не видели. Не разорваться мне.
– Ну, наконец-то, дошло. А почему ты за всем один, самолично следить должен? Городу совет избирали на что? Твоё дело ставить задачи совету и следить за их исполнением. Не справляется, избирай новый! Желающие всегда найдутся.
– Хм, а это мысль. Готовьтесь, завтра буду вам задачи определять. Утром чтобы все у меня были! – повернулся князь к выборным старшинам, дождался утвердительных ответных кивков.
Будимир с удовольствием проследил за действиями Трувора и повернулся ко мне:
– Ты не забыл, что тебя Рагнар ждёт?
– Не забыл, скоро пойду на Рюген.
– Что дальше делать думаешь?
– Что? – задумался. – В новое плавание, как задумывал, отправляться сейчас смысла нет, поздно. Да и хазары шалят на рубежах новгородских. За осень и зиму подготовимся хорошо и пойдём весной на юг, отобьём им охоту к нам без приглашения в гости ходить. Все остальные свои мысли потом лично скажу.
– Договорились. Все поняли? Весной идём на хазар, новгородцам поможем.
Дальше разговор перешёл на текущие дела, обсудили предложение Стояна об отправке кирпича и других изделий его производства сразу с места, без предварительной перевалки в город. Разобрали, что было наболевшим у каждого, и засиделись с этим допоздна. После того как все разошлись, остались князья и волхвы, ну и мы с Горивоем, куда же без нас, и продолжили совещание в плотном кругу. Будимир повинился перед братьями за то, что пожурил их при всех, но зато эта выволочка им надолго запомнится, и таких ошибок больше ни у кого не будет. Дальше разговаривали про весенний поход, обсудили возможное посещение Киева. Попробовали осторожно затронуть тему главенства в нашем союзе, подкинули мысль о великом князе. Пусть подумают. Хотя, в свете последних событий, других кандидатур, кроме Трувора, нет. Но пусть сами до этого дойдут. Вот если не получится у них, тогда будем сами принимать решение. Говорили много и разошлись только под утро.
Если я думал, что на этом всё и можно будет наконец-то отдохнуть, то жестоко ошибся. Меня перехватил Трувор и долго оправдывался. Как же, отобрал у товарища девушку. Еле удалось убедить его в том, что никаких таких мыслей в отношении графини не держал. Заодно и себя окончательно убедил. Ведь в самом начале знакомства были у меня какие-то чувства, это потом я остыл, пришёл в себя и понял, что мне это совсем не нужно. Так что постарался оправдаться перед собой, и, кажется, у меня это хорошо получилось. Расстались с князем довольные друг другом. Ну, теперь всё. Спать. Как бы не так! Только собрался открыть двери в терем, как меня перехватила графиня. В засаде сидела, что ли? Объяснения и оправдания пошли по второму кругу, только здесь было всё сложнее. С князем ведь как? Сказал, рыкнул, ругнулся, по плечу хлопнул – и опять друзья. А тут нет, тут обхождение требуется, этикет, маму иху. Но договорились. Остался, в конце концов, в гордом одиночестве. Глянул в окно, светло, рассвет. Вздохнул горько и завалился спать. Пусть весь мир подождёт!
Проснулся за полдень. Остаток дня посвятил пороху. К счастью, самому делать почти ничего не пришлось, и без меня хватало уже достаточно наученных людей. Зря Будимир вчера так сильно на Трувора нападал. Всё-таки вон сколько всего разного в городе сделано хорошего и полезного. А всё на свете объять невозможно.
До вечера поучаствовал по мере… нет, не сил, а желания в изготовлении волшебных чёрно-серых гранул. Убедился, что процесс поставлен правильно, моего личного присутствия не требует. Вышел на улицу, полностью удовлетворившись увиденным. Предупредил Мстишу и Данислава о скором походе к Рюгену, поговорил о Волчке. Слово своё сдержал, заодно и убедился в твёрдом желании парня стать бойцом. Он тут уже всю кровь выпил Мстише. Не проходило дня, чтобы не приходил и не докучал просьбами. Ребята его понемногу тренировали, так, чтобы отвязался. Теперь начнут с ним плотно заниматься, свой всё же. Заодно и приглядят. Кстати, выяснил, что у парня просто талант к стрельбе. Это радует, хорошие стрелки у нас в почёте.
Уже совсем собрался идти на ужин, как был отловлен Трувором, от которого теперь ни на шаг не отставала наша гостья. Пришлось подбирать место для закладки нового арсенала и порохового погреба. Заодно определились с охраной. Место-то подобрали вроде и рядом, но на отшибе. Случись что, жители и дома не пострадают. Но если такими темпами будем застраиваться, то скоро придётся склады на новое место переносить. Может, сразу же подальше их поставить? Да, так будет лучше.
Утром следующего дня вместе с Будимиром прошли по всему городу, осмотрели наиболее удобные места для закладки новых храмов и школ, перекусили в первой же попавшейся харчевне, после чего продолжили прерванный на обед разговор. Не заметили, как дошли до моего терема, присели на лавку. Очень уж были интересны для меня поднятые темы. Во-первых, моя дальнейшая учёба, как храмового воина, а во-вторых, нужно было усвоить наконец все найденные волхвом знания по возможному воздействию на физическую составляющую этого мира. Если по-простому, то волхв собрал все слухи о перемещении между мирами и временами и готов был со мною поделиться. Настоящие знания давно утеряны, как мне однажды он же и признался. Да уж. Я-то, грешный, собирался завтра отчалить, а теперь вот придётся ещё на день задержаться. А может, волхв имеет непреодолимое желание отправиться с нами на Рюген? Своими глазами посмотрит на то, как боги наказали отступников. Давно там был? Давно. Вот и составит мне компанию, заодно и договорим и поучимся. А то времени на всё не хватает. А в городе и без нас прекрасно обойдутся. Грома только заберу. Уже два дня его не видел, запропал куда-то.
Придя к согласию, расстались, а я поспешил разослать вестников к Даниславу и Бивою. Заодно оповестил и Дрёму. Порожняком гонять шхуну не будем, возьмём с собой товара, будет чем поход оправдать.
Дождались, пока в Нарве загрузят наш корабль, распрощались с провожающим нас Изяславом. До Рюгена можно отдохнуть. Но Будимир считал иначе и усиленно принялся впихивать в меня все собранные знания. С раннего утра и до позднего вечера не прекращались наши занятия. Нет, со слухами-то мы разобрались быстро: одному пересказать, другому выслушать. Прав волхв, толку от них никакого, в сказках и то конкретики больше. А вот дальше Будимир начал учить меня ведовству. Это не колдовство, не ведьмачество, это просто знания и огромный практический опыт, плюс определённые способности, которые у меня обнаружились. Да принесённые с собой знания. Понять и принять всё то, что мне наговаривал волхв, было не так сложно, гораздо сложнее со всем этим научиться взаимодействовать. Вот и стараюсь хоть что-то осмыслить. Сижу сиднем второй день в каюте, Гром у порога валяется, поглядывает укоризненно. Ну, никак я не вундеркинд, с первого раза у меня не получилось ничего, да и со второго тоже, и с третьего. Второй день ничего не выходит. Хорошо хоть у Будимира терпение, такое ощущение, безграничное. Сижу, стараюсь. Так и прошло всё плавание до Рюгена. А там волхву не до меня стало. Это хорошо, это правильно, я даже из каюты не выходил, Грома только на берег выпускали. Нечего к себе лишнее внимание привлекать. А Верховный проверкой и ревизией увлёкся, по острову туда-сюда шныряет, связи с местными жрецами восстанавливает да к нам заманивает, красочно расписывая наши нововведения, и у него это, по его словам, получается. Скоро будем встречать ответную делегацию. Вот не понимаю. Юридически они Будимиру подчиняются, а практически сами по себе. Свободное волеизъявление. Вот так!
Всех, кто выказал желание сойти на берег, отпускали без проблем. На шхуне царило унылое спокойствие и тишина. Я почти не высовывался на палубу, усиленно раскачивая внутренние энергии и тренируя самоконтроль. В присутствии Будимира получалось гораздо легче, а вот самому приходилось пыжиться, отдуваться, и ничего не получалось. Когда-то в молодости, начитавшись модных тогда книжек доктора Леви, также усиленно занимались самоконтролем, растягивали связки по распечатанным листочкам с упражнениями йоги. Ничего в продаже не было, и ничего подобного было низ-зя. Помню, как вся йога для меня закончилась в тот момент, когда, прозанимавшись больше года и достигнув определённых успехов, стал пытаться отделять сознание от тела. Как сейчас помню овладевший мною захватывающий душу страх наряду с ослепительным восторгом, когда в один прекрасный вечер у меня это получилось. Не знаю, что это было, но навсегда запомнилось это восторженное ощущение с огромной скоростью взмывающего за облака сознания. Уменьшающаяся внизу земля и тонкая серебряная нить, связывающая меня с телом. Даже не нить, а тонкий серебристый прозрачный шлейф. Когда Земля оказалась точь-в-точь такой, какой её сейчас показывают из космоса, жуткий страх не вернуться овладел мной, и я почти мгновенно шмякнулся назад в своё тело. Открыл глаза, вытер дрожащими руками выступивший на лбу пот и долго отлёживался, стараясь унять разошедшееся сердцебиение. Что это было и было ли на самом деле, не знаю. Может, сон? На этом все мои эксперименты закончились, больше я не рисковал проводить над собой такие опыты, да и запугали потом знающие люди. А теперь приходится начинать всё сначала. Будимир, выслушав мой сумбурный рассказ о произошедшем со мной когда-то, только хмыкнул и подтвердил, что правильно забросил свои эксперименты. Без наставника таким лучше не заниматься, можно и не вернуться в своё тело.
Хотя всё равно не понимаю, как это мне сможет помочь? Даже если я и научусь сознанием туда-сюда шмыгать, то это всё равно будет в пределах текущего времени, а мне нужно научиться прыгать через время, и, желательно, целиком. Правда, мудрый волхв на это резонно заметил, что всё равно надо с чего-то начинать, так почему бы не начать с этого. Что ж, он полностью прав. Вот и тренируюсь теперь постоянно, благо физических затрат при этом никаких нет, только усидчивость и концентрация требуются. Заодно и их потренирую.
Вскоре мое сидение на Рюгене закончилось. Рагнара тут не видели, но слышали, что он разбил лагерь где-то на западном берегу и приводит в порядок захваченные дракары. Будимир пока остаётся на острове, заберём его на обратном пути.
Долго искать рыжего варяга не пришлось. Полдня пути, только пообедали, и вот они, знакомые чёрные силуэты, развалившиеся своими откормленными тушами на берегу. Такой вид испортили. Подошли к берегу, бросили якорь. Ближе никак не подойти, мелко, а у нас осадка не как у дракара. На лодочке перебрался на землю, обнялся с встречающим меня конунгом и был утащен к обеденному костру. Никаких излишеств. Привык Рагнар к кочевой жизни, да и все остальные варяги ему под стать, спят на дракаре. Лагерь, правду сказать, всё равно разбит по всем правилам военного искусства. Воинов, правда, немного. Все раненые уже встали на ноги, кто хотел, остался, кто нет – ушёл. Справедливости ради стоит сказать, что уходить так никто и не собрался.
Сидел я у костра, делая вид, что что-то грызу, по мере сил поддерживая беседу. Наконец, конунг не выдержал и поинтересовался, какие такие думы меня мучают? Сказал, как есть, всю горькую правду. Ну не получится у меня продолжить плавание в этом году и, вполне вероятно, что и в следующем тоже не выйдет. Пришлось рассказывать о планируемом весеннем походе. Выговорился, и вокруг повисла тягучая тишина, прерываемая только треском горящего костра. Вождь закряхтел и остро глянул на меня совсем трезвыми глазами:
– Никогда я не ходил на восход. И ни разу не был в тех землях. Очень интересно. Что скажешь, если я к тебе присоединюсь? Воинов вам нужно будет много. А мы хорошие воины. Сам знаешь.
Решение не сказать чтобы совсем неожиданное. Предполагали мы и такое развитие событий. Авантюрную душу Рагнара и Рюрик, и Трувор с Горивоем хорошо знали. А Синеус прямо сказал, готовьтесь к встрече родича. Ещё надоест он вам за зиму.
– Знаю. Вы и впрямь отличные воины. Весной, как только сойдёт лёд, будем тебя ждать.
– Ряд?
– Ряд!
Пожали друг другу руки, распрощались. Весной нам не помешают союзники.
А теперь можно и товар распродать. Куда там Дрёма говорил, плыть нужно, в Данциг? Или в Волин?
Всё-таки в Волин. Заодно там закупились свинцом. Нам теперь его много понадобится.
Путь домой показался коротким. Усердные тренировки под руководством волхва занимали всё моё время, и только вечером перед сном я мог спокойно вздохнуть. Но стоило только закрыть глаза, как тут же в перегруженном мозгу рисовались картины ругающегося Будимира, какие-то яркие всполохи и летящие во все стороны светящиеся искры, затягивающие в беспробудную черноту сновидений. Спал без задних ног. А утром всё начиналось сначала. Чтобы мне было хоть немного понятно, к чему нужно стремиться, Будимир показал несколько практических применений этих знаний. Нет, он не мог парить над палубой или пускать из рук молнии, но вот свалить с ног человека движением руки получалось запросто. Отвести глаза так, что его невозможно было заметить. Ну и некоторые другие вещи. Волшебство, да и только. Хотя, со слов самого Верховного, это просто умение, сейчас почти повсеместно забытое и утерянное. Только единицы из стариков ещё помнят и могут подобное повторить.
– А как же остальные волхвы? Неужели такие способности так трудно развивать? С детства занимайся усердно и будет тебе счастье.
– Если бы всё было так просто. Мало того, что человек к этому сам стремиться должен, так и от собственных возможностей много зависит. Если тебе не дано, занимайся не занимайся, старайся не старайся, а ничего не выйдет.
– Погоди. А если есть эти способности и ты их развил хорошо, да дети у тебя появились с такими же задатками, то что? Они сильнее будут? А последующие поколения?
– Эка ты хватил. Это же отбирать наследников нужно, следить за ними, смотреть, с кем милуются. А ну как любовь встрянет, да не в ту сторону потянет? И всё коту под хвост.
– Ну, не всё. Постепенно можно же нужных результатов добиться.
– Можно. Пробовали уже, и не один раз. Как видишь, ничего не вышло. Тяжёл на подъём человек, всё неизведанное с опаской принимает. Опять же вспыхивает быстро и так же быстро остывает. Редко кто может дальше по этой тропе идти, особенно когда что-то начинает получаться. Большинство предпочитает на достигнутом и остановиться. Зачем дальше жилы рвать, если с приобретённым умением уже стал и сильнее всех, и быстрее?
– Это да. Не подумал.
– То-то. Так что старайся. А я посмотрю, когда ты остановишься. Где твой предел… – Потом помолчал немного, внимательно вглядываясь в глаза, а может, заглядывая куда-то очень далеко и молвил: – Весной в поход пойдёте. Возьмёшь с собой волхва. Кого именно, пока не скажу, не знаю. Там посмотрим. И тебе в занятиях поможет и вообще пригодится.
Вот и поговорили. Зато понятно теперь, почему многие знания утрачены. Буду пока учиться тому, что имеется, а там, может, ещё что и откроется.

Псков 
Зима прошла в подготовке к предстоящему походу. Ну, что значит в подготовке? Подготовка и так ни на день не прекращалась. Казармы жили по своему расписанию. Мы потратили один день на то, чтобы отобрать в поход холостых да неженатых. Семейные пусть дом защищают. Оставлять в городе минимум бойцов никто не собирался. По такому же принципу действовали в Новгороде и Выборге, даже Ладога собиралась поучаствовать. Будем мимо проходить и всех охочих заберём. Синеусу только не судьба в поход сходить, у него забот полон рот. Рать собиралась многочисленная. Всех лошадей из города забирали. Надеяться на то, что добудем их на месте, не стали. Сбор всего войска определили в Новгороде. Нам же нужно было дождаться Рагнара и вместе с ним догонять войско. Пойдём прославленным путём по Ловати до озера Ужанского через копаные каналы и болотные протоки, доберёмся до реки Усвячи и выйдем в Двину. Сразу же перейдём в реку Касплю и, минуя озёра и короткий волок, наконец-то увидим Днепр. По уверениям всех расспрашиваемых этот путь являлся самым коротким и удобным. По Днепру же нам нужно добраться до Киева и реализовать наши планы. Думаю, всё у нас получится. Военных сил у Аскольда немного, хазары с востока давят, так что некуда побратимам деться. Договоримся, а потом вместе и повоюем. А там посмотрим, куда дальше двинем. Или на юг в море и оттуда к Итилю, дальше вверх через Хазарский каганат к Булгарам. Хотя, что там делать, пока не понимаю. Зато там появляется нормальная водная дорога домой, где не надо будет рвать жилы на длинных волоках. Дойдём до Белоозера, заодно можно и о союзничестве договориться. А что, аргумент у нас с собой в виде войска будет неубиенный. Может, оторвём кусок от будущего Суздальского княжества? Зачем им иметь такие водные пути? Да и земли эти богатые будут им явно лишние, а нам, таким бедным, пригодятся. Пробило на шутки. Посмотрим.
Предварительно так решили. Весной планы уточним, да и, может, новые вести какие до нас дойдут. А пока готовили пушки, лафеты, протирали через сита пороховую смесь, сушили и засыпали в бочонки. Город ещё оставался единым, но незримая черта уже разделила людей на тех, кто остаётся, и на тех, кто уходит весной в дальний поход. Даже в харчевнях им накладывали лучшие куски мяса. Зимой город притих, до весны оставалось совсем немножко. Отпраздновали Сретение, с Починок усиленно взялись проверять состояние стругов и барж, ещё раз перетряхнули запасы.
Звонкими капелями сошёл снег с крыш, исплакался прозрачными сосульками в тени, вытаял на южной стороне изб чёрными прогалинами и закурился подсыхающей землёй на весеннем солнышке. Ждали ледохода. Весеннее солнце пригревало совсем по-летнему, снег быстро сошёл, подсыхала и прогревалась земля, сначала на светлых пригорках зажелтела мать-и-мачеха, а потом повсеместно лес разукрасился нежными соцветиями подснежников. Отгрохотал пушечными залпами на реке ледоход, перекорёжил берега толстыми льдинами и ушёл в озеро, оставив после себя поломанные кусты и деревья, неосмотрительно решившие вырасти рядом с водой. Спало половодье, и народ высыпал на берег, можно было спускать суда на воду и готовиться к выходу. Сразу же отправили людей на парусной лодке проверить состояние льда на озере. Разведчики уткнулись в потемневший, ноздреватый лёд в устье, нужно ждать. А через несколько дней я и сам не выдержал, взял Бивоя, лодочку и пошел смотреть озеро. Через чернеющие стылой водой закраины подошли к кромке льда, осторожно ткнулись носом. С хрустальным шорохом рассыпалась толстая плита длинными прозрачными иглами, ушла под воду.
– Скоро сойдёт. К Навьему дню точно чисто будет! – постучал кулаком по льду Бивой, довольно наблюдая, как крошится ноздреватый лёд под резкими ударами. – А после Ярилы Вешнего можно и выходить.
– Думаешь? Хорошо бы было. Рагнар нас наверняка уже в Нарве ждёт. Если не передумал.
– Да с чего бы ему передумать? Ведь долг отдавать надо. Никуда он не денется, будет ждать. А скажи, боярин, зачем он тебе так нужен? Неужели мы бы сами не справились?
– Не любишь варягов?
– А кто их любит? Нет, воины они, конечно, хорошие. Только верные, пока деньги получают. И то глаз да глаз за ними нужен. Вспомни, как у Рюрика в походе вышло?
– Помню. Будем присматривать. Нам в походе каждый меч пригодится. Не бывает лишних воинов. Ну что, пошли домой?
– Как скажешь.
Хорошо на реке, солнышко пригревает, берега вокруг начинают покрываться дымкой нежной зелени. Даже не зелени, а какой-то смеси жёлтых серёжек на ивах и вербах, набухающих и раскрывающихся почек, проглянувшей на солнце травки, кое-где раскрасившейся яркими пятнами первых весенних цветов. Даже сидящий на корме Бивой блаженно жмурился, подставляя лицо ласковому весеннему солнышку. Хорошо!
Наконец пришёл день выступления войска. После долгих споров в крепости решено было за старшего оставить Горивоя. Ну и городской совет, конечно. Трувор всё-таки настоял на своём участии, как мы ни противились. Хотя, по зрелому размышлению, кому как не князю вести в поход свои войска. Просто мы с Горивоем перестраховывались. Случись что с князем, что тогда со всеми нами будет? Придётся присматривать. Будимир отправлял с нами Яромира. Не помешает, а помощь может оказать значимую. Мало ли что в пути произойти может? Вот и стояли мы сейчас все вместе на палубе, не сводя глаз с уплывающего назад города. По одному отчаливали суда от пристани, отталкивались от берега, выгребали на простор реки, поднимали паруса и уходили за поворот, провожаемые со стен. Трувор до самого последнего момента стоял на корме, не сводя глаз с тонкой фигурки на плоской башне.
– Надо было свадьбу сыграть. И зачем упёрся? – не выдержал я.
Глянул князь больными глазами, отвернулся, промолчал. Спустя несколько минут всё-таки ответил:
– А если случится со мной что? Вот вернёмся домой, тогда и сыграем.
Кивнул я головой на такие слова, улыбнулся:
– Ничего не случится, если глупостей не наделаешь. А домой мы, конечно, вернёмся! – вложил свой затаённый смысл в эти слова.
Кивнули друг другу. Кажется, князь меня понял.
Задержались на день в Нарве. Изяслав обрадовал вестью: «Рагнар ждёт в устье». Вот и хорошо.
Осмотрели крепость. Такое ощущение, что она тут всю жизнь стоит. Стены в землю вросли. Так и надо врастать в своё, родное. И никому его не отдавать. Проверили, как хранится порох, не отсырел ли? На приземистых башнях осмотрели пушки. Скоро к ним добавятся другие, большего калибра. Ну и провели смотр гарнизону. Порядок везде. Молодец Изяслав, на своём месте. Обрадовали разрастающиеся посады вокруг стен. Растёт население. Работают мастерские.
Бивой сразу же после швартовки отпросился проверить свою любимицу. Да и я не удержался. Пока Трувор проводил смотр, мы поднялись на борт шхуны, заглянули в каждую каюту, проверили трюм. Сухо везде, холодно только. Ничего, вот возвратимся с победой, и сюда. Пока мы лазили по кораблю, неугомонный Гром носился вдоль кромки воды и теперь, вволю набегавшись, развалился на солнцепёке у сходней. Хорошо!
В устье, уже на самом выходе в море встретились с Рагнаром. Чтобы не задерживать остальные суда, отошёл к берегу, причалил рядышком с дракарами. Потом догоним караван. Встреча обрадовала своей искренностью. Довольный как… да просто довольный конунг радовался как ребёнок. Хотя старался и не показывать своих эмоций, да глаза никуда не спрячешь. Засиделись, видимо.
– Заждались тебя. Уже собрались в Псков идти, да хорошо, Изяслав отговорил. Убедил, что озеро поздно вскрывается. А это кто с тобой? Родич?
– Родич. Только это твой родич. Князь наш Трувор.
Пока знакомились, традиционно обнимались, похлопывая по спинам, я осмотрелся. Лагерь спешно снимался. Загружались дракары практически в полной тишине.
– Конунг, как перезимовали?
– Хорошо перезимовали. А как ещё, если мы дома отсыпались. Посидели на берегу после твоего отхода, подумали да и решили домой идти. Добыча есть, возвращаться не стыдно. Лёд сошёл, загрузились и в поход. Когда расскажете, куда пойдём?
– Давай к нам на струг, там и расскажем. А дракары пусть следом поспевают. Наши-то уже далеко ушли, надо догонять.
Ветер подвёл, всю дорогу задувал в борт. Вёслами на-махались от души. И только когда прошли устье Волхова и осторожно начали продвигаться к Новгороду, тогда вздохнули с облегчением. Хоть немного отдохнём. Ещё успеем мозоли набить, впереди такой поход. Да ещё и с волоком.
У Рюрика задержались на три дня. Ильмень вскрылся позже, посланная разведка видела на широком озёрном просторе плавающие льдины. Ветром их унесёт как раз к устью Ловати. Вот и задержались на всякий случай, подождали, пока льды хоть немного растают.
Нам с Громчиком пришлось потесниться. Рюрик решил отправляться с нами, то есть на нашем струге. Хорошо ещё, что конунг после того, как получил исчерпывающие ответы на все свои вопросы, перебрался на свой дракар. А Рюрику, видимо, просто необходимо было находиться рядом с братом. Повезло нам, что Синеуса не было, а то пришлось бы мне вообще перебираться на другую посудину. Вот так и начался наш совместный поход. Пробирались не спеша, да и торопиться было нельзя. Прошедший ледоход вроде бы и вычистил русло реки, но в то же время и нагородил по берегам завалов, уменьшив и без того узкий проход. Вот и приходилось их расчищать. Тяжелее всего приходилось головному стругу. Мы отказались от этого «почётного» места сразу же после первого затора. Пусть впереди идут более опытные люди, да и проводник находился у них на борту. По его уверениям, местные беспрепятственно пропускали большие торговые караваны, но одиночки ходили только на свой страх и риск. Лихие людишки присутствовали повсеместно. До Днепра было ещё более-менее спокойно, а вот там нужно было держать ухо востро. Впрочем, это опять же касалось или одиночек, или совсем уж небольших торговых судёнышек. На воде редко кто нападал, в основном грабили ночью во время стоянки, лихим наскоком. Нашему же войску бояться было нечего. Но команды расслабляться не было. Такое огромное количество воинов обязательно переполошит местные племена, наверняка попробуют захватить пленных. Поэтому бдить и ещё раз бдить. За пропавших караульных спрос будет строгим. Всем большое войско хорошо, но вот на марше и на стоянке появляется обманчивое чувство спокойствия и защищённости. Утрачивается бдительность воинов, каждый втуне надеется на соседа и расслабляется. Ладно, за всеми не уследишь, спрос будет с десятников и сотников.
С каждым новым днём всё дальше и дальше продвигались вперёд. Чем дальше уходили в верховья, тем тяжелее становилось крутиться по узким протокам. Лучше бы пешком пошёл, быстрее бы было. Тем не менее, с трудом, но добрались до Усвятского озера, где и встали на длительный отдых. Постоянные повороты извилистой речушки вымотали до не могу. А проводник утешает, что дальше ещё хуже будет. Куда уж хуже. Я уже сейчас начинаю ломать голову, как мы пройдём Днепровские пороги. На уже набившие оскомину отговорки, мол, все так ходят, только машу рукой. Слов нет. Надо было через Белоозеро идти. Там хоть волоков нет и реки шире. После драки кулаками не машут. Что ж теперь, возвращаться? Не с руки.
После отдыха поползли дальше. На Двине чуток вздохнули свободнее, впрочем, ненадолго, и опять взялись за шесты. На волоке намаялись, благо волок сам небольшой, если считать по моему, километра три-четыре будет. Вывалили струги в Кудринское озеро, вздохнули облегчённо. Чтобы я ещё хоть раз пошёл этим путём! Никогда! Лучше своим ходом. Здесь мы встали надолго. Проверили корпуса после волока, подконопатили. Выгуляли хорошо лошадок, пусть на берегу погуляют хоть немного. Отдохнули сами. Теперь понятно, почему на этом пути мало разбойничают. После таких тягот любого татя озлобленные купцы или просто путники на кусочки порвут голыми руками. Сколько мы прошли, а никто нам не попался навстречу и никто нас не нагонял. Что-то я засомневался, что этими реками купцы часто ходят. Это же товар золотой получится. У нас силища какая, и то мы намаялись. Струги по волоку почти на руках перенесли, а если народу мало? Как представил, каково это по брёвнам тяжёлые неповоротливые лодьи тащить, так мне плохо стало. А Трувор ещё смеётся:
– Вот она доля воинская. А то, ишь, привык по вольному морю шастать. Вот я помню, как-то раз, мы с братьями на франков пошли. Так намаялись дракары по ручьям перетаскивать. А тут ещё хорошо, воинов хватает. Так что не переживай, справимся.
На Днепре вздохнул свободнее, но ненадолго. Хватало и мелей и перекатов. А впереди ещё знаменитые Днепровские пороги. Что будем делать, не знаю. Хотя, если все ходят, значит, и мы пройдём. Вот уже и я сам стал так говорить, тьфу, стыдоба.

Глава 17
Смоленск. Киев. Союз с Аскольдом и Диром

Простояли несколько дней, отдыхая и восстанавливая силы, давая размяться лошадям. Вдалеке замечали лазутчиков, но на контакт никто не выходил. Опасались. Пришлось рассылать во все стороны разведку. Пока маялись ожиданием, обсудили дальнейший путь. Не хотелось спускаться вниз по Днепру, а придётся. Олег сразу же запугал порогами. Ничего, по уверениям проводника, купцы свои судёнышки волоком перетаскивают по земле. Мало кто рисковать товаром отваживается. Дойдём, посмотрим.
Первой вернулась лодка с верхнего течения Днепра, да вернулась не одна, а в сопровождении чужой боевой лодии. Дозор нас вовремя предупредил, поэтому о приближении гостей узнали загодя и успели подготовиться к встрече. Ну, как подготовиться? Лагерь продолжал заниматься своими повседневными делами, те, кому следовало, приготовились к встрече, зарядив арбалеты. Встретили высадившихся на берег гостей, проводили к княжескому шатру. Видно было, что большое войско вызывает у приплывших опасение, держатся настороже, но страха не выказывают. Впрочем, по-другому и не может быть. Время такое, покажешь слабость, и тебя тут же съедят. Гости чиниться не стали, а сразу же постарались вызнать цель нашего прибытия. Вежливо. Как только услышали, что путь наш лежит вниз по реке, явное облегчение нарисовалось на лицах, но приглашение к столу отклонили. Впрочем, тут же объяснили свой отказ аналогичным приглашением своих старшин. Трувор с Рюриком переглянулись, кивнули друг другу и повернулись к нам. Теперь уже пришлось нам с Олегом переглядываться. Кивать только не стали. На словах согласились. Вот только всё равно придётся разделиться, не дело всем вместе отправляться незнамо куда. Рюрик остаётся в лагере, а мы втроём примем приглашение и направимся в гости. Загрузились на струг, полусотня стрелков уже была на борту, жаровни начали попыхивать разгорающимися углями, на всякий случай. Пока шли следом за хозяевами, зарядили пушки, не помешают. Ветер позволил поднять паруса, поэтому до места дошли быстро. Справа, на возвышающихся над рекой холмах, показались крепкие бревенчатые стены с высокими квадратными башнями и наглухо запертые широкие ворота. Нас опасаются, что ли?
Вытоптанный безжизненный берег, колючие взгляды со стен, зайчики от начищенного оружия и брони – негостеприимно встретил нас город. Лодия хозяев причалила к широким мосткам вдоль берега прямо супротив ворот, кормчий указал и нам место рядышком. Ну нет, мы уж по-своему сделаем. Бивой прошёл чуть выше, развернулся на просторном месте реки и, обогнув судно хозяев, прижался левым бортом к настилу: если что, будет легче и быстрее удирать. Хотя вряд ли тут задумывают плохое. Но на всякий случай у нас давно щиты на борта подняты и пушки заряжены картечью.
Заскрипели от столкновения доски обшивки, забормотал что-то ругательное Бивой, вспомнил, как собирался сплести из канатов кранцы для таких вот случаев. Перепрыгнули на причал матросы с верёвками в руках, шустро привязали струг, приняли сходни. И что дальше?
– Владимир, Олег, стоим, ждём на мостках. По правде, гости нас должны встретить. Иначе обида будет. Да и невместно нам первыми на поклон идти, за нами сила стоит. Приглашение приняли, значит, уже уважение оказали.
Помедлил миг, обернулся к стоящему рядом Даниславу: – Без команды не стрелять. С нами двух бойцов отправь. Будут вестниками.
– Понял, княже.
Протопали по сходням, пружинисто сгибая колени на прогибающихся досках, остановились в десятке шагов от струга. Ждём. На судне тишина, даже слышно, как иногда потрескивают угли в жаровнях. Давно я вот так не стоял под перекрещивающимися взглядами, добрыми и не очень. Буквально сразу же заскрипели ворота, распахиваясь настежь, выплёскивая наружу небольшую вооружённую группу.
– Не стрелять до команды! – не оборачиваясь, повторил громко Трувор.
– Фу-х, – с облегчением выдохнул я, разглядев во главе направляющейся к нам группы богатые плащи старейшин.
– Хотел и я так же выдохнуть, да после твоего громкого облегчённого “фуха” не буду, – тихонько наклонился ко мне Олег.
– Нашли место для пустого трёпа! – громким шёпотом застроил нас князь.
Зря мы так переживали. Дело оказалось вот в чём. Местные так нас опасались, что просто решили перестраховаться. Как только пролетел слух, что к Днепру с севера идёт крупное войско, так тут же опустели городские посады, а из всех окрестных мелких городищ и селищ спешно под защиту крепких деревянных стен сбежался простой люд. Вот почему мы по пути никого не видели и не слышали. Мы-то думали, что по умолчанию свои и нас никто не боится, а на самом деле кто об этом знает? Никто. Теперь будут знать. Город вздохнул спокойно. После этого единодушного выдоха, прокатившегося волной от одного края стены до другого, улицы наполнились гамом и шумом. Завизжали молчавшие до того свиньи, забрехали собаки и отчётливо замычали коровы. Потянулся народ за ворота, освобождая забитые улочки и площади.
А нас принимали со всем уважением в больших просторных палатах. После обязательного и долгого застолья пришла пора поговорить на насущные темы. Первыми начали хозяева. Их интересовало всё. Для чего собрали такое большое войско? Как прошли по рекам, кого встретили?
Нас же волновали хазары. Когда их видели и где, в каком количестве?
– Которое лето покоя на рубежах нет. Пора укорот давать недругам.
– Прошлым годом частенько покоя не давали. Сколько людей угнано, не перечесть. До нас, правда, не доходили, но люди слухи разносят… – донеслось с разных концов.
– Прошлый год не доходили, так может, этим летом дойдут? – раздумчиво произнёс Трувор в наступившей тишине.
– Так вы же пришли с ними воевать? – прокашлялся выборный старшина от торгового конца.
– И что? Отгоним от границ и уйдём дальше. У нас в Киеве дела. Да у вас и своя дружина есть, отобьётесь.
– Сожгут нас, и дружина не поможет. Да и нет у нас столько воинов.
– Мы своё княжество защищаем, зачем нам чужие?
Призадумались собравшиеся. Вот и хорошо. А мне так совсем здорово было. В разговор не лез, без меня прекрасно справились. Теперь нужно паузу взять, пусть смоляне созреют.
– Вы подумайте, как дальше жить станете, а мы откланяемся. Отдохнуть пора.
За праздными разговорами дошли до струга, распрощались с провожающими и пошли вниз по течению к своему лагерю. Вот теперь можно и обсудить услышанное, когда вокруг только свои и чужих ушей нет.
– Что скажете? – начал Трувор.
– Ты хочешь их под защиту Пскова взять? – уточнил Рюрик. – А надо ли это нам? Такая даль. Намаялись на шестах идти. А если реки обмелеют?
– Вы что думаете?
Не удалось нам с Олегом отмолчаться. Да и как тут отмолчишься, когда вопрос в лоб задают. Переглянулись, пожал плечами Олег, как бы передавая мне право первому отвечать. Хмыкнул Трувор на наши ужимки, посмотрел вопросительно в глаза. Придётся мне первому отвечать.
– Надо. Будет тут Смоленское княжество. Назначим посадника, поставим каменные стены вокруг города, торговля сразу же расширится. Земледелие, опять же, тут лучше. Да и само место хорошее, на перекрёстке торговых путей стоит. Дорогу сюда проложим, обозы пойдут не только по воде, но и посуху. С Аскольдом и Диром, думаю, тоже договоримся. Им сейчас тяжко приходится, а будет ещё хуже, сами не удержатся. Домой будем по Итилю возвращаться, может, ещё с кем уговоримся. Вот и объединим земли. Хотя главное не объединить, а потом удержать. Посмотрим. Со Смоленском проще, тут, если что, полочане помогут. Им ближе. А нам в первую голову нужно будет новые дороги прокладывать и войско увеличивать.
– Опять войско увеличивать. Только-только вздохнули спокойно. Да ладно, не вскидывайся так. Сам понимаю, что надо. Зачем нам смоляне, так и не понял. Нам бы своё обустроить и защитить.
– Так-то оно так, да не совсем. Синеусу на севере противников нет и не будет. Постепенно займёт земли до Студёного моря, договорится с местными вождями, кого подомнёт, кого купит. Рюрику открыта дорога на восток и северо-восток. На обратном пути остановимся в Белоозере, думаю, после нашего посещения они с нами наконец договорятся. А там и до Урала рукой подать. Заволочье, вотяки, черемисы – есть куда ему развернуться. А Смоленск нам дорогу открывает на Ростов и Суздаль.
– Погоди-погоди. Наговорил, разошёлся, куда нам столько земли? Нет, взять-то можно, но ведь их и защищать надо будет? – не выдержал Рюрик.
– Пусть сами защищаются, а мы поможем, обучим, вооружим, в конце концов. А в крайнем случае и защитим, не без этого.
– Ну, это ладно. А для чего?
– Чем земель больше, тем народу больше. Значит, войско можно большое собирать. И дань, налоги. Вот только дороги нужны, по рекам много не наплаваешься.
– Не находишься… – на автомате поправил Олег. – Что земли собирать надо, это я согласен. Но не рано ли? Посмотри, что вокруг делается?
– А через двадцать лет, значит, будет вовремя? – уколол ехидно.
– За эти годы сколько воды утечёт… – смутился Вещий.
– Ну да, ну да. Нам же, псковичам, ещё на западе достраивать крепости надо. Да новые заложить по Двине. Пока местные к нам хорошо относятся, нужно с ними дружить и этим пользоваться. Закрепимся, и никто нас оттуда не сковырнёт. А там и дальше двинемся.
– Далеко?
– Насколько сил хватит. Пока нас боги поддерживают, местные будут за нас. Скоро их западники выдавливать начнут, вот и надо этот момент не упустить. Сила в Европе огромная собирается, а земель там не хватает. Опять же неисчислимые богатства варваров манят. Попрут скоро разные меченосцы, будут нас на крепость проверять да наши земли захватывать. Да сколько раз уже об этом разговаривали? Опять одно и то же повторяем.
– Ничего, ещё разок повторим, не помешает, – эхом отозвался Трувор.
– Вы что, думаете, мне самому не страшно? Ещё как страшно. Это не у себя в крепости править, тут нужно будет каждому из нас сил очень много приложить, людей верных найти. От них и дальше строить. Но начинать надо? Надо! – я оглядел каждого.
– Вот и посмотрим, до чего смоляне договорятся. Может, и не согласятся под нашу руку идти. А пока давайте решать, что будем дальше делать? Останемся ещё на несколько дней или дальше поплывём? – обвёл нас взглядом Трувор.
– Можно немного подождать. Люди отдохнут, кони поправятся на свежей травке, разведка вернётся, тогда и примем решение, – откликнулся Рюрик.
– Думаю, слухи о нашем прибытии уже далеко разнеслись. Не пойдут сюда хазары, забоятся. Надо к Киеву идти, там ещё сколько времени потеряем. А смоляне никуда не денутся, сейчас или потом, но всё равно к нам придут. А ведь ещё через Каганат и Булгар плыть… – не согласился Олег. – Вот там будет нам жаркая встреча!
– Решено! Завтрашний день на сборы и после ночи выходим. До чего смоляне додумаются, рано или поздно узнаем. Правы вы. Не согласятся сейчас под нашу руку идти, пойдут потом, никуда не денутся.
На этом и разошлись. Отдыхать пора.
Следующий день прошёл в повседневных хлопотах. Сборы, как таковые, много времени не заняли, да и что там было собирать. Самое трудное будет перед отходом лошадей на баржи загнать. Так что к вечеру все были готовы к выходу. Войско, дабы не расслаблялось, всё свободное время гоняли десятники и сотники. От смолян так никакого ответа мы не получили, тишина. Ну и ладно, утро вечера мудренее.
Утром на рассвете, как только разошёлся туман, загрузились и отчалили. Выгребли на середину речки и подняли паруса, ловя слабый ветер. С замыкающего струга долетела весть о показавшихся смолянах. Пришлось, чертыхаясь, бросать якоря. Причаливать к берегу отказались. Лодья смолян прошла вдоль всего строя судов, сопровождаемая внимательными взглядами воинов и настороженной тишиной, мягко притёрлась к нашему борту. На палубу поднялись давешние старшины, поклонились коротко князьям. Вперёд выступил знакомый торговец, оглянулся на своих спутников, выпрямился и, глядя в глаза Трувору, чётко проговорил:
– Мы решили не идти под руку Пскова. Земля тут наша, народа вокруг хватает, отобьёмся, если что.
– Дело ваше. Силой принуждать не будем. А вот торговать приходите.
На этом и распрощались. Вольному воля. Похоже, смоляне до последнего не верили, что мы пришли не по их души. Увидели, видать, что мы вниз пошли, обрадовались и успокоились. Да только не понимают, что не будет уже по-прежнему. Новые времена настают. Ничего, дойдёт до них рано или поздно. Лучше бы, конечно, рано…
Дальнейший поход по Днепру был труден, все тяжкие мысли улетели прочь на первом же пороге. Река и так не радовала простором, хотя местами можно было идти на парусах. Многочисленные островки и обширные песчаные отмели, заросшие ивняком пологие берега с топляками совершенно не давали расслабиться. А к вечеру услышали нарастающий шум воды. Первые пороги. Решили заночевать, а с утра посмотрим, что нам река приготовила. Разлетевшиеся по округе слухи позволили нам без проблем общаться с местными. В леса уже никто не убегал, наоборот, весело приветствовали подходящие струги и спокойно разговаривали. Здесь я в первый раз услышал, как ласково люди называют свою реку – Славутич. А я и забыл совсем, хотя когда-то слышал это название. Даже вроде бы какую-то технику выпускали с таким названием… Кажется.
Рыбы в реке было много, наварили ушицы, поужинали и заночевали. Утром с местными проводниками прошли вдоль русла, осмотрели перекаты. Наши кормчие покивали многозначительно головами и отправили всё войско в пеший маршрут вдоль реки. Опять пришлось выгружать лошадей. Сами же быстро провели струги через отмели и бурные стремнины, с ловкостью уворачиваясь от серых лбов выступающих из воды камней, покрытых редкой плешью зеленых скользких водорослей. Отделались лёгким испугом, несколькими ободранными в кровь ладонями и парой поломанных шестов.
Дальше берега пошли обрывистые, но скоро закончились и они. За ними река начала расширяться, потекла величаво. Можно было чуть-чуть вздохнуть спокойно. Но рано мы расслабились. Вскоре набравший приличный ход караван пришлось останавливать. На головном судне налетели на мель посередине реки, и незадачливый наблюдатель, проворонивший препятствие и расслабившийся на ярком солнышке, улетел с мачты в воду. Хорошо ещё, что отделался испугом, сорванной во время полёта глоткой от испуганного вопля и мокрыми штанами. Когда поднялся на ноги, оказалось, глубина в месте падения была всего по пояс. Так что повезло, что не свернул себе шею. Общими усилиями сдёрнули струг с мели и дальше пошли осторожно, на вёслах. Хватит отдыхать, да и бойцов заодно делом займём. Так и пошли дни за днями. Особо не спешили, но и не тормозили. Река разворачивалась вширь, набирала мощь, несла величаво свои обширные воды. Берега начали лысеть покатыми холмами, леса постепенно редели, становились ниже. Чаще попадались поселения, виднелись обработанные участки земли. Несколько раз наблюдали небольшие конные отряды, долго провожающие нас с вершин прибрежных холмов. Попыток напасть не было, на реке было спокойно и пусто. Даже рыбачьих лодок не видно. Не хотели попусту рисковать, ждали, пока наш караван пройдёт. Многочисленные встречные острова кишели пернатой дичью и зверьём. Охота радости не приносила, превратилась в элементарный отстрел. Да и какая может быть радость, если для добычи зверя или птицы нужно было просто достать арбалет и прицелиться. Иной раз даже и целиться не нужно было, а просто направить болт в густую стаю. Не промахнёшься всё равно. В таких случаях можно было сбить и несколько тушек одним выстрелом. В густом прибрежном камыше неподвижными изваяниями замирали огромные кабаны, провожающие караван настороженными взглядами. Уха уже приелась, перешли на мясо и дичь. Свои запасы берегли.
Во время стоянок узнавали особенности дальнейшего пути, выспрашивали местные новости. Скоро Киев.
На реке старались держаться середины. Плыть было интересно, каждый новый поворот открывал многочисленные протоки, острова, мели. Хорошо ещё, что река течёт в одном направлении, а то можно и заплутать.
Киев встретил закрытыми воротами. Не доверяют. Странно, с чего бы это? Не спеша выгрузились, разбили лагерь, выставили дозорных. Князья с Олегом приблизились на расстояние выстрела к стенам, выкрикнули Аскольда с Диром, долго о чём-то договаривались. Вернулись назад, на мой вопросительный взгляд Трувор пожал плечами, махнул приглашающе рукой в сторону установленного шатра. Послушаем, что скажут.
Солнце припекает, нижние пологи свёрнуты и подняты вверх. Так ещё можно находиться под плотной тканью, когда по земле гуляет сквознячок, а иначе от духоты задохнулись бы. Это тот самый случай, когда статус идёт во вред. Так бы посидели спокойно на свежем воздухе, а ещё лучше выбрали бы какой-нибудь тенёк под деревцем у реки – и обсуждай все вопросы сколько душе угодно.
– Ну, что?
– Да ничего! Боятся нас. Постарались успокоить побратимов, переждём ночь, посмотрим, что утром скажут.
– Так пригласили бы к себе в гости, там и договорились бы… – недоумеваю.
– Так и мы тоже, как бы сказать, не сильно им доверяем. Времени сколько прошло, как расстались. – Трувор налил в чашу прохладной воды, начал пить медленными глоточками. Отдышавшись, продолжил – Завтрашний день всё и покажет. Убедили мы побратимов в своих мирных намерениях или нет.
– А если нет, что делать будем? – потянулся к кувшину Рюрик.
– Думаю, всё-таки удастся договориться. Ну не враги мы им, а они нам.
– Большой город. Чуть ли не больше Пскова.
– Вот завтра и сравним, – усмехнулся моим словам Трувор.
Больше обсуждать было нечего, пустых разговоров никто не любил, да и жара давила. Хорошо ещё, что с реки шла прохладная свежесть, долетала краешком. Стоило только выйти из-под широкого полога княжеского шатра, как слабый ветерок быстро высушил горячие струйки пота на лице. Вздохнув полной грудью речной воздух, потопал к своему стругу. Под его широким бортом и определили мы свою стоянку в лагере. Тут и река рядом, и тени хватает. Сверху парус натянули, вообще красота. Гром даже вылезать не пожелал, так и валяется на мокром песке, высунув длинный язык.
Остаток дня перебирали и сушили припасы, простирнули одежду, мигом высохшую на местном солнце. Лагерь жил своей повседневной, ленивой жизнью. Но дозорные не спускали глаз с городских стен, поглядывали и за опустевшей рекой. Наступившая ночь принесла прохладное облегчение, красоту южного звёздного неба и постоянное мельтешение в воздухе всякой летающей живности. Летучие мыши, чтоб их.
Утром продолжили переговоры. Дело сдвинулось, и сегодня договорились встретиться между нашим лагерем и городскими стенами. Мы шли вчетвером, то есть впятером, Гром с нами увязался. Пока было не так жарко, решили идти налегке. Нажарившись вчера на солнце, броню оставили в лагере. Со стен стрелами не достанут, да и зачем на нас сейчас нападать? Наши же, если что, от вылазок прикроют.
Наконец, ворота заскрипели, приоткрыли тяжёлую створку, выпуская Аскольда. Тяжело вбивая сапоги в твёрдую землю, в сопровождении нескольких своих ближников подошёл к нам. Осмотрели друг друга, похмыкали. Задержал взгляд на собаке, нахмурил лоб, видимо, вспоминая меня, и, вспомнив, заулыбался.
– А ведь это ты тогда Рюрику в Новогороде помог власть удержать?
– Я. Здравствовать тебе, Аскольд, – придётся мне начинать этот разговор.
– И вам здравствовать. Что привело вас под наши стены с таким войском? Слабо верится, что в гости пришли.
– Ты не поверишь, но действительно пришли в гости. Мимо пройти никак не смогли.
– Да если бы и мимо прошли, в Киеве никто бы не расстроился.
– Не знали. Пожалуй, так и сделаем, коли нам тут не рады, – поднялся с кряхтением на ноги, распрямил спину с протяжным стоном, играя на публику.
Вокруг сразу же довольно запрыгал Гром. Протянул руку, улучив мгновение, поймал лобастую голову, потрепал, с удовлетворением наблюдая опешившие взгляды всех присутствующих.
– Что сидите? Пошли. Пора дальше двигаться, и так столько времени впустую потеряли.
– И впрямь, пора! Впереди путь дальний, – подхватил Трувор, мгновенным прыжком взмётываясь на ноги. – Прощай, Аскольд. Передавай здравицу Диру.
Подхватился и Рюрик с Олегом, кивнули, развернулись в сторону лагеря, дружно шагнули.
– Постойте! Нельзя же так! – недоумевающий возглас Аскольда остановил на полушаге разворачивающегося Трувора.
– Что нельзя?
– Даже не поговорили, новые вести не узнали! – поскрёб затылок бывший побратим, гоняя толстые складки загоревшей кожи по бритой голове. – Что я Диру скажу?
– А что с вами разговоры водить, вы нас даже за стол не пригласили, под стеной продержали? Это нас-то? А ведь мы просто мимо проходили. Так отныне и будем мимо проходить. И всем вокруг скажем, забыли Аскольд и Дир своих побратимов, своих конунгов, своих боевых товарищей. Загордились, загородились крепкими стенами, сидят внутри, нос наружу боятся высунуть.
Молодец Трувор, как ловко разговор провёл. И боевое товарищество приплёл, и себя в начальниках чётко обозначил. Что же Рюрик с Олегом молчат? Ан нет, вот и Рюрик решил в разговор вступить.
– Дошли до нас слухи, что хазары снова шалят на нашем порубежье. Вот мы и решили отпор поганым дать да пойти дальше, погонять их в Каганате. Не всё же только им по нашим землям ходить. Думали, остановимся у побратимов, узнаем, как живут, что нового. Может, помощь какая вам нужна будет? А нас вон как встретили.
Совсем растерялся Аскольд, перевёл взгляд на Олега.
– А вы? Почему вы все вместе в походе? Союз новый?
– Союз новый! Совсем засиделся, заплесневел на месте, дубина стоеросовая, не знаешь, что с побратимами делается, – передразнил Вещий бывшего сотника. И добил: – Три брата, три новых княжества вместе жить решили, по одним законам, вместе торговать, вместе и воевать! На одного напали, все встанут на защиту. Такое у нас новое государство!
– Так вы не воевать нас пришли? – совсем уже запутался Аскольд.
– Зачем? В такую даль? Нет, совсем вы тут за стенами последние мозги с Диром подрастеряли.
Новые известия окончательно сбили с толку киевлянина. Переводя взгляд с одного лица на другое, Аскольд пытался что-то своё рассмотреть в глазах собеседников. Наконец, встряхнул головой:
– Надо с Диром посоветоваться. Вы уж простите, только войско уж очень большое у вас. А город не один раз уже приступом взять пытались. Опасаемся. Вечером встретимся на этом же месте?
– Встретимся. Только решайте до вечера, а то и впрямь уйдём мы! – поставил завершающую точку в этом сумбурном разговоре Трувор.
Стояние под стенами города несколько напрягало. Дичи тут уже давно нет, повыбили всю, рыба за это время надоела хуже горькой полбы, пришлось варить кашу с вяленым мясом, растреся наши запасы. Охотники порывались метнуться на противоположный берег, манящий своими сосновыми лесами, но их быстро остудили. И запасов-то больших не сделать. Вяленое береглось на более трудные времена, а свеженина не долежала бы до нынешнего дня, протухла. Так что в походе войско жило сегодняшним днём, что, с одной стороны, сильно напрягало, ещё бы, попробуй такую ораву накормить, а с другой – мы постоянно употребляли только свежее мясо и можно было не бояться недугов живота. Впрочем, народ в основном был опытный, жизненная школа даже у молодых и необстрелянных, как говорили в моём времени, воинов была ого-го какая. Мне и не снилось.
Чтобы скоротать ожидание до вечера, опять занялся своими упражнениями, которым уделял всё свободное время под чутким присмотром волхва. Справедливости ради стоило заметить, что никто даже и не думал усмехнуться на эти занятия. В это время все были твёрдо убеждены, что если что-то поможет тебе выстоять и выжить в бою, то этим и нужно усиленно заниматься. Поэтому никто и не показывал пальцем на мои медитирования. Наоборот, тщательно расспросив Яромира о том, что и для чего я делаю, ко мне присоединились почти все на нашем струге, а уж князьям да Олегу это было вдвойне интересно и необходимо. Хранить тайну своих знаний меня никто не заставлял, а Будимир, так думаю, будет даже доволен, если к этим занятиям пристрастятся многие. Вот только одно меня огорчало, упражнения с мечом я почти забросил. Хотя Верховный и обещал подыскать мне наставника, но пока своё обещание не выполнил. Пару раз я попробовал потренироваться с Трувором, Олегом, но быстро оставил эту затею. Тренировочных мечей не было, деревяшки строгать – драгоценные доски переводить, да и не было у нас с собой дубовых или ясеневых досок, только мягкие сосновые. Так что пришлось оставить эти жалкие попытки. С моей стороны – жалкие. Впрочем, как меня утешил тот же Олег, пару первых ударов я смогу отбить, а дальше наверняка кто-нибудь поможет. Да и вряд ли мне придётся в гущу сечи попасть. Моё место другое, руководящее, так сказать. Утешение, конечно, слабое для меня, но выше головы не прыгнешь, хорошо, что хоть этому меня научили, спасибо Мстише. Как он там, интересно? Хотя, уверен, дома всё в порядке. У Горивоя не забалуешь, стены города крепки, башни высоки, пушек достаточно, а Головня на месте точно не сидит, просто не умеет.
К нашему походу сколько дальнобойных арбалетов сделали, сейчас висят аккуратно на специальных крюках в корабельном арсенале. На каждом струге получилось почти половину стрелков этим дополнительным оружием обеспечить. Почему? Да потому что малые работают только на коротких дистанциях, на тех же реках, на море. При штурме стен они себя прекрасно показали. А для этого похода требовались более мощные. Тут всё-таки степи. У кочевников луки бьют дальше, и стрел они могут выпускать гораздо больше нас. Надо это их преимущество каким-то образом компенсировать. Вот и клепали всю осень и зиму, да и на весну работы осталось, мощные арбалеты с механическим воротом. Тренировали стрелков, отбирали самых умелых в новые команды и опять тренировали. Самое тяжёлое – это было взводить тугие плечи воротом. А самым главным по-прежнему оставалась жизненная необходимость защиты самих арбалетчиков.
На кораблях было немного проще, поставил щиты и стреляй из-за укрытия. А в поле? Перед походом долго спорили, как защищаться на открытых местах. Пехоте проще, у них почти ростовые щиты, да и отработана была защита от обстрела лучниками, а вот арбалетчикам? В конце концов, не придумали ничего лучше переносных дощатых щитов, которые можно было скреплять между собой. После многих испытаний остановились на сборных конструкциях, за которыми получалось укрываться десяти арбалетчикам. Неточно сказал. Не укрываться, а полноценно работать. Укрываться можно было и гораздо большему числу бойцов. При первом плотном обстреле под эти переносные щиты можно было спрятать в три раза больше воинов. Это всех и устроило. Теперь эти деревяшки дожидались своего часа в трюмах в разобранном, конечно же, виде. Понадобится – соберём.
До вечера ждать не пришлось. Вскоре после обеда заскрипели пронзительно ворота, вызвав толпу мурашек по позвоночнику и заставив болезненно скривиться. Впрочем, скривились только я да Олег. Остальные то ли были более толстокожие, то ли ещё не избалованы прелестями цивилизации и имели более крепкую нервную систему.
– Ну вот, а вы переживали. Кого я вижу! Дир вышел навстречу. А народу-то с ними сколько, да все такие разодетые! Нашему приходу, наверное, радуются! Наконец-то! – громко хмыкнул Трувор.
– Удалось Аскольду что-то вбить в их упрямые головы. Что, брат, пойдём навстречу? – улыбнулся Рюрик.
– Зачем? Время было дано подумать до вечера, а до него ещё ой как далеко, поэтому мало ли какие причины их вынудили выйти. Может, просто в гости идут или посмотреть на нас хотят?
– Ну, всё же встретить надо. Всё-таки побратимы.
– Тут ты прав. Владимир, Олег, что скажете?
Переглянулся с Олегом, пожал плечами, предоставляя ему первое слово.
– Встретить надо.
– Да пора уже выходить. Пока разговариваем, они уже почти до лагеря дошли. Могут и обидеться… – поторопил я князей.
Незаметным глазу плавным текучим движением братья мгновенно оказались на ногах, одновременно сделали шаг вперёд. «Интересно, а если бы Синеус был с ними, так же одновременно получилось бы?» – пришла в голову мысль.
Видимо, пришла не мне одному, вон как Олег смотрит удивлённо.
Разговаривали недолго. Нас вежливо пригласили погостить. Сомневаться в чём-то плохом для нас желания и острой необходимости не было, да и случись что, этот город наше войско по брёвнышку раскатает за день. Вместе со всеми жителями. Правда, поможет ли это нам в случае чего? К счастью, это понимали не только мы, идя на этот обоснованный риск, но и все присутствующие. А восстанавливать прежние отношения, как ни крути, было необходимо. Оставлять кого-то в лагере не стали, приглашение было личным и недвусмысленным, поэтому решили не усердствовать в своих подозрениях, а принять его как дань вежливости и прежнему побратимству. Как оказалось, поступили правильно. Приняли нас хорошо. Ну, принимали в первую очередь князей и Олега, а я так, довеском пошёл. Это меня в своих землях знали, а тут обо мне даже и не слышал никто, кроме Аскольда и Дира, разумеется. Да и та встреча была мимолётной. Впрочем, меня это абсолютно не напрягало, в тени оно сподручнее, можно осмотреться спокойно, отношения прочувствовать.
Посидели, попировали, вспомнили былые походы и совместные сражения, это я про всех присутствующих, кроме меня. Я же наблюдал, ничего крамольного не приметив. А вскоре и мне пришлось подключиться к разговору, благо темы, наконец, пошли нужные для нас. Разговор начал Аскольд, поинтересовавшись целью нашего похода. По молчаливому уговору ответил Трувор.
– Хазары начали второй год нападать на наши земли. Что они делают, вы знаете. Люди боятся, уходят с насиженных земель. Надо отпор дать.
– Орда там огромная. Силы неисчислимые. Во все стороны растекаются, как вода. По прошлому лету малые отряды даже до наших стен докатились. Отбились мы, но надолго ли? – с болью в голосе откликнулся Дир, сжав в гневе пудовые кулаки.
– Вот и мы так подумали. Будем на месте сидеть, задавят нас поодиночке. Решили пройти, посмотреть, пощипать степь.
– Что за степь?
– Это Олег с Владимиром их так называют. Говорят, все, кто с востока приходят, степняками зовутся, потому что живут в степи. Много их там, каких только народов нет. А будет ещё больше.
– Куда уж больше. Торговые люди приплывают, рассказывают, что совсем житья не стало, обложили данью за проход через свои земли, да такой, что и торговать смысла не стало. Если совсем товар не отберут.
– Значит, ходит кто-то в ту сторону? Нам бы найти тех, кто может рассказать хоть что-то о хазарах. Пути, реки, переправы, где стоянки, или что у них там вместо городищ?
– Найти-то найдём, да вот только что с нами потом будет? Вы уйдёте, разворошите муравейник, а на нас потом всей силой и накинутся. Не выстоим мы.
– И что вы предлагаете? Сидеть и ждать, пока всех нас поодиночке, как баранов, перережут?
– А вы оставайтесь. Все вместе отобьёмся.
– Лучше будет, если вы уйдёте. Что вас тут держит? Как помню, вы же в Византию плыли?
Потупились побратимы, помолчали, переглянулись. Аскольд вздохнул тяжело, откашлялся:
– Плыли. А тут городище это само в руки упало, только протяни ладони и прими. Где мы ещё такое добудем? Кто мы раньше были? Сотники, пусть тысячники, а теперь? Городище большое, богатое, на торговых путях стоит. Одних сборов с проходящих мимо столько, что… – поперхнулся, вздрогнув.
А то мы не увидели, как его под столом Дир пнул, дабы не болтал лишнего.
– Да не наше это дело, нам без нужды. Своё бы осилить. Не заберём мы ваш Киев. Только всё равно недолго вам в нём сидеть осталось.
– Почему? – повёлся Дир.
– Как почему? Сам же говорил, что уже попробовали вас на крепость. Скоро придут большим войском и захватят. Что, сами забыли, как это делается?
– А что делать-то?
– То вам решать. Мы завтра уходим. Повоюем. Если удастся договориться, чтобы на наши рубежи не лезли, уйдём. Если нет, тогда продолжим щипать их со всех сторон.
– Много их, задавят.
– Не задавят. Умоются. Да и не собираемся мы всё время посуху ходить. Если что, на воду уйдём.
– Может быть, и получится… лодьи у вас интересные, нигде не видел таких. Вниз по реке пороги, надо будет волоком идти, справитесь?
– Справимся.
– Вот на тех волоках и ловят хазары торговцев.
– Зубы обломают.
– Ладно, об этом потом. Что ты говорил о своём княжестве? Что за новый союз?
Ну, наконец-то. А то я уже устал сидеть просто так. За столом, конечно, хорошо, всё вкусно, изобильно, но и пустые разговоры уже порядком утомили. Как Трувор с Рюриком выдерживают? Вот и Олег встрепенулся.
– Знаешь или нет, но Псков теперь отдельное княжество, в котором я княжу. Рюрик остался в Новгороде, только в новом городе, который заложил неподалёку от старого. Синеус же ушёл из Ладоги. На северном берегу Варяжского моря поставил большую каменную крепость, которую назвали Выборгом. Потом дальше на север пойдёт. Вот мы втроём и объединились в один Союз, Господарство. В Пскове верховный князь, но все важные вопросы решаем вместе. Поставили новые крепости в устье реки Наровы и на островах в Варяжском море. Строим ещё несколько. Варяжское море наше, нет у нас там противника равного. Владимир прошлым летом на Оловянные острова ходил, добычу знатную привёз. Да, с Рагнаром ходил. Теперь дан с нами. Должен ты его помнить.
– Помню Рагнара. Знатный боец. И ни одной юбки не пропускал.
– Он и сейчас такой же. Так вот, заключили торговые и военные союзы с Полоцком, на обратном пути зайдём в Белоозеро и окончательно договоримся с ними. Тянут что-то, тоже надеются, что мимо них вороги пройдут.
– Хм, подумать надо. Может, и мы к вам примкнём? Войском поможете?
– Помочь-то поможем, это даже не сомневайся. Только вот далеко вы очень, пока помощь придёт…
– Это да. Но и слух пройдёт, что за нами сила большая стоит, что не одни мы, уже заставит любого ворога задуматься.
– Может и заставит, а может и нет. Вам решать.
– Союз только военный?
– Я же сказал, торговый и военный. Торговля без пошлин и налогов. Больше того, таких товаров, что у нас делают, вы нигде не встретите. Да можете своими глазами посмотреть. Владимир, покажешь?
– Покажу, княже.
– Вот, покажет. Доски такие вы нигде не видели. Железо новое, сталь называется, против него защиты нет. Огненный бой… ой.
Теперь уже пришла очередь Рюрика пинать ногой под столом брата, чтобы не болтал лишнего.
Аскольд переглянулся с Диром, оба посмотрели на братьев и гулко облегчённо засмеялись. Что смешного?
– Как в старые добрые времена! – выдавил покрасневший от смеха Дир.
На мой вопросительный взгляд Трувор только махнул рукой, мол, потом узнаешь.
Потом стало легче, главное было сказано, нужные вопросы и ответы заданы и получены. Вечером показали производимые нами товары, привычно выслушали восторженные отзывы. Только про огненный бой промолчали, ибо пока рано. Вот присоединятся к нам, тогда и расскажем и покажем… при случае. А пока пушечки накрыли полотном, пусть так постоят.
Пришлось нам всё-таки задержаться на день. Следующим утром заключали союзный ряд, провозились почти до вечера. Что хорошо в задержке, так это то, что полностью пополнили наши продовольственные запасы. Да, с Киевом нужно дружить. У нас такая пшеничка редкость, только привозная, и стоит она баснословных денег. Хлеб из неё такой вкусный. А ещё огромным плюсом стало то, что почистили баржи, в которых перевозили лошадок. Целый день паслись кони на указанном нам выпасе. Нет, пастись-то мы их периодически выгоняли, да и разминаться им было необходимо, нельзя застаиваться, можно коня и испортить. Но загородки почистить основательно и промыть водой, это получилось в первый раз. Конюхи ежедневно убирали навоз, подстилали солому, но вот так, почти до полной чистоты, это в первый раз. Дальше до порогов пойдут своим ходом. Есть уже задумки.
Удивили мы киевлян своими товарами. Впрочем, к подобным восторгам как-то уже привыкли. Это для посторонних было диковиной, для нас же давно стало повседневностью. Во время осмотра подошёл конунг данов, в сторонке не смог устоять, любопытство победило. Да и непонятная вначале ситуация напрягала не только нас. Ещё бы, перед нами стоит такой богатый город, сил взять стены хватает, а войско спокойно кашу варит. Позже, правда, всё разъяснилось, но терпение варягов испытало. Впрочем, никаких неприятностей от данов не было. Насмотрелись на наши порядки в походе, своими глазами увидели, на что способны наши бойцы, и лишний раз даже шуток себе в их сторону не позволяли. Даже на то, что в строю в основном молодёжь, почти не обращали внимания. Время такое, или ты воин и в бою сражаешься плечом к плечу и прикрываешь спину товарищу, а значит, всем равен, или тебя тут просто не должно быть. Иди паши землю или работай в мастерских. Другого пути не было.
Так вот. С Киевом заключили союз. Торговый и военный. Хотя все понимали случись что, и помощи можно дожидаться год. Дорог-то нет. Сразу же об этом и договорились. А что? Направление известно, всё как в России. Будут потихоньку прокладывать путь к нам, а от нас начнут идти встречные, так и проложим дороги. А потом они обрастут харчевнями, домишками и поселениями, как на Новгородском тракте. Главное начать. Осенью пойдёт к нам первый большой обоз с зерном в сопровождении дружины и рабов. Будут торить путь. В Киеве рабов хватало, степные обычаи уже вовсю прижились. С содроганием думал о том, что будет, если и Византия сюда доберётся со своими правилами и придворными традициями. Обломаем.
Вечером вместе с Аскольдом и Диром решали военные вопросы. Братья пока владели лишь городом, который сам упал в руки, и небольшими землями вокруг. «Мы бы мимо так и прошли, но видим, ворота нараспашку, стражи нет, заходи и бери. Вот и зашли. Теперь стараемся удержаться. Понимаем, что кусок не по глотке, подавиться можно, но такое только раз в жизни выпадает. Зацепимся в Киеве, значит, чего-то стоим, ну а нет, так и говорить не о чем…» – поведали побратимы. Олег только многозначительно глянул на меня. Сто раз уже на эту тему говорили, сколько можно? Ну никак не убедить его, что этот Киев нам сейчас ни на одно место не упал. Союзнические обязательства мы будем выполнять, это святое, а вот владеть им – увольте. Сюда столько сил вкладывать надо, крепости вокруг ставить и поднимать. И постоянно, из года в год, защищаться от степи с востока, от крымчаков с юга, да и запад в стороне не останется. Так что пусть сами, а мы поможем. Лучше торговать будем. А вот когда сами силу наберём да свои рубежи укрепим, тогда можно и осмотреться, и подумать о дальнейшем расширении. Думаю, тогда земли киевские сами нам в руки упадут. Ещё и просить станут, чтобы под нашу руку уйти. А со степью разберёмся, не такая уж и страшная проблема, справимся. И Червень удержим. Трувор с Рюриком в этом меня полностью поддерживали, а вот Олегу было трудно. Крепко вбита была в его голову территориальная целостность будущей великой державы. Хотя и соглашался нехотя с нашими доводами, признавал несвоевременность раздёргивания в стороны наших и так немногочисленных пока сил.
В конечном итоге, уже при свете зажжённых лучин приняли решение до порогов идти по берегу на лошадках. Хорошо, что лошадей с собой везли, в Киеве их было мало. Удивительно, но так. К нам присоединится и Аскольд с малой дружиной. Надо было показать округе, кто в городе хозяин. Да и новые земли под шумок прихватить. Внимательно слушали наши рассказы, каким образом можно новых людей на службу привлекать. Пригласили в Псков в гости, но символически. И так понятно, что в ближайшие годы им не до гостей, удержаться надо. Поэтому и Дир с остальной своей дружиной останется в городе, на всякий случай.
На порогах наверняка будет ждать засада. По уверениям побратимов, это излюбленное место хазар. Там они чувствуют себя вольготно, даже постоянный лагерь разбили со своими кибитками. Собирают дань с проходящих мимо торговцев, не гнушаются просто пограбить слабые и мало защищённые караваны. Об одиночках и говорить не стоит.
– Так ведь вся торговля рухнет? – удивился Рюрик.
– Уже рухнула. Торговцев почти не видно стало. Им-то это и нужно. Чем скорее мы ослабеем, тем легче нас взять можно будет… – с горечью признался Дир.
– Тогда нам нужно очень хорошо подумать, чтобы ни один хазар от порогов живым не ушёл! – припечатал ладонью по столу Трувор.
Поэтому и засиделись допоздна, планируя и строя различные схемы и варианты сражения. А с утра отправили разведку, пусть всю округу проверят, а потом пойдут вниз по течению и осмотрятся на порогах. За ними ушло конное войско, а там и мы отчалили, провожаемые со стен успокоившимися горожанами. Уходили довольными. В трюмах пополнены запасы продовольствия, люди отдохнули. И самое главное, то, ради чего и затевался весь этот поход, сделано. Теперь Киев с нами, а это и пшеница, и южные торговые пути, и многое, многое другое, что и не осознать полностью. Пока. Потом поймём.
Впереди же вторая основная цель похода – Каганат. Этот поход покажет, чего мы стоим. Всё-таки тут степь, а с ними мы ещё не сталкивались. Новые воины, новые методы ведения войны. Вот и посмотрим, что эффективнее, массовый обстрел из степняцких луков или точная стрельба наших арбалетов и крепость нашей брони.
Я провожал взглядом истаивающие вдалеке стены Киева и удовлетворённо думал о том, что с каждым прожитым днём всё легче и спокойнее мне становится. Трувор спасён, твёрдо держит бразды правления княжеством. Думаю, титул верховного князя ему не помешает, а с новыми обязанностями он справится. Да и Рюрик с Синеусом помогут, сейчас отношения между братьями совсем другие, не те, что были раньше. Волхвы основательно взялись за веру, Яромир рассказал многое о планах на будущее. Чем сможем, поможем. Если по возвращении ничего не поменяется в отношениях между князем и графиней, можно будет сыграть свадьбу. А это значит, что история пойдёт… А теперь неизвестно, как и куда она пойдёт. Будем посмотреть. И боги вроде довольны. Только что-то совсем не чешутся отправлять меня домой. Значит, не всё ещё сделано из предназначенного, надо идти дальше и учиться, учиться, как завещал нам когда-то один картавый товарищ.
Скрылся за поворотом город, река несла свои быстрые воды вниз, к морю, нам оставалось только подруливать, грести не было никакой необходимости. К назначенному месту встречи с конным войском нужно было подойти вовремя. Спешить не будем. В груди понемногу зарождалось предвкушение предстоящего сражения.

Глава 18
Днепровские пороги. Сражение на Волоке с хазарами. Опять пираты

К вечеру первого дня пристали к берегу, на этот раз левому, более пологому, заросшему густым, сочным кустарником. Разбили лагерь, задымили костры, запахло вкусным кулешом. На залысинах ближайших холмов расположились дозорные. Пройди рядом в двух шагах и никого не заметишь – умело замаскировались бывшие охотники, а теперь полноправные егеря. Здесь, именно на этом изгибе реки, и договорились о встрече, теперь нужно дождаться припоздавших к назначенному сроку разведчиков. Простояли почти двое суток, и лишь к исходу третьих наше ожидание было вознаграждено. Все собрались в лагере. По заверениям уставших бойцов, покрытых плотной коркой сцементировавшейся смеси из крепкого ядрёного пота и цепкой степной пыли, в округе было пусто. Хазары ушли. А вот на волоке нас, судя по всему, ждали, так как следы всех степных отрядов уходили именно в ту сторону. Ну что ж, значит, и мы будем готовиться к предстоящей встрече. Предварительный план уже давно был придуман, оставалось только отработать разные частности и привязать все замыслы к конкретному месту. Остаток дня и короткую летнюю ночь дали ребятам на отдых, а утром разведка опять уйдёт в новый поиск, на этот раз к порогам. Обговорили предварительно новое место и время встречи и отпустили отдыхать уставших воинов. Посидели ещё немного над приблизительной схемкой русла реки со всеми её изгибами, островами и порогами, которую нам позволили срисовать с холста в тереме Дира. Пройденный путь позволил более-менее доверять этому рисунку, и именно поэтому теперь было легко назначать новые места встречи и планировать, предварительно конечно, вероятное место встречи с хазарами. Волок на рисунке был обозначен прерывистым пунктиром, и, по заверениям киевских торговцев, мы его сразу увидим. Слишком много там деревянных измочаленных брёвен на берегу лежит. Сколько на костры торговцы не берут, а гора эта так и не уменьшается.
Дальнейший спуск по реке прошёл в ожидании предстоящего боя. Оружие и броня уже сто раз были осмотрены и проверены. Арбалеты и болты облизаны ещё большее число раз, про пушки уже и говорить не стоит. Наземные переносные щиты несколько раз собрали и разобрали, отрабатывая их установку во время обстрела. Наконец вот она, крайняя ночёвка перед порогами, наше обговорённое место встречи.
На пологом прибрежном холме далеко впереди за плавным изгибом реки наблюдатели заметили наших всадников, подававших понятные знаки – причаливать здесь. Ну, раз сигнализируют, будем подходить. Только приготовим пушки на всякий случай. Жаровни в последнее время даже не тушили, поэтому долго готовиться к бою не пришлось. Ткнулись носом в берег, течение развернуло боком, прижало к мели. Пушечные порты открыты. С мачты наблюдали за приближающимися разведчиками. Отпустило, можно расслабиться. Осмотрели измождённые лица воинов, поджавшиеся животы коней с проступившими рёбрами, тяжко им разведка далась. Это нам хорошо, на стругах вниз по реке спускаться, лишь подгребая по мере надобности, а ребята потрудились в прямом смысле в поте лица. Сейчас всё расскажут. А потом и отдохнут.
Вести были и ожидаемыми, и нет. То, что нас ждали на волоке, подтвердилось полностью. Вот только сил собралось многовато для нас. По заверениям разведчиков, хазары собрались в единую орду со всех окрестных земель. Перевес в живой силе у врага был более чем десятикратный. От таких известий сердце дало сбой, стукнуло пару раз неровно, перехватив дыхание. Похоже, не у меня одного.
Это не за крепкими городскими стенами отсиживаться, постреливая сверху в незащищённого неприятеля. Тут нам придётся столкнуться с сильным противником практически нос к носу. Почти нос к носу, если бы не наши придумки. Ну да ладно, «будем действовать по ранее утверждённому плану без шума и пыли», как говорил один известный киногерой.
Обговорили окончательный порядок наших действий в свете доставленных сведений и разошлись отдыхать. Завтра выйдем на волок, там всё и решится.
Чем ближе подходили к порогу, тем страшнее становилось. Течение ощутимо ускорилось, засасывало на стремнину. Решили не рисковать и подошли ближе к левому берегу, где было тише. Дальше передвигались черепашьей скоростью при помощи шестов. Вот и место, откуда начинается или заканчивается волок, смотря с какой стороны его преодолевать. Выбитый до каменной твёрдости берег усыпан щепой расколотых, измочаленных деревянных катков.
И тишина… Если не считать грозного рёва близкого порога, беснующегося в яростной горести от улизнувшей добычи, пенящегося в сокрушающей жажде мести кипящих бурунов среди крепких каменных лбов. Шум стоит такой, что приходится кричать в ухо соседу, чтобы он смог тебя как-то услышать. И яркая радуга, сверкающая на солнце, повисшая над пенящейся водой. Завораживает. На берегу сразу же разбили лагерь. Нападать хазары вряд ли станут, подождут, пока мы все суда на берег не вытащим и не отойдём от воды, растянувшись на волоке. Вот тогда и налетят! А мы встретим! Хотя потряхивает. И не меня одного. Всё-таки в таких битвах мы пока не участвовали. Да и Рюрик с Трувором в основном на море сражались.
Ушли ближние дозоры и дальнее охранение, задымили в лагере костры, запарили вкусными запахами котлы. Хоть щепу и брёвна битые вокруг собрали, всё чище на берегу станет. До вечера готовились к переволоку, разгружали суда, вытаскивали из трюмов загодя приготовленные брёвна. Уже совсем под вечер, почти по темноте, попробовали вытащить на берег первый струг. Вытянули его канатами, как по маслу, даже лебёдки не пришлось использовать. Пока сырой, хорошо пошёл, дальше будем заготовленный дёготь для смазки использовать. Выставили корабль на ровный киль, подпёрли лагами и оставили до утра. Тишина вокруг. К рёву воды быстро привыкли и уже не обращали на него никакого внимания. Даже разговаривать без крика наловчились. Фон, и всё. Если бы не поднимавшийся тонкой струйкой еле заметный дымок над палубой безжизненного судна, то можно было бы подумать, что он полностью безлюден. Ничего подобного. Бойцы на месте, арбалеты к бою приготовлены и пушки заряжены. Пушкари рядом на палубе дремлют, но за жаровнями присматривают. Над бортами только никто не высовывается.
А утром пришлось задержаться. Всё Бивой со своими матросами виноват, взбаламутил народ и нас с толку сбил. Пристал как банный лист к одному месту, позволь да позволь попробовать через пороги струг провести. Уверил, что получится! Местные как-то ходят? Ходят. Чем мы хуже? И не отбиться от него никак. На все заверения, что у нас и корабли больше размерами и осадка у них немного другая, находилась только одна отговорка. Чем мы хуже, можно же попробовать? А если разобьёт струг? Да струг ладно, а если сами утопнут?
Был бы я один, не уговорили бы меня. К большому моему сожалению, и Трувор, и Рюрик сразу же поддержали Бивоя, да ещё и сами захотели вместе с командой через пороги пройти. Олега еле удержал. Отмороженные напрочь. И Рагнар со своим дракаром сюда же влез. Его только не хватало. Кто будет мне долги отдавать? Отговорил. А князья? Только напоминание о том, что одного дома дитё малое ждёт, а другого – почти невеста, немного отрезвило горячих парней. Олег даже порывался вначале что-то вякнуть в поддержку этой авантюры, пока чуть не огрёб от меня тумака. Потом благоразумно замолчал, видимо дошло, какие в случае чего могут быть для всех нас последствия. Идти на свой страх и риск неумно, и это ещё мягко сказано. А почему на свой страх и риск? Да потому что с волока разбежались все местные жители, подрабатывающие этим тяжёлым трудом. Угнали и волов, которыми тягали тяжёлые лодии. Что говорить, даже те умельцы, что подвизались на проводке торговых лодок через сами пороги своим ходом, знающие каждый камень на реке, и те пропали. По уверениям нашей разведки, хазары всех напугали. Слухи летели во все стороны. Лучше остаться без заработка, но живому. Так рассудили местные и ушли, едва завидев первых хазарских всадников. А уж собирающаяся неподалёку орда только подогнала жителей в драпе и утвердила в правильности принятого решения.
Короче, убедили меня совместными усилиями. Согласился, чтобы Бивой попытался пройти первый порог. Но без князей и варягов. Только с командой. Да на всякий случай послал за порог воинов, отлавливать или струг, или его останки. Забрались на холм, повыше, чтобы сверху наблюдать это красочное шоу. Поднял руку Трувор, дал знак, чтобы начинали. Вот… слов нет. Глупый риск, дурацкий. Ладно, этот порог, а ведь там дальше ещё восемь будет. Да много опаснее первого.
Что сказать? Людей мы выловили. Побитых, поломанных, но все живы, и это главное. А так красиво всё начиналось…
Бивой загодя присмотрел наиболее удобный проход через пороги у ближнего, левого берега, запомнил, как ему казалось, все узости и сломы, опасные подводные и надводные камни, оттолкнулся, шестами направил струг в первую узость. Сверху было хорошо видно, как порог словно втянул в себя такое, казалось сверху, маленькое судёнышко. Мигом пролетев первые буруны, струг с разгона воткнулся в кипевшую за ними воду, скрылся в поднятом облаке брызг, окутался сияющей радугой, отряхнулся со стоном и, чуть довернув, прыгнул вперёд, подхваченный стремительным потоком. Издалека маленькие человечки суетливо передвигались по палубе, бестолково размахивали тростинками длинных шестов, что-то кричали друг другу. Казалось, струг всё быстрее и быстрее несётся вниз, глубже и глубже ныряя в пенные буруны и скрываясь за поднятыми брызгами. И уже почти на выходе, когда даже мы наверху наконец-то впервые вздохнули, всё это время забыв, что надо дышать (настолько сопереживали находившимся внизу маленьким букашкам), тёмный стремительный силуэт вдруг резко вздыбился, поднял чёрный нос, тут же под напором стремительного потока мгновенно развернулся кормой вперёд и понёсся вниз, вихляясь с борта на борт, зачерпывая воду и ударяясь о лбы выступающих камней. Первой не выдержала мачта, переломилась и упала за борт, чуть замедлив скорость несущегося по воле реки судна. Но тут же лопнули канаты, и струг рывком прыгнул вперёд. Прыжок этот оказался катастрофическим. Со страшным треском, который долетел до верхушки нашего холма, судно разломилось пополам, рассыпалось на составляющие доски обшивки и набора и большой кучей мусора, ещё недавно бывшей прекрасным быстроходным кораблём, с гордостью нёсшим наш флаг по Варяжскому морю, понеслось вниз по течению. Я представил, что от него останется после девятого порога, и содрогнулся. Ну их, такие эксперименты. А если я ещё и Бивоя с командой потерял…
– П…ц! – подвёл итог чей-то голос.
Да чей он ещё может быть? Кроме Олега некому так загибать.
От брошенного мною взгляда Трувор втянул голову в плечи, а Рюрик юркнул за его спину. Только набрал воздуха, чтобы высказать всё, что я думаю о тут присутствующих, как обхвативший меня за плечи Олег утащил в сторону.
– Пойдём, остынь, не горячись, а то наговоришь сейчас лишнего, потом сам жалеть будешь. Всё понимаю, но потерпи, пережди чуток.
Из меня как будто воздух выпустили, сдулся как воздушный шарик, сгорбился. А Олег что-то продолжает бубнить в ухо. Прислушался невольно.
– Ты выпрямись, выпрямись. Люди же смотрят. Что они подумают? Ты боярин или так, погулять вышел? Посмотри, вон уже выловили кого-то за порогами. Молодец, что людей туда послал.
Так постепенно своей болтовнёй и отвлёк меня, заговорил. Оглянулся, вгляделся, использовал всё своё умение. Живы наши, все на берегу, всех вытащили. Правда, в разной степени целостности, но это такая ерунда. Главное, живы!
Так и закончились наши попытки. Команда Бивоя отделалась поломанными конечностями и рёбрами, кое-кто побитой головой, но вытащили всех, благо после порога всех прибило к мели. А струг… Что струг? Бивой замучается со мной расплачиваться. Я с него не слезу, надолго свою дурь запомнит. Может, поумнеет? И с князей не слезу, они мне за всё заплатят! Хотя что это я, добро-то общее. Тогда тем более, пусть возмещают потери!
Само собой, больше ни о каком сплаве через пороги не говорили. Бивой виновато прятал взгляд, пытаясь выставить напоказ замотанную в лубки конечность. Это он зря, я ведь и доломать могу. Потом, правда, порывался что-то сказать, да я не стал слушать. Пусть помучается, а то ишь ты, я уже для него на втором месте после князя. Нет, я всё понимаю, конечно, субординация, то да сё, но не в таких случаях. Забыл, похоже, кому служит. Не князю – городу. Ну и мне, как же ещё! Он мой человек. Был. До этого случая. М-да, прав Олег, остыть надо, а то дров наломаю. Но как же глупо.
После обеда начали вытаскивать струги, вытягивать вверх и выстраивать в походную линию. Сразу же готовили корабли к сухопутному бою. Издалека никто не поймёт, чем это мы занимаемся, не знакомы ещё хазары с нашей тактикой. Скоро на своей шкуре познакомятся. Снизу на днище с двух сторон от килевого бруса крепили дополнительные брёвна, чтобы судно и стояло на катках ровно, и катить его было проще. Да плюс ещё опорные лаги, прикреплённые к причальному брусу, не давали ему завалиться набок. Они же и удерживали судно в ровном положении при пушечной стрельбе. Отдача будет всё-таки солидная. Так бы могло и перевернуть.
Вот только теперь придётся перемещаться всем вместе. Если бы можно было поодиночке корабли перетаскивать, быстро бы управились. Кати и кати их по брёвнышкам, а тут надо о нападении думать и идти плотной группой. Разрываться нельзя. При таком соотношении сил хазары нас малахаями закидают вусмерть. От вони помрём. Вчера осмотрели предстоящий путь. Усыпанный щепой, накатанный придавленными огромным весом брёвнами, он проходил между холмами, причудливо изгибался и, в общем-то, шёл по ровной плоскости. Пройдём. Никуда не денемся. И хазар побьём. Думаю, ждать их нужно будет где-то в самом конце волока. Суда им и самим нужны, да и такую прорву добычи по воде легче будет утащить. Это они так думают. Мы – иначе. Вот и посмотрим, чья думка сильнее и правее. Или правильнее? Короче, победа будет за нами!
Как мы и предполагали, напали на нас в самом конце переволока, когда впереди уже заблистала солнечными зайчиками речная гладь Днепра. Предвидя такое, последние дни тащились понемногу, часто отдыхая в тени судов. Рвать жилы не стали, этой встречи и ждали, и опасались. Поэтому терять силы, надрываясь, не стоило, лучше потерять несколько дней, но остаться всем в строю. Боковые дозоры уходили в степь и сопровождали караван на дальних подступах. Они нас и упредили. Хватило нам времени подготовиться. Хотя готовы-то мы были с самого начала, осталось только загодя собранные деревянные щиты с палуб вниз на землю опустить и под защитой бортов состыковать между собой, а суда и так шли почти один за другим плотным хвостиком. Без брони никуда, хоть и жарко было, но терпели. Жизнь, она дороже. Соответственно и всё оружие с собою. Не успели дозорные доскакать до нас, а люди уже укрылись за этой импровизированной защитой, установленной вдоль стругов. На палубах коротко протопали, чем-то брякнули и затихли. Настороженная тишина повисла над караваном. Долго ждать не пришлось, сначала увидели огромную надвигающуюся тучу пыли, а потом и услышали накатывающиеся из-за холмов дикие вопли, заглушаемые конским топотом. Почти сразу же на гребень в облаке густой пыли вылетела кипучая коричнево-серая масса, безликая в своём исступлении, поражающая раззявленными глотками и оглушающим визгом. Взвились вверх стрелы, зависли на мгновение в самой верхней точке и тёмной тучей понеслись вниз, неся нам неотвратимую смерть на кончиках своих острых жал.
«Сколько же их, если одним залпом весь наш караван накрыли? Не ошиблась разведка. А я в глубине души всё-таки надеялся, что хазар меньше будет. Зря надеялся…» – проскочила мысль и пропала, даже не зацепившись в голове, вытесненная другими, более важными.
– Не стрелять! – закричал, надрывая горло.
А что кричать-то? Трувор в середине каравана командует, я в голове, а Рюрик с Олегом тылы прикрывают. Так решили с самого начала, так и двигались через волок, соблюдая походный ордер, как бы трудно ни было. Вот теперь всё и оправдается.
Арбалеты давно заряжены, сразу же, как только разведка показала опасность. Так что зря я надрываюсь, каждый боец знает свой манёвр и своё место в нём. Ещё Суворов об этом говорил. А я старался следовать заветам этого замечательного полководца.
Все эти мысли успели промелькнуть, пока стрелы падали вниз. Горохом застучал по доскам железный град, просыпался частым дождём, не давая высунуться. Вот же поливают, черти, словно из шланга.
В дробный грохот вонзающихся в доски наконечников вклинился частый перестук копыт, начал накатываться со всех сторон, вызывая страх и невольную оторопь, забивая сливающимся в адскую какофонию дробным грохотом перепонки. Задрожала земля. Хорошо, что упоры поставили, а то при таком сотрясении попадали бы наши корабли набок. Выглянул в амбразуру, катится вниз с холма плотная лава степняков. Обстрел вроде немного стих, или на скаку не так прицельно бить стали? Давайте, ближе подходите, сейчас-сейчас прольётся чья-то кровь. Злобная радость затопила душу, ударила пьяняще в голову, наполнила мышцы жаркой силой, выгнала прочь страх.
– Арбалеты, стреляй! – выкрикнул, выпуская первый болт в надвигающуюся безликую массу, и с удовлетворением услышал защёлкавшие выстрелы соседей.
Ушли болты, завязли в плотной массе, как в киселе, будто и не стрелял никто. Перехватили средние арбалеты, с ними будет проще, и открыли частую стрельбу по мере сил и возможностей. Тут командовать уже не пришлось, все действия были отработаны заранее. Требовалась для толчка только первая команда, а дальше бой захватил и понёс на пьянящих крыльях каждого нашего бойца.
Рука слепо зашарила перед собой, не находя очередного болта. Это что, получается, я уже полный тул отстрелял? Наклонился, выхватил внизу у борта пук загодя приготовленных запасных и продолжил стрелять в такую же плотную массу конников, которая, казалось, и не заметила наших усилий. По на мгновение откляченной попе сильно сверху несколько раз ударило, хорошо, броня спасла. Плотно стрелы сыпятся. Повезло, что не по позвоночнику попали. Нечего зад выставлять. А синяки пройдут.
– Боярин! Пора! – привёл в себя пронзительный крик пушкарей. Можно стрелять, до защитных щитов хазарам совсем ничего осталось. Оглянулся в сторону лестницы, увидел в тёмном проёме бледное лицо старшины, кивнул, оскалившись.
Ударил по ушам хлёсткий залп четырёх пушек, запоздало я раззявил пересохший от крика рот, потряс оглохшей головой. Забыл, обо всём забыл, увлёкся стрельбой. Военачальник из меня, как из дерьма пуля. Пора брать себя в руки и начинать трезво мыслить!
Шагнул в сторону, освобождая амбразуру мигом подскочившему бойцу, одновременно оглядываясь, и чуть не упал, упёршись ногой в какое-то препятствие. Опустил глаза, не веря им, повёл головой из стороны в сторону. Палуба плотно ощетинилась впившимися в настил стрелами, шагу сделать некуда. Если бы не щиты, нас всех бы положили. И так хазарские стрелы нашли свои жертвы в наших рядах, смертельным жалящим ливнем пройдясь по палубам, находя уязвимые прорехи в доспехах. Стоило только оступиться и высунуться из-за укрытия, как льющийся сверху железный дождь сбивал с ног. Зад до сих пор не проходит, онемел. Тем, кто находился на земле, повезло больше. То ли щиты стояли более плотно и в дополнение ещё и прикрывали укрывшихся воинов небольшими козырьками сверху, то ли весь удар был направлен в первую очередь на струги. Видимо, не ожидали, что мы разделимся. Хорошо ещё, что пушки убраны на нижнюю палубу, так бы остались без пушкарей.
Тряхнул ещё разок головой, пытаясь убрать из ушей ватную глухоту, осмотрелся по сторонам, сколько мог увидеть. Что слева, что справа на стругах отстреливаются, вот и очередной залп прогрохотал, окутав суда клубящимся дымом, затянув внизу стрелков плотной завесой.
Дрогнула под ногами палуба, опять оглох. Да и ладно, все такие, не я один. Какое может быть командование в такой обстановке? Как неоднократно все эти дни вбивали в головы каждому воину, сейчас нужно было всеми способами выбивать хазар. После второго залпа атака захлебнулась, лошади отказывались идти на наваленный перед нашим караваном окровавленный, бьющийся в агонии вал из тел и туш, вставали на дыбки, истошно ржали, скалясь в яростном оскале. Но деваться им было некуда, очень уж плотная лава шла, сзади напирали и напирали ничего не успевшие понять всадники, выдавливая пытавшихся остановиться степняков вперёд. А времени-то прошло с первого моего выстрела всего ничего. Сколько требуется степной хазарской лошадке, чтобы пролететь вниз по пологому склону несчастные триста-четыреста метров? Так что прошла всего пара минуток боя, не больше. Именно столько времени требуется на перезарядку пушек для повторного выстрела.
Кажется, начал приходить в себя, уже мысли осознанные появились. Отошёл от первого угара схватки. Пора продолжить стрельбу, поучаствовать, так сказать.
Третий залп внёс окончательную сумятицу в ряды атакующих, но они были столь плотны, что мы смогли ещё сделать пару залпов по этой визжащей толпе, пока хазарам удалось откатиться назад. Пользуясь затишьем, повыдёргивали торчащие из палубы стрелы, оттащили убитых в сторону. Раненых не было, слишком густо летели стрелы, даже доспехи в некоторых случаях не спасали. Ну не могли они укрыть тело полностью. Лицо, шея, руки, ноги, мало ли куда могла попасть стрела неосторожно или не вовремя высунувшемуся воину. Вот и прошли крещение боем. Кстати, обратил внимание, что не все стрелы имели железные наконечники, попадались и костяные, хрустко обламывавшиеся при попытке их вытащить из палубы. Может, мне повезло? И по заду прилетело именно такими стрелами?
Пополнили запас болтов, сейчас хазары перегруппируются и опять на приступ пойдут. Не поверят они, что мы устоять против такой силы сможем. Знают ведь наверняка, сколько нас всего. А пушки… Пока им не знакомы. Так что этот грохот могут связать с чем угодно. Да и урона от них не так и много… в масштабах атакующей орды. Надо бы стрелять чуть пораньше, чтобы картечь сильнее разлеталась, да прицел чуть выше поднять, чтобы по головам бить. Хотя в этой пылюге всё равно ничего не видно. Только я успел передать эту команду на остальные струги, как с холма понеслась очередная лава.
Попытка номер два. Продолжим! Что интересно, страха не было, вот азарт был, адреналин в крови кипел. Но, несмотря на это, попусту уже не высовывался. Мне ещё давнишний, первый бой в крепости хорошо помнился, когда побило по-глупому молодых дружинников, решивших полюбопытствовать, как там приступ идёт, и высунувшихся как раз под летящие сверху стрелы. Так что нужные выводы я для себя сделал. Но, похоже, не до конца: задняя часть организма ощутимо побаливает. Только мне повезло, в отличие от тех, кто у борта лежит. На этих примерах и старались учить молодёжь, но, похоже, не до всех эта истина дошла. Отбор естественный. На последней мысли аж вспотел от стыда. Философ доморощенный.
В этот раз хазары не стали переть стеной, закружили карусель вдоль наваленной груды тел, осыпая нас непрерывным градом стрел. Опять двадцать пять. Неужели не понимают, что не взять нас таким образом. А нам только лучше, арбалеты наши спокойно добивают, пушки тем более, можно работать. Прицелился, выстрелил, хотя куда целился, так и не понял, куда-то в ту сторону, да при такой плотности рядов это и не важно. Если бы ещё ветер поменялся. Дует в нашу сторону, зараза. Накатывающиеся клубы плотной пыли сбивали прицел, заставляли чаще промаргиваться и тереть глаза. С другой же стороны эта пыль нам на пользу, наверняка хазарским мурзам, или кто у них там во главе, также ничего не видно, и грохот пушек они с поступающим уроном связать пока не смогут. И дым в пыли не видно. Хорошо, что прицел подняли, теперь придётся чаще огонь в глубь атакующего строя переносить.
Не выдержали хазары, заулюлюкали, откатились к холму. Улеглась немного пыль, открыла нашим взорам усыпанное телами павших широкое поле боя. Или бойни. Пользуясь передышкой, убрали убитых. На этот раз их почти не было. Единицы. Набрались опыта бойцы. Но от влетающих в узкие амбразурные щели стрел как убережёшься? Жаль, не выглянуть, не посмотреть, как там внизу дела. А зачем выглядывать? Можно просто спросить. Пока впереди относительно тихо.
– Эй, внизу! Держитесь?
– Держимся! Болтов сбросьте, заканчиваются! – прокричали снизу.
Вот и ладно, а болтов сейчас подкинем. Проскочил к проёму, ведущему вниз, наткнулся на сидящего с открытым ртом пушкаря, проорал ему в ухо команду. Тот кивнул понятливо, скрылся в тёмном проёме уходящей вниз лестнички. Сейчас вниз через порты выкинут боезапас. Только сейчас обратил внимание на клубы порохового дыма, вырывающиеся из дверного проёма. Чем они там внизу дышат? Надо с противоположной стороны порты открыть, тогда сквознячок появится, легче будет дышать. Высунувшемуся с докладом пушкарю быстро выдал свою идею, и тот, ещё раз кивнув, скрылся внизу.
Не обращая внимания на пощёлкивавшие изредка стрелы, я прошёл вдоль борта, вглядываясь в лица, всмотрелся в людей на соседнем судне. Обрадовало, что ощутимых прорех в обороне нет, значит, держатся люди. Пользуясь затишьем, очистили палубу от стрел. Но всё равно при ходьбе под ногами раздавался противный хруст – доламывались остатки застрявших костяных наконечников. «Сколько работы командам по уборке после боя будет…» – промелькнула мысль и пропала, не оставив и следа. Взгляд прикипел к вершине холма, разошедшаяся пыль впервые позволила это сделать. На ней, этой пологой вершине, сейчас толпилась большая группа в разноцветных одеждах. Наверное, толпилась она с самого начала боя, да только из-за пыли ничего не видно было. Присмотрелся, прислушался, вычленил язык. Удивляются, сволочи, нашему упорству. Но всё ещё уверены, что шапками закидают, грозятся, бахвалятся друг перед другом. Оглянулся, ища взглядом Данислава.
– Сколько мы тут набили?
– Так, боярин, получается около двух тысяч всем нашим войском. Лошадей много побитых, точно не посчитаешь. Да сам глянь, сколько их лежит.
– Получается, будут ещё несколько раз атаковать, пока у них будет явный перевес.
Поднял глаза вверх, посмотрел на солнце. Как висело над нами, так и висит, ни на волос не сдвинулось. Сколько же времени прошло с начала боя?
– Вот и мне казалось, что уже вечность прошла, а солнце так в зените и висит, – понял меня правильно товарищ.
– Да уж. Попить есть?
– Так вон жбан стоит. Принести ковш?
– Не надо, я сам.
Что тут идти – несколько шагов, и я у деревянной бочки с крышкой. На ней большой ковш, весь в щербинах. Как не раскололся? Поднял крышку, зачерпнул, напился. Заломило зубы от холодной воды, зашипела влага, впитываясь в иссохшее горло. Полегчало. Вылил остатки на ладонь, провёл по лицу, смывая солёный пот. Увидел корчащиеся в еле сдерживаемом смехе лица бойцов, которые сейчас поспешно отворачивались. Смеются надо мной, черти, сообразил. Почему? Осмотрел себя, вроде всё в порядке.
– Так ты на меня посмотри, – поспешил разъяснить подошедший Данислав. – Ты такой же. А сейчас всю эту грязь по лицу размазал. Представляешь, какие разводы получились? – Не выдержал и засмеялся.
А вслед за ним и я, представив своё лицо со стороны. От носа до кормы прокатился весёлый смех. Выглянувшие посмотреть, в чём дело, пушкари быстро присоединились к общему веселью. Не знаю почему, но оно быстро перекинулось на соседний струг и покатилось дальше, перепрыгивая с корабля на корабль, и затихло вдалеке. Чего это они? Надо будет потом узнать.
Что-то затишье затянулось. Что они там задумали? Отвлёкся я, надо послушать. Вон в чём дело, перегруппировываются, перестраиваются, в обход два отряда посылают, с боков заходить будут. Теперь нам труднее придётся. Ничего, к такому повороту мы готовы. Прокричал предупреждение соседям, пусть передают дальше. Пронеслась команда по кораблям, подобрались воины, приготовились к бою. Но смех сделал своё дело. Ярость и ожесточение схватки ушли с лиц, расправились обострившиеся, напряжённые черты, пришли люди в себя, начали делать привычную работу. Война – это ведь тоже работа. Чем лучше ты её делаешь, тем и результаты твоего труда лучше.
– К бою! – выкрикнул я, занимая место у свободной амбразуры. Началось.
В этот раз нам пришлось чуть тяжелее. Лезли хазары, как ополоумевшие. Добрались практически до деревянных щитов. Пушки грохотали непрерывно, стреляли по мере заряжания, залпами уже не успевали. Внизу зашелестели зловещим шелестом вынимаемые из ножен мечи, и звук этот пронёсся над людьми, заставляя сжиматься сердца, но нам удалось справиться, отбиться. Правда, не везде, кое-где хазары перебрались через щиты, повалили в нескольких местах, столкнулись в перезвоне мечей, начали наваливаться, но сами же себе и помешали, создав в прорыве огромный завал из тел.
Отбились наши. Невыносимый запах сгоревшего пороха, перемешенный с вонью вспоротых кишок и свежих испражнений повис над полем. Слабый ветер не справлялся, приходилось дышать, сдерживая рвотные порывы. Пока шёл приступ, мы этого не замечали, а вот потом хлебнули по полной. Перевешиваться через борт, облегчая желудки, хазары отучили быстро. Тела до сих пор висят на борту, густо истыканные стрелами. Густо… Сколько ещё хазар? Ведь половину точно уже выбили, а их всё равно как тараканов в мусоропроводе. Людской стон шёл со всех сторон, перемежаемый хрипом страдающих и умирающих лошадей. Наваленная гора тел перед нами медленно и жутко шевелилась, оплывала, вызывая мерзкую тошноту. Казалось бы, враги перед нами, а всё равно никто не остался равнодушным, опять побледнели лица. Пересилил себя, собрался. Надо бы приободрить людей.
– Что приуныли? Расслабились? Так оглянитесь назад. Вот товарищи наши лежат. Не пройтись им больше по родной земле, не вернутся они домой, не увидят матерей своих, не встретят своих любимых девушек, не подержат на руках сыновей. Не мы этот бой начали, но нам его заканчивать! – пролетел мой голос над всем караваном.
Оглянулся, Яромир руками водит, его работа. Вовремя волхв объявился. А там голоса Трувора и Рюрика услышал. Живы!
– Яромир, ты бы укрылся до поры. Помог своевременно, и довольно. Скоро на приступ хазары пойдут, да и сейчас стрелы бросают. Не лезь на рожон.
– Не беспокойся, уйду, потом. Чую, недоброе хазары замышляют, колдовать собрались. Ты бы послушал?
– Погоди, послушаю. Только укройся, хоть под щитами. Обернулся к холму, всмотрелся, обратил внимание на парочку новых персонажей.
– Да, появились двое в странных одеждах, сейчас готовятся к чему-то, жертвы приносят.
– Глаз с них не спускай и мне говори, что видишь, – напрягся волхв.
– Головы пленным снесли, кровь в нашу сторону разбрызгивают. Костры запалили, тела туда бросили, а головы на копья подняли лицами в нашу сторону.
– Помолчи теперь. Да подойди ближе, мало ли понадобишься.
Отступил к волхву, прикрыл его поданным щитом. Да и меня самого сразу же двое бойцов закрыли ростовыми щитами. Неудобно волхв встал, посередине корабля, под мачтой. Нет, чтобы под защиту борта отойти. Но, видимо, так нужно.
Напрягся Яромир, по лицу струйки пота побежали, руки вытянул вверх, опали рукава просторной рубахи, обнажив крепкие, перевитые набухшими венами, руки. Пошатнулся, прохрипел:
– Поддержи…
Подхватил за пояс, ощутил под рукой напрягшиеся до каменного состояния мышцы. Просели ноги, подогнулись в коленях, еле удержал. Увидел, как от холма на караван стекает серая мгла, а навстречу ей бьёт яркий светлый луч, выжигая эту хмарь, разрывая в клочья. Пробился через плотный занавес, упёрся в колдунов, зазвенел напряжением, вспыхнул яркой вспышкой, разбросав пакостников в стороны. Оглянулся на рядом стоящих бойцов, видели ли то же, что и я? По лицам понял, что нет.
– Ох… – выдохнул через сжатые зубы волхв, присел на подкосившихся ногах. Успел я удержать его, не дать упасть, а тут и ребята помогли, подхватили под руки, оттащили под прикрытие щитов, уложили вдоль борта да сверху дополнительно прикрыли от обстрела. Яромир открыл глаза, всмотрелся страшными, красными от лопнувших сосудов, зрачками, нашёл меня, прохрипел:
– Получилось?
– Получилось, разметал ты их, волхв. Силён! – уважительно склонился к нему.
– Пить дай, – прохрипел иссушенным ртом.
А ковш уже протягивают, мигом сообразили ребята. Закашлялся кудесник, заходил судорожно кадык на крепкой шее, потекли струйки пролившейся воды на грудь, впитываясь в рубаху.
– Отлежись пока тут, а я гляну, что на холме происходит, – сказал ему и выглянул. Суета знатная на холме, ругаются. Делать-то что собираются? Эх, не передумали бы нападать. Нам бы ещё парочку таких приступов отбить, а дальше можно и к основному плану приступать. Если соберутся сейчас уходить, то у нас никак задуманное не получится, слишком у хазар силы большие. Всё ещё.
Разругались хазары. Главный пинками своих ближников погнал вниз, приказал всем на штурм идти. Вот оно в чём дело. Получается, каган сюда молодого наместника прислал за порогами присматривать и налоги собирать. А из присланного войска половины уже нет, и оправдания наместнику не будет в случае бесславного отхода, вот он и бесится. Голову ведь может потерять. Это хорошо, что бесится и что молодой. Значит, порывист, да оно и так видно, вон он как на холме бушует, советников не слушает. То нам на руку. Точно ещё один приступ будет, а может, и не один. Так что всё идёт пока по плану.
Пора готовиться. Передал новости на соседние струги, полетел доклад до княжеских ушей. За это время внизу успели растащить завалы из тел и освободить щиты. Эх, поднять бы их выше, да нельзя, пушкам тогда невозможно будет стрелять. На палубу артиллерию перетащить? Тоже не стоит. Стрелы уже не таким густым роем сверху сыплются, но пушкарей потерять – раз плюнуть. Ладно, будем продолжать так.
Покатилась лава. Пошёл очередной приступ. Хорошо, что зажигательных стрел нет, а то бы худо нам пришлось. Да и такая тактика атак в лоб, тупое задавливание массой играет нам на руку. Пороха у нас хватает, запасы свинца хорошие, справимся. А вообще, это только у нас работает. Потому что у нас и доспехи отличные, стрелами не пробить их, и наконечники болтов стальные. Хазарскую броню прошивают. Хотя у хазар, справедливости ради, броня также неплохая. Издалека качество не видно, но то, что она железная, это сразу увидели. Хватает, конечно, и стеганок, и шкур, но так это везде так. У нас ополчение тоже приходит кто в чём горазд. Так и тут. В железе пришлое войско с новым наместником, а в стёганках и коже наверняка местные кочевники, которые до этой поры сидели спокойно на порогах и за счёт своего количества доили проезжающих мимо торговцев.
Вот луки что у первых, что у вторых знатные. После боя все соберём и перевооружимся. Бьют хорошо, далеко. Кажется, составные они у них? Потом посмотрим.
Спокойно и методично отбили очередной приступ, который оказался самым продолжительным и кровавым из всех. Что говорить, болты даже в запасе закончились, пришлось снизу из трюма поднимать. Немало урона нанесли хазарам, но и сами опять людей потеряли. Пушки внесли свою ощутимую лепту в сражение.
Дрогнули хазары. Застыли, смешались, затоптались на одном месте, растерянно озираясь, и понеслись, набирая ход вдоль берега вниз, пригибаясь к холкам своих коней. А за ними наша конная дружина вылетела из-за того же холма, вырезала, не останавливаясь, знатную верхушку и бросилась вдогонку, безжалостно рубя удирающих степняков.
Ну и мы без остановки стреляли, пока было можно, а потом стояли, громкими воплями приветствуя своё, вступившее в бой, засадное подкрепление.
По нашему плану (когда мы разделились после крайней ночёвки перед волоком), все всадники и примкнувшая к ним киевская дружина отделились и ушли в степь, где затаились до поры. Разведка заранее определила стоянку степняков, вот они её и должны были уничтожить. А потом идти на помощь к нам, добивать уцелевших хазар. Страшно было разделяться, уменьшая количество людей на защите, но иначе никак было не разбить окончательно ворогов. Ну, дали бы мы отпор и ушли дальше, а они скоро бы восстановились, зализали раны и снова начали бы пакостить. А там, глядишь, и до Киева бы добрались. Так что пришлось рискнуть. Теперь можно вздохнуть спокойно. Киевлянам. А воины не зря головы сложили, дальнейшее укрепление и процветание нашего государства того стоит. Знали мы, на что шли. Пусть кровью заплатили за спокойствие на наших границах, но малой, по сравнению с тем, какой она могла быть. Надо оно нам было? Надо! Силу свою показали! Теперь слухи далеко по степи разнесутся. Правда, нам ещё через Итиль идти, что там нас ждать будет? Но ничего, сильным нечего бояться, опасаться – да, стоит, а вот бояться нет. Да и не любят в степи слабых, сразу же копытами затаптывают. Так что договоримся мы с каганом, никуда он не денется. Опять же, мы только отбивались. Хазары первые напали и пролили кровь.
Вновь поднятая пыль скрыла от нас густым налетевшим облаком подробности конного боя, а вскоре топот копыт затих вдалеке. Унеслась погоня. Ничего, скоро вернутся. Вот только расслабляться рано и радоваться победе тоже. Дозорных на холмы, щиты на земле развернуть и заняться нашими ранеными и убитыми. Как там Яромир, оклемался? Да, отошёл от схватки, уже на ноги подняться пытается. Пару воинов ему в помощь, пусть способствуют передвижению.
Подошедшие с двух сторон князья ничего не сказали, что попусту словами греметь, подошли, постояли молча, оглядывая забитое телами и тушами лошадей поле.
– Княже, я пушки осмотрю. Такой стрельбы они ещё ни разу не выдерживали. Да и не нужна вам тут моя помощь.
– Да, ступай, а тут мы и сами управимся, – осматриваясь вокруг, кивнул головой Трувор.
Вот и ладно, вот и хорошо. Нет у меня никакого желания среди убитых бродить, земля кровью пропиталась, под ногами чавкает, прилипает к подошвам. Лучше на струг. А трофеи всё равно идут в общий котёл. Потом разделим, Киеву – одна доля, нам – другая. Как уговаривались.
Простояли недолго. Убрали тела перед волоком, собрали добычу и двинулись вперёд. Хоронить павших хазар никто не собирался. Зверьё налетит, похоронит. Застаиваться на месте, дожидаясь ушедших вдогонку всадников, не стали. Жара, скоро тут совсем нечем будет дышать. Заодно и от боя отойдём. Лучший отдых – смена деятельности. Так, кажется, говорили некие умные люди, наблюдая за тем, как впахивают другие.
А к вечеру следующего дня все наши суда покачивались на днепровской водичке, принимая в трюмы многочисленное добро, которого на разгромленной хазарской стоянке скопилось до неприличия много. Глядя на то, с какой скоростью оседают струги и как медленно уменьшается куча добра на берегу, оставалось только надеяться на то, что удастся скоро расторговаться захваченной добычей. Где? Да в Итиле тем же хазарам и продадим. Или на крымском полуострове. Что ещё лучше. Византийцы быстро всё разберут, а нам за ценой стоять не нужно. Хотя тут я не угадал, наши торговцы с меня не слезут, а торговлю всю на меня князья спихнули. Ну и ладно, справимся.
На высоком берегу Днепра, на верхушке одного из многочисленных холмов, устроили братскую могилу павшим воинам, насыпав небольшой курган.
Измочаленных брёвен после волока осталось много, на следующий нужны будут новые, а эти можно пустить на погребальный костёр, что и сделали. Издалека видно было яркое пламя, взмывающее до небес пылающими звёздами искр.
– Ничего, души быстрее до вирия доберутся… – проговорил кто-то из воинов, и все молчаливо с ним согласились.
Вот потом и насыпали курган.
Думаю, какое-то время на волоке будет спокойно. А дальше всё от Киева зависит, смогут эти земли под контроль взять или нет. Нам пока ни к чему, Итиль интересней.
Днепровские плавни поразили обилием комаров, мошки и гомоном птичьих стай. Старались не отвлекаться от основного русла, иначе можно было запутаться в переплетающихся между собой протоках. Высокий камыш полностью скрывал струги, даже наблюдатели на мачтах бессильно разводили руками в тщетных попытках что-либо разглядеть по сторонам. Одно утешало, птицы служили отличной сигнализацией. Поэтому мы пока были в безопасности. Относительной, конечно. Никто и не думал расслабляться. Воины постепенно приходили в себя от трудного перехода, лечили раны. Это сразу после боя казалось, что раненых нет, а потом, когда расслабились, тогда и оказалось, что много их.
В протоках скорость совсем замедлилась, но мы решили не спешить. Успеем. Пусть люди и лошади отдохнут. К слову, потерь среди киевлян и нашей кавалерии практически не было. Раненые были. В хазарском лагере оставались лишь пастухи, поэтому про его захват даже и разговоров не было, хотя добра там взяли очень много. Сколько же торговцев успели степняки ограбить? Это нам тогда повезло, что не успели всё это добро родне отправить. Так бы ничего не досталось. Пленные поведали, что вовремя мы пришли. Ещё бы день-другой – и плакала бы наша добыча. Уплыла бы из-под носа. Так что повезло.
А вот когда преследовали удирающих хазар, тогда и пошли основные потери. От волока степняки брызнули в разные стороны, пришлось и нашим выделять для себя основные группы преследования. Хазары быстро опомнились и начали активно отстреливаться на скаку. У кого стрелы ещё оставались. К счастью, они у них быстро закончились. А то натворили бы дел. Впрочем, что богов гневить. Общие потери на фоне хазарских были смехотворны. Аскольд со своими дружинниками долго не могли поверить, что можно с таким счётом одержать такую ошеломительную победу. Впрочем, они меряют своими мерами, а я своими. Людей-то потеряли. Своих людей. Понимаю, что по-другому никак, а сердце давит, жмёт совесть. Трувор с Яромиром сочувствуют молча, а вот Рюрику этого пока не понять. Погиб воин в бою – так он для этого и жил, честь ему и слава. А о том, что этого воина вырастить и обучить нужно, не думает. Такая вот сейчас философия.
Олег же… Он тут давно живёт, прижился, свыкся с местными реалиями.
После тризны на берегу разобрались с трофеями, разделились и распрощались с Аскольдом. Киевляне возвращались домой, уводя с собой и часть захваченного табуна. Остальных лошадей забирали мы. Сколько могли в баржи погрузить, столько и загрузили. В захваченном лагере разжились и фуражом, и… да много чем. Всего хватало.
Река начала ветвиться на множество более мелких проток, вскоре вокруг не было ничего, кроме зарослей высокого тростника и раскидистых невысоких деревьев у воды. Птицы… Сколько вокруг было птиц! При нашем продвижении вперёд, а нам пришлось сесть за вёсла, так как скорость течения сильно упала, в небо поднимались огромные тучи разнообразных пернатых. Оглушающий гвалт стоял над нами, палубу, неподвижно обвисшие паруса мгновенно облепило птичьим дерьмом. Просушили полотно, называется. Ну и нам, конечно, досталось. А рыба? Полное ощущение, что нос струга буквально расталкивал крупные тушки в глубине, которые лениво уходили в стороны, прочерчивая острыми спинными плавниками спокойную доселе гладь воды, и врывались толстыми брёвнами в тростник, раскачивая его и шурша толстыми стеблями. Вскоре запахло морем, тухлый запах гниющих водорослей уже надоел, и ноздри жадно втягивали свежий морской воздух. Последний поворот, и перед нами наконец-то открылись новые просторы. Вот оно, море! Первая часть пути пройдена! Даже настроение улучшилось.
Как бы не так. Вода за бортом оказалось пресной. Это ещё не море. Олег тут же высказался, что, возможно, это днепровский лиман, а до настоящего моря нам ещё грести и грести. Тревожные крики сверху быстро придавили восторженное настроение и заставили оглядеться по сторонам.
Не успели мы выйти из камыша на простор залива, как к нам со всех сторон понеслись многовёсельные узкие лодки. Что-то мне это напомнило. Не так давно уже происходило что-то до боли похожее, когда мы выходили из Варяжского моря. Там точно так же напали варяги двумя дракарами. Тогда мы ещё первый раз пушки в деле опробовали.
Вот только неужели они не видят, что нас много? Куда несутся? Самоубийцы!
Оглянулся в недоумении, которое, впрочем, сразу же и рассеялось. Вот оно в чём дело. Наш караван растянулся, и из камышей вышло только несколько судов. Остальные были на подходе. А пираты от радости потеряли осторожность. Да это и понятно, ведь благодаря хазарам на порогах сюда уже давно не спускались никакие торговцы, вот и соскучились разбойники по славной добыче. Придётся накормить их до отвала. Глянул на Трувора, тот – на меня, улыбнулись зловеще друг другу.
– К бою! – негромко скомандовал князь.
А зачем громко? Бойцы привычно подняли щиты в боевое положение и сейчас деловито заряжали самострелы. Внизу с громким деревянным стуком открылись пушечные порты, потянуло дымком разгорающихся фитилей. Рядом встал Олег, с другой стороны – Рюрик. После памятного боя все опять собрались на одном струге.
Оглянулся проверить, где моя собака, но того уже и след простыл. Признаки надвигающегося сражения ему давно были известны, да и общее настроение почуял, вот и поспешил укрыться в своём любимом месте. Не любит грохота пушек. Это хорошо, заодно и под ногами мешаться не будет, и от стрел убережётся, а стрелять по нам собираются, вон, уже выцеливают. Сколько их? Всего-то полтора десятка лодок, и на каждой однодеревке около двух с половиной десятков не пойми кого? Стоп! Что-то я расслабился, надо быстро себя в руки брать, да и за остальными присмотреть. Оглянулся вокруг, чуть отступив от борта. Видимо, точно такие же мысли пришли в голову и Трувору, потому как он в точности повторил моё движение.
– Все собрались! Лёгкого противника не бывает! Тризну на берегу забыли?! – рявкнул я на весь струг, распугивая парящих над головой чаек. А громко рявкнул, даже на приближающихся лодках головами завертели, не говоря уже о наших бойцах. Ну, кто первый начнёт?
Первыми опять начали не мы. Но ответили сразу же и изо всех стволов. Только отстающим лодкам повезло, успели затабанить и в суматохе начали разворачиваться, что позволило нам перезарядиться и продолжить стрельбу. Но ушли, успели отвернуть и оторваться. Теперь гнули вёсла, торопясь скрыться в прибрежном плотном камыше. Им проще, они тут все протоки, все лазейки знают. Гоняться не будем, надо с оставшимися разбойниками разобраться, может, кто из них уцелел. Язык нам нужен. Хорошие воины и мыслят одинаково. Это я себя нахваливаю. А если по правде, то ровно такие же мысли пришли в голову не только мне одному, потому как иначе ничем не объяснить одновременный крик, вырвавшийся из наших глоток:
– Не стрелять!
Переглянулись между собой и засмеялись. Даже испугаться не успели. Одновременный залп пушек с двух бортов и слившиеся в смертельном перестуке тетив выстрелы из арбалетов на добитие – и лодки уже плывут только по инерции, замедляя и замедляя ход. Тянущиеся позади струги тоже отстрелялись на славу.
Что у нас? Попали в кого из наших или нет? Если попали, голову оторву неумехам. Пора бы уже научиться укрываться.
Переживал зря, все целы, никого не задело. Осмотрели доставшиеся трофеи, помародерили привычно, всё доставшееся добро уложили в наиболее целые лодки, остальным пробили днище и отпустили на волю волн. Вот и могила для разбойников. Бой получился скоротечным, один залп пушек, и всё. Отставшие струги каравана спешили выйти из камышей, рвя жилы на вёслах, баламутя застоявшиеся воды протоки. Подходили и оглядывали место стычки, задавали понятные вопросы. Вот к ним, отставшим, и прицепили трофейные лодки, пусть хоть таким образом поучаствуют. А нам наука, нечего походный ордер растягивать. Держались же раньше плотно, так почему сейчас расслабились? Круче нас только… м-да. И выше только звёзды. Об этом обязательно надо князьям сказать. Не поймут нас остальные, Рагнар уж точно обидится. Надо бы его ближе к нам держать, а то волочится в хвосте, какой удар по самолюбию дана. Да и на волоке ему добычи досталось мало. Тьфу ты. Не так сказал. Добычу-то всё равно делим согласно договорённой доле участия. Но данам не довелось мечами позвенеть, ну не понимают они таких сражений, где всё сводится только к перестрелкам, вот и ходят как в воду опущенные. Но итоги заведомо проигрышного сражения, в котором Рагнар готовился закрыть мне свой долг жизни, здорово их потряс. Выиграть в более чем десятикратном меньшинстве? Даны долго не могли прийти в себя после боя, осматривая кучи побитых хазар. И еще повезло им, что поставили дракар почти в самом конце волока, стояли бы ближе к центру, все бы там и легли, защиты-то у них нет. Что при таком плотном навесном обстреле могут сделать небольшие варяжские щиты? Ничего. То-то.
Ошеломлённые мгновенным и катастрофичным изменением собственной судьбы пленные предпочли не упираться и быстро разговорились. А что упираться? Подход к жизни философский. Сегодня ты грабишь, а завтра могут ограбить тебя. Сила силу ломит. Поэтому выверт судьбы приняли спокойно.
Плюсом этого нападения была нарисованная впопыхах со слов пленных схема пролива, полуострова и приблизительное указание местоположения ближайших крепостей и военных кораблей. Ну и главное, так это хоть какие-то сведения о местной государственности. Попали мы в самую кашу. Кого тут только не было? И знакомые нам хазары, захватившие почти весь север Крымского полуострова, и Византия, прочно державшаяся на юге. Хватало и других народов, сейчас активно заселяющих и восстанавливающих разрушенные в прошлом огромные города. Больше пленные пираты ничего не могли сказать. Надо идти к Херсонесу, там больше узнаем.
Ветра так и не было. То слабое дуновение, ласково касающееся наших разгорячённых короткой мародёркой лиц, никак не тянуло на ветер. Пришлось опять садиться на вёсла. Вскоре по правому берегу увидели развалины старых стен. Ну да, пираты упоминали это место. Когда-то тут стоял большой, по меркам этого мира, город. Стоял. А теперь только развалины остались. Жаль, что так и не удалось мне в Крыму побывать в той жизни. То есть, конечно, бывал, но ничего, кроме аэродромов и не видел, да и то бывал в основном ночью. Почему-то так всё время получалось. Единственное место, где удалось задержаться на несколько суток, это Тамань, там и отвели душу, купаясь в тёплом море и наслаждаясь жарким солнцем. А потом, устранив отказ техники, улетели на Крайний Север, где ещё вовсю лежал плотный колкий снег и заворачивали ночами крепкие морозы. Хорошо было. Отвлёкся. Так вот, летал бы над полуостровом днём, сейчас насколько бы было легче. Хотя вдвоём с Олегом приблизительную схему побережья нарисовали. Даже кое-какие города отметили, которые помнили. Вот и сравним с реалиями. Географию в школе хорошо преподавали в нашем детстве, в голове многое осталось.
Ушли влево за острый изрезанный мыс и пошли вдоль берега, от бухты к бухте, распугивая рыбаков. Разномастные и разновеликие лодочки и лодчонки шустрыми букахами бросались под прикрытие берега, едва только завидев наши струги. Нам с высоты бортов было видно немного дальше, чем им, поэтому мы и наблюдали эти тараканьи бега. Жизнь такая. Вскоре серая лента берега впереди разорвалась светлым пятном, и из волн начали подниматься бело-серые стены Херсонеса. Наш караван не могли не заметить, и я увидел, а потом и услышал, как внутри сыграли тревогу и по крепостным стенам забегали стражники. Чем ближе мы подходили, тем более величественным представал перед нами город. Даже и не город сначала, а мощные высокие стены, сложенные из ракушечника, крепкие угловатые башни, подпирающие небо своими крупными зубцами. Вот пока и всё, что можно было увидеть с моря. Город укрылся за стенами. Беспомощно покачивались у причалов опустевшие лодки, наспех убранные паруса и болтающиеся в уключинах забытые вёсла показывали суматоху поспешного бегства. Казалось, даже на море передалась тревожная тишина, чайки и те куда-то пропали. К берегу мы приставать не стали. Нечего нагонять страх на и так испуганных горожан. Бросили якоря, пересели в одну большую трофейную лодку и погребли, не торопясь, к пристани. С берега стены выглядели ещё неприступнее. Узкая полоска берега у подножия стен огибала широкий мыс и скрывалась за дальним изгибом. Даже пристани из ракушечника. По нему же обуви не напасёшься ходить? Как наждаком сотрёт.
Пошли к ближайшим воротам, благо они как раз и находятся перед нами. Остановились, задрали головы вверх, осмотрели свесившиеся со стен головы.
– Мы с миром. Торговать пришли. Задерживаться не собираемся. Расторгуемся, если договоримся, и дальше по своим делам пойдём, – громко прокричал Трувор так, чтобы и за стенами было слышно.
– Что-то не похожи вы на мирных торговцев? Думаете, не видно, что у вас на кораблях все воины в броне и оружии? – после небольшой паузы ответил кто-то наверху.
Вот так и поговорили. Начался долгий и нудный разговор. В конце концов, договорились пригнать к причалам трофейные лодки, высадить малую группу воинов и начать торг. Ну, хоть это. Хотя странно. Что нас опасаться? Мы же белые и пушистые. Как же тогда торговые караваны ходят? Вечером ушли из негостеприимного Херсонеса. Но зато удалось выяснить, почему к нам такое отношение. Слухи о разгроме на Днепровских порогах уже успели докатиться и до местных земель. Ну да, тут же тоже хазары. Быстро слухи летят. Жаль, не удалось по городу погулять. Интересно было бы его осмотреть. Мощный город, чего испугался? Что мы ему нашими силами можем сделать? Или просто лишней крови не захотели лить? Так поверили бы нам на слово. Недоверчивые какие.
Ладно. Нечего нам тут делать. Пойдём в Каффу. Там огромный невольничий рынок, может, найдём кого ценного для нашего княжества. Прикупим местного зерна – по слухам, его тут много, – масла, ткани. А вино нам не нужно, нечего приучать народ к алкоголю. Ему и пива с мёдом довольно. Железо у нас и своё отличное, керамика тоже неплоха, а про меха и говорить не буду. Всё равно от нас их тянут, а потом продают местным вдесятеро дороже, если не больше. Как и воск.
Уже почти перед самым отбоем, когда последние лучи заходящего солнца погасли в тихом плеске ласковых волн, у нас состоялся ещё один разговор с Олегом. И не только с Олегом. Опять собрались в каюте при свете светильника князья и подняли всё тот же вопрос о Киеве. Есть возможность его в свои руки взять, так почему мы мимо проходим? Земли вокруг какие богатые?
Пришлось опять отвечать.
– Да, земли вокруг богатые… и города. Заметили? Это вы только один город увидели, Херсонес. А ещё сколько их впереди будет? Если получится, прогуляетесь по ним, посмотрите, как люди жить должны. А не так, как у нас живут. Сколько там храмов построено, во что верят. Как и чем торгуют, значит, и о мастерстве по местным изделиям узнаете. Посмотрите на невольничьи рынки, со всех земель сюда пленников гонят. И земляков наших тут будет больше всего. Почему? Да потому что нет ещё Руси как государства, некому людей защищать.
– Сядешь ты в Киеве, – повернулся к Рюрику. – Чтобы удержаться на княжестве, силу за собой собрать, придётся со всех земель тянуть и людей, и деньги, и товары. А как иначе? Откуда всё брать будешь? Значит, кроме Киева, оставшиеся города останутся в нищете. Или начнут свои доходы укрывать от тебя. Смута пойдёт. Ведь если ты останешься слабым, быстро тебя разорят. Вот и некуда будет тебе деться, придётся за счёт всей земли русской этот город поднимать. Чтобы он равным всем другим городам стал. Вот даже Херсонес возьми. Против него Киев – что сарай придорожный. А если Константинополь глянуть? Даже сравнивать не с чем. Вот и начнёшь соки со всей нашей земли тянуть, пытаясь угнаться за Византией, вровень встать. Но не получится. За ними уже империя стоит, а за нами что? Пусто. Только-только начинаем что-то создавать. Я сначала тоже думал, прихватим Киев, пойдёт дешёвое зерно, новые торговые пути откроются, а посмотрел, какие это расстояния, сколько дорог обустроить и проложить надо, сколько крепостей поставить, от скольких врагов отбиться, да так отбиться, чтобы у других напрочь охоту нападать отбить, то передумал. Мы на порогах малую орду еле разбили, а сколько их всего? Если все разом пойдут, нас даже и не заметят. Вот и думаю я, что рано нам в местные дрязги влезать. Пусть хазары режутся с Византией своими руками, а не нашими. Там и половцы с печенегами подоспеют. Они уже покоя местным не дают. Ещё и этот хомут на наши шеи повесить хотите? Это же сколько веков потом Русь будет в себя приходить, да в лаптях ходить? Нет, дайте ей сейчас на ноги встать, закрепится в тех границах, что уже у нас существуют, да крепостями новыми защититься. Войско своё полностью создадим, укомплектуем, обучим. Производства наладим, мастеровых вырастим. Школы, храмы дополнительные поставим. Вот когда вздохнём свободно, тогда и посмотрим, что тут останется. Тогда и подумаем, стоит ли влезать в местные свары.
– А поздно потом не будет? – после долгого, затянувшегося молчания спросил Рюрик.
– Да я знаю? Всё может быть. Может, и поздно будет. Только то, что будет, если мы Киев сейчас возьмём, я видел. Не хочу судьбы такой своему народу. Нам бы у себя удержаться, в своих границах.
– Всё понимаю, думаю иной раз, что прав ты, да только страшно. А вдруг объединятся тут на юге все степные против нас да навалятся скопом? Сомнут. А так будем понемногу их бить, глядишь и удержимся. Ведь раньше удержались?
– А какой ценой? Обложили нас со всех сторон, только при Петре и смогли вырваться на свободу. Пока мы со степью воевали, вся Европа вперёд шла семимильными шагами. Думаете, нам потом спасибо кто сказал? Ничего подобного. Варварами обозвали. Причём грязными. Ну и стоило оно того? Нет. Всё же думаю, нечего нам на юге пока делать. Вот встанем на ноги прочно, крепости на рубежах поставим, тогда и посмотрим в эту сторону. Добьём тех, кто останется, и спокойно прихватим эти земли. И потом, торговать с нами всё равно все будут, никуда не денутся. Ещё год-другой, смоляне к нам с поклоном придут. Будет у нас зерна вдосталь. Отсюда народ скоро побежит при хазарах и половцах. Куда, думаете? Правильно, к нам. Вот и усилимся. Да и ты, Олег, говоришь и думаешь с позиции своего времени, а сейчас-то всё по-другому идёт. Уже по-другому. Варяжское море наше, и никто у нас его не заберёт. Нет такой силы. На запад мы насколько продвинулись? Укрепимся крепостями и всех мечников остановим. Изведём при рождении, дай срок. Так что чем нам может быть интересен юг? Только продуктами. То есть зерном, овощами и фруктами. Всё! Остальное у нас есть. Да и фруктов с овощами я не особенно и видел на торгу у вас. Так? Так. Обойдёмся своим, местным, нечего гастрит на чужом зарабатывать. Свои яблоки есть. А пшеничка будет, никуда они от нас не денутся. За наш лён, пеньку, мёд, воск, меха, кожи всё привезут, да ещё и упрашивать станут, чтобы взяли. Это я про Север не говорю, куда скоро Синеус пойдёт. А там богатства неисчислимые, которые также защищать крепостями и войском нужно будет, ибо много появится разных охочих людей до них. Это мы нагличан немного осадили, не знаю, правда, надолго ли, посмотрим. А ведь ещё других земель вокруг нас хватает. А вы – юг, Киев подавай. Понравилось в тепле жить? Ничего, в тепле и плесень быстрее растёт. Так что я всё сказал, а вы думайте, за вами будущее земли нашей и детей ваших.
В полной тишине набулькал из кувшина воды, с наслаждением выпил. Тихо вокруг, на палубе и в кубриках ни звука. Тоже всё слышали, наверное. Говорил-то я громко. Ну и хорошо. Пусть знают, о чём тут князья да бояре говорят. Потом слух разнесут, что мы о земле русской заботимся.
– Слов-то новых, незнаемых сколько наговорил. Я половины не понял… – прокряхтел Трувор.
Только рукой махнул я на его слова, говорить уже сил не было.
– В который раз с тобой соглашаюсь, а потом всё равно сомнения берут… – глянул из-под бровей Олег.
И на это я только руками развёл. Что я ему скажу? Всё, что мог, сказал. Как умел и чувствовал. Понимаю, что ответственность, груз какой на плечах висит, да только вот что думаю. Если бы что не так делал, не туда стремился, меня бы боги мигом остановили, мозги поправили. Значит, правильной дорогой идём, товарищи! Тьфу! Осталось только на надстройку забраться и рукой вперёд показать, а в другой шлем скомкать.
Внимательно посмотрел на Рюрика. Заметил, что и Трувор на него поглядывает.
– Да что вы на меня зыркаете? Не пойду я супротив вас. Находился уже, хватит! Согласен со всем, что сказано. На ноги не встали, а уже куда-то тянуться пытаемся. Не порвать бы брюхо от обжорства! – и на Олега глянул.
Смутился ещё больше рыжий, покраснел так, что при тусклом прыгающем свете жировика видно было. Попытался оправдаться да смешался и рукой махнул:
– Да я что? Я как все. Куда вы, туда и я. Можете во мне быть полностью уверены, не подведу. – И с таким отчаянием оглядел нас, что я даже плечами от озноба повёл. Это что сейчас было? История меняется? Окончательно? Да ладно…

Глава 19
Сугдея. Хазарский каганат. Переименовываем Итиль. Булгары

До Каффы в этот день не получилось дойти. Во второй половине дня, ближе к вечеру, когда солнце ещё висело высоко над горизонтом, на недалёком берегу увидели сигнальный дым. Почему сигнальный? Потому что поднялся чёрным столбом вверх на серо-зелёном размазанном фоне сразу же, как только наш караван вышел из-за очередного мыса. Ветерок слабый, скорость совсем маленькая, поэтому разглядеть, кто подаёт нам этот сигнал, много времени не заняло. Да сигнальщики и не скрывались на берегу.
– Тёмные балахоны. Похоже на служителей – священников нового бога. Зачем мы им? – озвучил я увиденное. – Не нравится мне это.
– Мне тоже не нравится. Наверняка знают о нас, поджидали. Не хочется с чёрными балахонами разговаривать, – отозвался Трувор.
– Может, что дельное скажут? Или предупредить о чём хотят? – не согласился Рюрик.
– Пока не поговорим, не узнаем. Что гадать попусту? – самым умным из нас в этот момент оказался Олег.
– Пристаём?
– Пристаём. Мы с Владимиром и Олегом на берег, ты, брат, за старшего. На тебя вся надежда, если что! – принял решение Трувор.
– Зачем сразу всем на берег? Вот боярин пусть один и отправляется. Опять же, его не жалко, если что. Да шучу я, шучу! – поспешил исправить свой промах новгородский князь, увидев наши недоумённые взгляды. А может, и правда шутил?
– Шутки у тебя, м-да… Владимир, справишься один?
– Справлюсь! Грома с собой возьму.
На трофейной лодке быстро долетели до берега. Галечник прогрохотал, поскрёб по днищу, заставив болезненно поморщиться – выдержит ли дерево. Выдержало. Выпрыгнули в воду, развернули нашу посудину носом в море, подтянули повыше. Хоть волны и нет, почти нет, но мало ли.
На берегу пусто, никого. Подождём. Самим соваться в заросли резона нет. Если нас пригласили, должны и встретить. Думаю, просто не успели подойти.
Насторожился Громчик, значит, гости на подходе. Или хозяева. Посмотрим.
А вскоре мы расслабились, вышедшие на берег люди оказались действительно одеты в балахонистые одежды священников. Вот только что они тут делают?
Познакомились. С опаской косясь на собаку, которая слишком близко подобралась к гостям и сторожила каждое неверное движение, гости поведали о причинах такого оригинального приглашения к разговору. Слух о прибытии сильного войска северных варваров на эти благословенные берега долетел и до монахов. В Византии давно притесняют священников, иногда даже убивают. Многие вынуждены были спасаться бегством и искать укрытия на далёких северных берегах Понта. Уже второе столетие правящая элита натравливает людей на церковь, облекая монашескую братию, священников на скитания. Причиной же послужила, как и всегда, и везде во все времена, борьба за власть. Усиливающиеся позиции церкви до дрожи обеспокоили царствующую династию, и та ничего более умного не придумала, как начать уничтожать и сами церкви, и церковников. А причины под это дело всегда можно найти или придумать. Вот и тут нашли: мол, иконы у вас больно слащавые и не похожи ликами на постящихся и страдающих святых. С этого всё началось и покатилось дальше по нарастающей, как снежный ком… до первой крови. Дальше стало проще. Немного помолчав, монахи продолжили рассказ.
Вынужденное бегство привело их на эти берега. Забравшись в глубь полуострова, высоко в горах нашли себе убежище многие из беглецов (тут я хмыкнул, высокие горы, как же). Мягкие горные породы легко обрабатывались, а чёрной работы священники никогда не чурались. Постепенно вырезали себе в камне кельи, соединили их галереями-переходами, потом расширили. Так и появились монастыри в горах. Теперь в свете дошедших слухов о прибытии сильного войска очень интересно, нет ли какой возможности переселиться в страну пришельцев? Разносить свет истинной веры никто не запрещал, надо исполнять своё предназначение монахам. А здесь тоже стало неуютно, империя крепко стоит на полуострове. Пока не трогает новые монастыри, но, наученные горьким опытом, монахи начали подумывать о возможности перебраться в более безопасные места. Опять же, на полуостров начинают проникать печенеги и теснить хазар. Скоро начнётся резня. Тут я второй раз хмыкнул, вызвав недоумённые взгляды и своих товарищей, и монахов. От всего на свете не набегаешься. Вот и распространяли бы свет своего учения среди хазар. Иудеи же как-то смогли это сделать? Ну да ладно, рыба ищет, где глубже, а священники тоже люди, оказывается. Бог им судья, их бог. Разозлился что-то. Зря. Среди них ведь тоже разные люди есть. Действительно много подвижников, но и паршивых овец хватает. Насмотрелся в своё время на шёлковые одежды, лакированные туфли и дорогие, сверкающие никелем и хромом машины. Что-то меня занесло, надо себя в руки взять.
Хорошо ещё, что весь короткий разговор вели на берегу. Что ответить на заданные вопросы, даже не знаю. Словно ошарашили по голове пустым мешком. Нужно взять паузу на раздумье и посоветоваться с друзьями. Остаётся только сослаться на свой статус разведчика и отплыть на судно для передачи услышанного начальству. Пусть пока подождут ответа. Так и сделал. Только наказал воинам грести потихоньку, надо хорошо обдумать, что именно и в каком ключе подать-рассказать князьям. А с другой стороны, пусть услышат всю правду. Посмотрим, какое решение примут. Заодно и Яромир послушает, сразу будет понятно по его реакции, как действовать. Так и сделаю.
К моему удивлению, никакого ажиотажа моя весть не принесла. Выслушали, помолчали, начали высказываться. Даже Яромир спокойно отнёсся к новым известиям и поразил ответом до глубины души. Предложил пригласить к нам для знакомства одного-двух монахов, не больше. Привезём их к Будимиру, пусть разговаривают с ним. А до этого присматривать за монахами. И хорошенько объяснить им, что от них требуется. До прибытия в Псков и знакомства с Верховным волхвом никаких речей и сманивания людей. Иначе высадим на берег.
– Хотя… Я сам с тобой на берег отправлюсь. Поговорю с монахами. Мало ли что ты не так понял.
Остальные безоговорочно согласились с решением волхва.
Вскоре мы опять высаживались на знакомый берег. Яромир всю короткую дорогу сидел молча, прикрыв глаза, изредка вытирая лицо ладонью от долетающих солёных брызг. Лодка замедлила движение и полностью остановилась, уткнувшись в камни. На берег сошёл, именно сошёл, а не выпрыгнул или перелез через борт, совсем другой человек. С величавой осанкой, опираясь на плечо подскочившего воина, аккуратно перенёс своё тело через невысокий борт лодки, утвердился на галечнике и, сделав несколько шагов вперёд, остановился. Я держался чуть позади, поражаясь про себя произошедшим с волхвом преображениям. Здорово, так и надо!
Постояли некоторое время в полной неподвижности. Тишину нарушил Гром, коротко взлаяв на монахов. Те вздрогнули и непроизвольно переступили ногами. Дальше было проще. Коли стронулись, надо продолжать движение. Вот и пошли нам навстречу.
Стоял я за спиной Яромира и потихоньку охреневал. Волхв разговаривал с монахами вроде и спокойно, с вежеством, но с такой властностью, которой я доселе от него и не видел. Да и не подумал бы никогда, что он так может. Уже потом, в лодке, на обратном пути Яромир коротко меня просветил, заставив глубоко задуматься:
– Когда родился Иисус, кто его первый посетил с дарами? Кто поддержал полностью и безоговорочно? Волхвы! А кто потом их предал и отодвинул далеко в сторону? Последователи, которые сейчас монахи да священники. Но мы этого не забыли, да и они помнят, как видишь…
Пока я размышлял над этими словами, полагая, что волхв закончил разговор, тот вдруг продолжил:
– Будимир просил присмотреться по мере возможности к этой вере. В храмах побывать, со служителями поговорить. Если мы нескольких жрецов их бога с собой привезём, будет только лучше. Они ведь не пустые отправятся, возьмут с собой книги, иконы. Пусть сам с ними и поговорит, узнает из первых уст всё, что нужно, посмотрит, почитает. А я прослежу, пока будем в пути, чтобы от них вреда нам не было. Понял?
– Понял. Если проследишь сам, тогда можно взять. Вот только куда их определить? У нас и места лишнего нет.
– Куда? Освободим хозяйственную камору в носу струга. Что там у вас, паруса да канаты с дельным железом? Вот туда и заселим. Им к тяготам и лишениям не привыкать.
– Правильная мысль. Пусть так и будет. Князьям сам объяснишь?
– Сам. Тебе невместно… да и незачем. Хватит с тебя своей ноши.
Короткий разговор закончился как раз со стуком лодки о борт струга. Короткий рассказ, взгляды, брошенные князьями на меня. Пожал в ответ плечами, кивая на волхва, мол, ему виднее. И снова трофейная лодка ушла к берегу. За это время на берегу должны были определиться с кандидатами в это путешествие.
Стоял у борта, вглядывался в близкий берег, слушал близкие и далёкие разговоры и усиленно напрягал себе мозги, размышляя, правильно или нет мы поступаем? Ведь своими руками привезём в своё жильё эту новую веру. Впрочем, раз Яромир так в себе уверен, ему и карты в руки. Да и новый облик волхва там, на берегу, сильно впечатлил. Пусть идёт, как идёт, и будет то, что должно. В голове уже закрутились мысли, как всё это повернуть нам на пользу. Думаю, Яромир так же решил. Посмотрим.
Хотя некие положительные моменты из этой встречи уже получили. Так, я узнал, что в Каффу нам идти не стоит. Город давно уже пришёл в упадок, там почти никто не живёт. Остались старые развалины. Странно, перепутал я, что ли? Или ему ещё предстоит подняться из руин и обрести своё величие? Может быть, может быть.
А идти нам следует в Сугдею. Немного до неё не дошли. Вот там сейчас и находится вся местная власть. Столица полуострова под управлением хазарского наместника – тудуна. Мимо не пройдём, каменную крепость на высокой горе издалека видно. Да и не дадут нам мимо пройти. Слухи о разгроме орды на днепровском волоке долетели до ушей наместника, и наверняка весь местный военный флот готовится к нашей торжественной встрече. Не было печали. Что ж встреча так встреча. Тем более, мы давно готовы к любой встрече. Вот только воевать не хочется. Может быть, попробуем сначала поговорить. А что? Восток – дело тонкое.
Следующим днём прошли мимо Медведь-горы. Красиво. К вечеру опять заночевали в море, недалеко от высокого, обрывистого берега, на виду небольшой крепости, вызвав тревожную суету местных жителей. Вдвоём с Олегом отправились на берег, успокоить людей, а заодно и прикупить свежих продуктов. Мяса-то хочется. Небольшая крепость защищала такое же невеликое поселение, в котором в основном жили ремесленники. В ворота нас не пустили, справедливо опасаясь коварного захвата. Наш небольшой флот навёл страх на всё побережье. Хоть совсем на берег не сходи. Вроде и на юге, а в море по-человечески не искупаться, на пляжике не поваляться. Всё в море да в море. Мне ведь потом никто не поверит, что был в Крыму и не пополоскался. Если к семье вернусь.
Так вот, насчёт мяса мы договорились. Пригонят к берегу небольшое стадо. Даже разрешат нам пристать и переночевать, вот только запретили приближаться к стенам. Посмеиваясь про себя, согласились с предложенными условиями. Предлагать что-то из наших трофеев не стали, слишком мало поселение, нет у них столько денег. А лезть в трюм и ворошить трофеи ради одной проданной вещи, честно говоря, не хотелось. Лень.
Поздним вечером в наш походный лагерь на берегу под селением потихоньку пробрались местные жители. Общались с ними свободно, без напряжения. Интересовало гостей всё. И как мы хазар побили, и мы сами, и наши струги, невиданные в этих водах. Удивлялись лошадям, которые были крупнее хазарских. Хотя у нас после волока и степных, трофейных лошадок хватало. Потихоньку всё-таки разгорелся небольшой торг. Куда денешься? Кое-что купили мы, кое-что купили у нас. В основном немного мёда и воска. Меха тут никому не по карману, ткани, пусть и простенькие, свои есть. Заодно разузнал о том, что нас может ждать впереди. До Сугдеи осталось немного, дойти вон до того мыса, обойти его и идти вдоль побережья ещё половину вчерашнего пути. Там и будет столица. Флот? Большой флот, могучий. И войско могучее у наместника, больше, чем на порогах было.
Рано-рано утром, ещё только розовел горизонт, мы уже пенили морскую волну. Предутренний ветерок надувал паруса, струги ходко бежали к неизбежной встрече. Что ждёт за мысом?
А ничего. Пусто. Рыбачьи лодочки снуют, выходят на промысел. Нас уже никто не опасается, наоборот, при встрече предлагают свежую рыбу. Однако останавливаться нам не с руки. Перекрикиваясь, проходим мимо смеющихся рыбаков, приветствующих нас поднятыми руками. Машем в ответ, пусть воспоминания о нас будут добрыми. Пригодится.
Миновал полдень, обогнули странный узкий извилистый мыс, замысловатой кишкой уходящий в море, и за ним увидели встречающих. Ну, если это флот, то нам он на один зуб, наверное. Если только никаких поганых сюрпризов хазары не приготовили. В виде того же пресловутого греческого огня. Запросто может быть.
Поэтому идём спокойно, но близко не подходим, да нам и не надо близко. У нас самое эффективное для стрельбы расстояние от пятидесяти до ста метров, что для арбалетов, что для пушек. А греческий огонь, насколько я помню, действовал лишь на небольших дистанциях, метров пятнадцать – двадцать. Если старинные гравюры не врут. Но рисковать не стоит, лучше дистанцию держать побольше и стрелять чуть подальше. Целее будем. Так решили ещё вечером, когда получили первые известия о поджидающем флоте. Правда, для начала попробуем с хазарами поговорить. Обойти их? Можно. Только нам в столицу нужно. У нас товара в трюмах битком, возить его с собой не резон, впереди ещё один волок. А может, и не один. Так что трюмы нам бы разгрузить и продать трофеи. Или обменять. Лучше, конечно, деньгами взять или рабами, для нас полезными. Заодно и выкупим бедолаг. Опять же отношения с хазарами нужно как-то налаживать. Силища у них огромная, лучше нам с каганом договориться. Целее будем. Себя показали, этого довольно. Первыми начинать свару не будем. Полезут, тогда и вломим. А так да, можно было бы уйти в море и пройти мимо, спокойно и не напрягаясь. Но тогда наверняка нас будут ждать и в Керченском проливе, и в устье Дона, и на волоке в реку Итиль. А потом ещё сколько дней нам по реке через Каганат плыть? Пороху отбиваться не хватит. Поэтому попробуем договориться.
Убрали паруса, сблизились на вёслах. На всех кораблях давно готовы к бою, даже командовать бойцам не нужно. Щиты подняли, пушки заряжены, подходим. Что там у них, баллисты и катапульты? Значит, и огонь точно есть. Поэтому ближе не стоит. Вот и остановимся на пределе добития корабельной баллисты. Посмотрим, что нам местные предложат. А местные тоже не торопятся. Что, не ожидали такой флот увидеть? Одно дело слухи, и совсем другое – увидеть своими глазами то, о чём только слышал. Поглядите, подумайте. Мы же подождём. Нам торопиться некуда.
У штурвала вместо калечного Бивоя сейчас не менее опытный Первуша. Бивоя даже на мостик не пустили, теперь мается внизу, страдает. А нечего было ерундой заниматься. Это мы ещё домой не пришли. Вот там я тебя удивлю. Олег напряжённо всматривается вперёд, подёргивая с нетерпением меня за рукав. Интересно, видите ли, и ему, и князьям, что на встречных судах творится, о чём хазары разговаривают.
– Да ни о чём. Ждут, что мы делать будем. Гадают, нападём или мимо пройдём?
– Тогда и мы подождём. У кого терпения больше.
Простояли недолго, постоянно работая вёслами, чтобы удержать дистанцию. Наконец впереди не выдержали, замахали какой-то тряпкой, привлекая наше внимание.
– Так, собираются переговоры устроить. Вроде без подвоха, плохого ничего пока не замышляют.
– Это хорошо, это нам на руку. Поговорим?
– Вот когда выйдут навстречу, тогда и мы пойдём. Махните там рубахой кто-нибудь! – обернулся Трувор к Даниславу.
Хорошо-то как. С каждым днём наш князь всё больше и больше входит в роль большого начальника. Я, по мере возможностей, практически не лезу с советами. Так, только если уж совсем не в ту сторону рулит, хотя если по правде, этого почти не бывает. Выбранный путь развития княжества, все последние годы вывели Трувора на нужную дорогу, остаётся только ненавязчиво наблюдать и поправлять, чтобы не сбился с этого пути. Да и он всё реже и реже обращается ко мне за советом и помощью. Нет, в том, что касается мастерских, торговли, походов в новые земли, в этом у меня соперников нет, и моё мнение тут на первом месте. А вот во всё остальное я стараюсь не лезть. Мне этого не нужно. Свою миссию я почти выполнил. Почему почти? Если бы выполнил, меня бы домой перебросили. Обещали, по крайней мере, боги. А боги не обманывают. Вот закончим этот поход, поговорим с Будимиром, съезжу в Ладогу, доберусь до храма, поговорю с Перуном, если отзовётся, конечно, и напомню о данном мне обещании. Надеюсь на положительный ответ, но и опаска отказа присутствует. Буду тогда просить хоть какой-то отпуск, пусть отправляют домой на побывку, могут ведь. Уже могут.
Отвлёкся на размышления, а тем временем флагман встречной флотилии пришёл в движение. Так же на вёслах, медленно и осторожно начал выдвигаться в нашу сторону. Пора и нам. Впрочем, Трувор вовремя сориентировался и уже отдал необходимый приказ начать движение к точке встречи. Эх, хорошо, прав я! Нет никакого сравнения с тем человеком, с которым я встретился в Изборской крепости. Пусть тот и был властен, но местечковой властностью, а тут государственный муж, за которым государство стоит, с его людьми и интересами, как военными, так и экономическими. Тот всё на Рюрика оглядывался, шагу лишнего в сторону сделать не мог без разрешения, а этот теперь сам всеми рулит.
Встретились, поговорили. Долго разговаривать не стали. Хазары уверились в наших мирных намерениях, поведали им о нашем варианте столкновения на волоке, договорились взять паузу на обдумывание сказанного. То, что сражения не будет, стало ясно с самого начала, когда только сцепились бортами с хазарским судном. Слишком разное вооружение, и слишком сильно наше преимущество бросается в глаза. Брошенные переговорщиками несколько взглядов на выбивающиеся дымки из открытых портов подтвердили мою уверенность в мирном исходе встречи. Слухи о нашем новом оружии сюда докатились. Вот и хорошо, лишний козырь в переговорах не помешает. И ещё то, что работает на нас. Интересные суда у хазар. Чем-то похожи на те лодки-однодеревки пиратов, что напали на нас у Днепровского лимана. Разница лишь в том, что тут вроде как борта наращены и площадки сделаны под небольшие катапульты. Есть у них греческий огонь. Осторожнее надо. Стрелки все поголовно с составными луками. А вот на вёслах только рабы. И количество воинов приблизительно такое же, как и у днепровских разбойников. Хотя почему приблизительно? Сейчас и посчитаю. Ровно тридцать человек. На корме рулевой с длинным веслом сбоку. Короткая мачта. А вот паруса не видно, спрятали, наверное. Слабый против нас кораблик, низкий, разлапистый какой-то. Даже, скорее всего, не кораблик, а большая деревянная лодка с катапультой между носом и мачтой. И как они не боятся стрелять из неё? Перевернуть может запросто. Ладно, баллиста стоит, с ней всё понятно, но это чудо? А вот там, у мачты, под какими-то тряпками проглядывают сложенные небольшим штабелем горшки. Видимо, с греческим огнём. Будем знать на будущее. Если туда картечью выстрелить, а потом стрелу пустить с горящим фитилём, ой, что будет.
Разошлись, договорившись встретиться вечером на берегу. С одной стороны, на берегу нам делать нечего, там для нас опаснее, а с другой – кто нам мешает встать у самого берега, под защитой пушек на открытом месте и выставить дозоры? Так и сделали. Тем более, добрым знаком было обещанное стадо местных барашков, которых мы быстро оприходовали. Кушать-то хотелось.
Отведённое для раздумий время закончилось, на горизонте было чисто. Дозоры наверху также не подавали тревожных сигналов. Однако вскоре наше ожидание закончилось, причем закончилось благоприятно для нас. Нас ожидал наместник. Гарантии ненападения давались, впрочем, пока этим гарантиям можно верить на слово, коварство хоть и присутствовало вокруг сплошь и рядом, но ещё не опустилось до такой степени, как в будущие времена.
Разделились. Мы с Трувором отправились на встречу, а Рюрик с Олегом остались в лагере. С нами отправился и Яромир, куда же без него.
На лошадках, степенно и не торопясь, дабы не поднимать въедливую пыль, добрались до крепостных стен. А тут стены даже выше, чем у нас в городе. Башни уж точно выше. Есть нам, куда стремиться и на кого равняться. Пока. Потом на нас будут равняться, перекинулись первыми впечатлениями с Трувором. Яромир отделался многозначительными взглядами. Увидев наши переглядывания, посыльные от наместника расплылись в довольных улыбках. Ну-ну.
А крепость и вправду впечатляла. Мы привыкли к светло-серым стенам, в крайнем случае к кирпичным, как в Новгороде и новых крепостях, а тут всё сложено из ракушечника и песчаника. Разнобойный, камуфляжный, под местные природные цвета окрас стены. Впрочем, что я удивляюсь? Что есть под рукой, из того и строят. Как, впрочем, и мы. Блоки мощные, уложены вперемешку с крупными камнями. Интересно, как они их поднимали? И чем пилили? Что на стенах, что на башнях, везде сделаны прямоугольные зубцы. У нас, правда, по-другому устроено, здесь очень уж большие промежутки между зубцами, человеку в броне пролезть – нечего делать. Зря они так сделали, штурмующим легче будет и обстреливать защитников, и по лестницам забираться на стены.
Пока я глазел по сторонам, мы миновали огромные ворота и оказались за стенами. Всё то же самое, что и везде. Чуть другая одежда и оружие, а люди всё те же. Кого тут только нет. Глаза разбегаются, всё-таки мы привыкли к более однородному составу населения. Народ так и кишит вокруг, чуть ли не под копыта коней бросаются. Что хотят, непонятно. Вслушиваться не хочу, так как после первых попыток местная разноголосица полностью затопила сознание. Не успеешь вслушаться в один говор, как тут же на смену ему приходит другой. Ну его, это любопытство. Общий настрой ясен, зла нам пока никто не желает, только общий интерес присутствует. Вот на этом и остановимся. Лучше по сторонам посмотрю, тем более есть на что смотреть. Много мастерских, лавок. Народ почти весь вооружён. Хоть кинжал, но есть у каждого. Очень много воинов, нас провожают взглядами, словно примериваясь, справятся или нет. Обломитесь. Поразила воображение огромная торговая площадь с длинными рядами лавок, в которых что только не продавалось. Успел заметить в стороне даже длинные загоны для скота и рабов. А что это ещё могло быть, если за деревянными загородками находились бараны и люди. Если будет возможность, обязательно сюда наведаюсь. А пока только переглядывались осторожно с Трувором, привлекая внимание друг друга к заинтересовавшим вещам. Большой город. Сколько едем, а конца не видно. Но впереди уже возвышаются такие же высокие стены. Это мы что, город насквозь проехали? Оказалось, ошибся. До центра только добрались. Это что-то вроде детинца, как у нас. Только тут он сложен из такого же камня. А внутри ещё одно высокое строение возвышается над стенами и башнями. Интересно. Лошадей оставили сразу же после того, как прошли новые ворота. А чистенько у них внутри. И заметно богаче, чем в окольном городе. Порядка больше, суеты нет. Народ другой, властный – смотрят по-другому. Куда мы дальше? А, к тому высокому сооружению направляемся. Надо бы послушать вокруг. А то закрылся от гомона и забыл. Высокое строение называют донжоном, там у них и находится глава всей этой кутерьмы. Пришли. Что сейчас нам скажут?
Да ничего не сказали. Просто пригласили вовнутрь. Там, правда, пришлось разоружиться. Ножи оставили, не стали отбирать. Интересно. Внутри большая зала, что-то вроде каменного резного трона, на котором и сидит местный властитель. Наместник, тудун, так его обзывают.
Раскланялись. Вначале сыграли в испорченный телефон, а потом пришлось брать переговоры в свои руки. Чую, не повезёт сегодня толмачу. И ладно, пусть лучше языки учит.
Отдарились подарками. Послушавшись доброго совета Олега, взяли с собой украшенный камнями меч и добрую броню. Добавили пять связок мехов, и этими невеликими подарками, а, скорее всего, абсолютно неожиданным знаком внимания добились почти полного взаимопонимания с беком. Результатом долгих, но отнюдь не занудных переговоров, стал беспрепятственный проход нашего каравана через земли Каганата, для чего нам была дана писулька в виде свитка с огромными красными печатями. Ничего себе, до чего дошла наука в этих землях? Свитки с письменами и печати! Хотя чему я удивляюсь, это у нас пока ещё на бересте черкают, тут по-другому. Ничего, будет и у нас так же. Про давнее сражение предпочли тему не поднимать. Нам не нужно, а тудун решил промолчать. Да, самое главное для меня, нам разрешили посетить город. Правда, с оговоркой – без оружия. Всё оружие будет отбираться. С собой можно иметь только небольшой кинжал. На мои сомнения последовало уверение, что никаких нападок на наших людей не будет, дисциплина в городе на должном уровне. Если и возникнут какие-либо стычки, то только по вине наших людей. Как это знакомо, даже чем-то родным повеяло. Ну да ладно. Бойцам в городе делать нечего, а мы прогуляемся, приценимся, расторгуемся. Предварительное разрешение для торгов мы уже получили, даже было обещано сразу же прислать на берег доверенного человечка оценить предложенное. Пощупать, так сказать, руками. Вот и славно.
Влёгкую перекусили и откланялись, сославшись на занятость. Яромир всё время держался чуть позади нас, в разговоры не лез, только внимательно посматривал по сторонам. Прикрывал, так сказать, от злых чар. А вдруг?
Само собой, послание о проведённых переговорах сразу же уйдёт к главному беку, царю, как они его называют. Интересно. Забыл сказать, что нам дали разрешение пройти через волок у Саркела. Там наиболее удобный и короткий путь к Итилю. Придётся, правда, немного заплатить за это, но зато нам почти не надо корячиться самим, на волоке есть нужные люди, которые и занимаются этим трудным делом. Ну и охрана, само собой. Вот для охраны и дали ещё одну бумагу, записку.
Дошли до лошадей, где нас уже поджидал доверенный торговый человек тудуна с небольшой группой помощников.
Пока мы рассказывали о результатах встречи Рюрику и Олегу, весь товар был вытащен из трюмов, оценен, обсчитан. Ловко работают местные купцы. Правда, без помощи наших воинов вряд ли так быстро справились бы. В результате мы получили четыре мешка местных денег – шэлэгов. Это такие серебряные монеты, похожие на наши, только, конечно, чеканка другая. Ну и по весу чуть меньше. Сразу же сравнили и золотые монеты. Пользуясь возможностью. К сожалению, местные не чеканили золото, а пользовались чужим. Чтобы получить полное представление о курсе и оценке монет, нам порекомендовали обратиться на местный торг к менялам. Их тут много.
К нашей радости, сожаления тут никакого не было, даны надумали остаться в этих тёплых краях. Выразили желание забрать свою долю от вырученных трофеев, устроили нам прощальный, так сказать, ужин, и ушли в неизвестность. Напоследок я долго разговаривал с ярлом. Договаривались о будущей встрече, о совместном походе на запад, что, в общем-то, было маловероятным. Оба это прекрасно понимали и решили отложить долг конунга на далёкое будущее. Встретимся когда-нибудь. Рассказал дану о тех странах и землях, что могут встретиться на пути. Что вспомнил, конечно. Посоветовал быть очень внимательным, у Византии флот сильный, огонь греческий, опять же, имеется, могут сжечь. Поэтому нужно быть осторожнее при абордаже. На предложение сходить в Царьград конунг скривился – не дело одному владетельному ярлу идти на поклон и служение к другому такому же ярлу, лучше уж по морям порыскать, добычу поискать, может, удастся кусок земли на побережье прихватить. А если на этой земле какой-нибудь городишко стоять будет, так вообще красота! Напоследок посоветовал ему идти в Средиземноморье. Там земли богаче. Но и пиратов хватает, опять же халифат большую силу взял. На мои слова Рагнар пренебрежительно махнул рукой, но на ус намотал. Это заметно.
Так и разошлись наши пути-дорожки. Расставался с лёгким сердцем, на память пришли воспоминания, что варяги владели значительными территориями в этом времени в южных морях. Где точно – не помнил, вроде в Италии. Если всё верно, то суждено Рагнару основать своё новое поселение на тёплых средиземноморских берегах. А там слухи о варягах разойдутся, так что встретимся ещё, никуда не денемся. Нам только кажется, что этот мир огромен. На самом деле он очень мал и тесен.
Оставшееся после дележа серебро утащили в судовую казну, вес получился приличный, надо тратить. Сразу же расспросили про нужный нам товар. А что делать? У местных рабы такой же товар, как и всё другое. Пришлось соответствовать. Предварительная договорённость была сразу же достигнута, особенно когда её подкрепили звоном серебра. Вот так. Не успели прибрать мешки, как пришлось их вытаскивать на белый свет. Не держится у нас серебро. Сразу же, не откладывая дело в долгий ящик, проехали на рынок живого товара, где после ожесточённых торгов, в которых почти не пришлось участвовать, и потратили почти всё заработанное серебро. Расплатились с довольным, как объевшийся кот, торговцем и расстались, договорившись обязательно обращаться к нему, как только окажемся в этих местах в следующий раз.
Что сказать? Рабов мы выкупили почти две сотни человек. Недешёвое дело. Правду сказать, выкупали мы тоже не всех подряд, что, с одной стороны, вроде как и несправедливо, а с другой – нам и о себе думать в первую очередь нужно. Поэтому сначала выкупали ремесленников, мастеров, воинов. В последнюю очередь детей и пахарей. Как ни прискорбно, но девушек даже не стали и пробовать выкупать, хватило только один раз озвученной суммы. Вот поэтому и остановились только на детях. Кошмар, у меня в голове это не укладывается, хотя морально был готов к тому, что увижу и услышу. Сколько прочитано и фильмов просмотрено, а вот так, наяву, с этим столкнуться – совсем другое дело. Нет, справедливости ради нужно сказать, что среди рабов в загонах кого только не было, но славян среди них было абсолютное большинство. Что же дальше будет, когда половцы, печенеги и все остальные степняки пойдут на Русь? Не-ет, не бывать этому! Я все силы приложу, и рубежи укрепим, заставы поставим, крепости возведём. И войско! У нас будет самое сильное войско! Может, и не по количеству воинов, но по силе оружия уж точно с нами никто не сравнится. Такие вот мысли пришли в мою многострадальную голову. И не ко мне одному, вон как князья желваки на скулах гоняют. А ведь тут нет стариков, даже людей старшего возраста практически нет, за исключением мастеров. Сколько же людей попросту изничтожено! От пришедшей в голову мысли резко поплохело. Сколько веков славян вырезают и сколько ещё будут резать? Да ладно бы чужие резали, так и свои не гнушаются соседа прижать, людей в рабство забрать, а кого и на сторону продать. Нет, прав я, не нужен нам юг со всей этой дикостью.
По уговору с торговцами всех рабов привели к нашей стоянке. Ну как привели? Скорее, пригнали, словно бессловесное стадо животных. Попробовали и плети в ход пустить, да мы чуть не убили надсмотрщиков, осмелившихся поднять руку на наше уже добро. Вот хоть тут местные законы оказались на нашей стороне. Побитая охрана убралась восвояси, а мы загнали людей в море отмываться. Пришлось силком загонять. Лишь после того как Яромир объяснил людям, для чего это делается, прекратились плач и стенания, и бывшие рабы, которые ещё не знали о смене своего статуса, полезли в волны по доброй воле. Вот и славно.
Построили людей, осмотрели. Истрёпанная одёжка им ещё послужит, тем более её тут же каждый в море прополоскал. На солнце быстро высохнет. Потом выстроили всех в одну длинную очередь, накормили и начали учёт. Кто на что годен, к чему способен. С воинами и детьми было проще. Первых раскидали по стругам, вторых забрал Яромир, будут все вместе находиться на одной из барж, благо там хватает сена для лошадей, в котором можно поваляться и ночью не так холодно. Пока так, до дома потерпят. Людям пришлось объяснять, что выкупили их для собственных, так сказать, нужд. Хотя желающие могут отправляться домой хоть сейчас, мы никого не держим, но и кормить отказников всю дорогу не намерены. Отказников не было, все молча согласились с нашими требованиями. Да и возвращаться, по большому счёту, им было некуда. Мало того, что поселения разорены, так и нет никакой гарантии, что по возвращению в родные места не повторится та же история. Лучше уж с нами. Если у нас такое войско, то и люди живут хорошо. Эта простая мысль легко читалась на отмытых лицах. Да, если женщин и девушек на торге берегли, держали в чистом, так сказать, теле, то за остальными рабами такого пригляда не было. Живы и ладно.
С уже бывшими рабами разобрались, от товаров избавились, денег также практически не осталось, за исключением тех, что взяли с собой. Пока не пригодились, трофеев хватает, но расход продуктов в связи с новым пополнением теперь увеличится, значит, придётся тратиться на их закуп. Отдохнули, отношения, будем считать, что наладили с хазарами. Хоть и с местными, но нас уверили, что эти бумаги в любом месте каганата действительны. Хорошо бы было, если бы так. Проверять ошибочность этого утверждения на своей шкуре не хочется. Вечером оттолкнулись от берега и покинули эти богатые земли. До темноты можно идти без остановки, надо убраться подальше, на всякий случай. А вот уже по темноте можно и приткнуться к берегу.
Так и сделали. Короткие летние ночи и такой же короткий и беспокойный сон. И в путь. Прошли узким проливом между Таманью и Крымским полуостровом, ну как узким, берега-то проглядывались. Задерживаться не стали. Пока делать здесь нечего. Это потом, когда наладим торговые пути на юг, тогда дойдём и сюда. А пока идём мимо. Мелькнула мысль затариться земляным маслом, сиречь нефтью, но как промелькнула, так и пропала. Пока незачем – рано. Может быть, позже. Светильники и жировые неплохо горят, масляные ещё лучше, а нефть – куда её? На греческий огонь? Так он нам ни к чему. Так и прошли мимо. Впереди Дон, а в устье ещё один хазарский город. Вот и посмотрим, прав ли был тудун Сугдеи, уверяющий нас, что охранные записки во всём Каганате действуют.
Азовское море, здесь называемое Меотида, прошли за один день. Ветер благоприятствовал, небольшие ровные волны не мешали. Олег настоял идти напрямую, по солнцу и ветру. Пошли, куда же денешься, да и самим стало интересно. Хотя риска никакого, море маленькое, со всех сторон закрытое, выйдем к берегу, уточним место методом опроса местных жителей и доберёмся, куда нужно.
Ближе к берегу чаще стали попадаться хазарские торговые суда. В отличие от уже виденных ранее, эти были более пузатые, с высокими распашными бортами. А уже совсем у берега стали попадаться и небольшие рыбацкие челны. Народу на воде много, на нас посматривали косо, с берега провожали многочисленные отряды, но не задирались. Наверное, мысли не могли допустить, что кто-то чужой мог себе позволить вот так спокойно плавать в хазарских водах. Рыбаки же и показали нам основной вход в реку. Там, в устье, и заночевали, выбрав подходящее для ночёвки место на одном из островов. За прошедшее с выхода из Сугдеи время бывшие рабы немного пришли в себя, из глаз начало пропадать затравленное выражение. Потихоньку общались с нашими бойцами, расспрашивали о житье-бытье, о порядках в городе. В услышанное не верилось, заставляло задуматься. Всё чаще ловили на себе взгляды новых людей. Детям проще, уже через день они полностью оправились и не забивали себе головы такими мелочами. Живы и ладно, кормят и хорошо. Хотя нет-нет, а мелькала в глубине глаз далеко не детская печаль.
Устье прошли спокойно. Держались самой большой протоки да внимательно поглядывали по сторонам. Наблюдатели снова не слезали с мачт. Но на реке было относительно тихо, только птицы не давали покоя. Их постоянный гомон забивал уши. А так, конечно, тихо. С такой тишиной скоро вообще перестану по рекам ходить. Лучше уж на море. Там, конечно, этого добра тоже хватает. Те же чайки, такие же крикливые да надоедливые, но хоть не в таких количествах. И опять неприятный запах гниющих водорослей и птичьего помёта. Хорошо, что скоро это тяжкое испытание закончилось. По Дону было идти легче, течение слабое. Но сама река была у́же, чем Днепр, поэтому внимательно смотрели по сторонам, опасались обстрела с берега. Хотя, что можно на заросших берегах увидеть? Но смотрели. С несколькими ночёвками добрались до Саркела. Небольшой гарнизон встретил с понятной опаской, и только предъявленная записка от наместника Сугдеи позволила нам причалить к берегу и разбить лагерь. Можно было договариваться о волоке, что мы и сделали на следующее утро. Поднялись вверх, насколько это было возможно из-за осадки, по указанной нам маленькой речушке и остановились в большой, просторной заводи. Судя по всему, этот водоём выкопали вручную, для отстоя судёнышек, ждущих своей очереди на волок. Сразу же закипела работа, корабли разгружали, благо, теперь это было гораздо легче и быстрее. Людей у нас прибавилось, а бывшие рабы работали не за страх, а на совесть, как бы пытаясь хоть чем-то оправдать свой выкуп. Лошадей использовать не пришлось, хватило местного транспорта. В качестве тягловой силы использовали верблюдов. Сам волок был небольшим по протяжённости, и больше времени заняли разгрузка и загрузка. Вот и Итиль.
С Итилём получилось очень интересно. Когда после перехода по жаркой пыльной степи потянуло прохладой великой реки и впереди заблестела широким разливом зеркальная гладь, Рюрик громко сказал:
– Так вот она какая, река нашего Вольга, о которой он нам все уши прожужжал.
А Трувор подхватил:
– Прав был Вольг. Не река, а море.
И Яромир, в полном ошеломлении от увиденной мощи раскинувшихся перед ним просторов, подвёл черту:
– Вот это река так река. Река Вольга.
Вот так и прижилось это шуточное название. Очень скоро все воины между собой так и стали называть Итиль. Сначала из озорства, потом шутили, а потом новое слово так и укоренилось, на радость Олегу. Хотя нет-нет, а мелькало прежнее выражение, но скоро про него совсем забыли. А когда я несколько раз оговорился, забыв про мягкий знак в новом слове, то мою оговорку сразу же подхватили князья. Сначала для очередных шуток, а потом и просто так. Олег ходил, надувшись от гордости.
На берегу Итиля нас ждали посланцы от самого бека, хазарского царя. Нам настоятельно предлагалось посетить столицу, и желательно при этом не задерживаясь. Войско могло остаться у волока, для этого посланцами предусмотрительно были пригнаны две большие отары овец. Вода есть, мясо пригнали своим ходом и бесплатно. Рыбы в реке навалом. В лагере опять остался Рюрик, которому некуда было деться. Другой кандидатуры не было. Ну не Олега же оставлять? Меня нельзя, я толмачить буду, про Трувора и разговора нет, Яромиру по должности положено в этих переговорах поучаствовать. Так что оставалась только одна кандидатура. Тем более, его дома сын маленький ждёт, в отличие от нас, случись что.
До столицы Каганата добрались быстро. Относительно быстро, два дня потратили. Широкие просторы реки позволяли свободно идти под парусом, даже ветер, который так и не поменялся и дул в борт, не мешал. Плавание доставило одно удовольствие. На мачте был поднят какой-то вымпел царских посланцев, поэтому дорогу нам никто не посмел заступить. Лодочек, челнов, как их тут называют, было множество. Поначалу рьяно бросались на перехват нашего струга, но резко отворачивали в сторону, завидев болтающийся вымпел. Нам бы такой с самого начала похода. Может, прикарманить его втихаря?
С посланцами практически не разговаривали, несколько неудачных попыток отбили охоту общаться, и мы проводили время отдельно. Да они почти и не выходили на палубу. Отдали им самую большую каюту.
С пустыми руками идти на встречу не хотелось, товары-то почти все распроданы… Но ничего, выкрутились, поскребли по сусекам, нашли кое-что. В случае чего у нас оправдание есть, в гости мы не собирались и проходили мимо. Это если наши подарки царя не устроят. А что на самом деле задумывали, так то только нам известно.
Город – столица Хазарского каганата – поражал своим величием. Нет, я не о том величии говорю, которое подразумевает мощные стены и башни, огромные защитные сооружения, дома в несколько поверхов, просторные площади и улицы, зеленеющие сады и проточные воды в многочисленных каналах. Всё это было, но это не то. Город поражал размерами. Уже давно начались посады, а мы всё плыли и плыли, минуя многочисленные протоки, дома, юрты и хижины на больших и малых островах. Огромные стада притягивали взгляды. На шныряющие челны внимания не обращали, быстро привыкли к разноголосым зазывающим крикам, тянущимся к нам рукам с предлагаемым товаром. Что предлагали? Еду в основном. Рыба и овощи-фрукты. Наконец, пошли более солидные дома, мощные причалы. Взгляду предстала крепостная стена с прямоугольными башнями, увенчанная такими же прямыми зубцами. Пока не подошли ближе, удивлялись огромным размерам. А потом успокоились. Стены и башни были сложены из того же песчаника и ракушечника. Видимо, всё привозное. Дома-то в основном из глины с соломой слеплены. Из таких вот блоков. Тот же самый саман. Ничего за века не меняется. А говорят, развитие цивилизации… Технологии меняются и возможности, а всё остальное остаётся то же самое. Если самая окраина столицы производила впечатление кочевого образа жизни из-за многочисленных юрт и пасущегося вокруг скота, то ближе к центру это впечатление пропадало. Улочки выравнивались, становились прямыми и широкими. Юрты пропадали и заменялись крепкими домами. Чем ближе к центру, тем богаче становился город.
Наконец причалили. Чиновник на причале разогнался было в нашу сторону, но быстро притормозил, завидев повисший на мачте вымпел, состроил огорчённую от упущенной выгоды физиономию и поспешил отвернуться в сторону. Подождали, пока первыми на причал спустятся посланцы, а уже следом и нам можно идти. Не тут-то было. Нам вежливо было предложено дожидаться аудиенции на корабле. В город выходить запрещено до особого распоряжения. Вот так-так. Плен? Да нет, не похоже, охраны нет. Делать нечего, придётся ждать. Берём пример с Трувора, он спокоен как удав.
– А ты что хотел? Это везде так. Надо же показать свою значимость. Поэтому сидим спокойно и ждём. Завтра с утра кто-нибудь появится, не раньше.
Да уж, Восток… дело тонкое.
А охрана всё-таки была, только находилась она вдалеке, уже на самом выходе из порта, в воротах.
Если в город запрещено выходить, то в порт, получается, нет? Посмотрим. Проскрипел сходнями, остановился на причале, осмотрелся. Никто с воплями ко мне не бежит, копьями не машет. Пройдусь туда-сюда. Опять никакой реакции. Значит точно, можно в порту спокойно ходить. Вот и походим, пообщаемся с людьми. Глядишь, что полезное и разузнаем. Ведь мы практически ничего о хазарах не знаем. А тут появился такой шанс. Так что ноги в руки, язык на плечо и вперёд, разговоры водить. А чтобы их легче водить, надо со струга прихватить кое-чего полезного, благо у нас оно имеется. В трофеях этого добра хватало, а в Сугдее мы не всё продали, кое-что и оставили. Вот и пригодится. Это я про вино говорю, если кто не понял.
Информацию я получил. Позже ко мне присоединились и Трувор с Яромиром, уже после того, как был налажен полный контакт. К удивлению, у причалов хватало торговцев из Булгара. Вот с одним из них я и задружился.
Из полезного узнали то, что здесь пересекаются многие торговые пути. Из Азии в Византию, через уже знакомый нам волок или по сухопутным торговым путям. В столице имелся огромный рынок рабов, где можно было приобрести кого только душа пожелает. Как замаслились глазки купца при этом! Но мы этот разговор быстро перевели в нужную нам сторону. Нас интересовали армия, религия, государственный строй. Вот и вытягивали ответы из торговца, не забывая подливать вино. Расстались друзьями, пообещав подарить купцу из наших запасов ещё один такой же бочонок.
Что сказать, нужно договариваться с беком. С многочисленной, хорошо обученной, профессиональной армией нам не тягаться. То, с чем мы столкнулись на Днепре, это не армия, это были простые кочевники, сброд. И то мы еле выстояли. Ещё бы чуть-чуть, и нас просто бы смяли массой. А тут и гвардия есть. Количество сабель в строю поражало. По уверениям пьяненького торговца хазары могли спокойно выставить войско в три сотни тысяч. Это только всадников. Одной гвардии было больше десяти тысяч. Это самые умелые бойцы. Даже Византия опасается идти на прямые военные действия против Каганата.
А вот купить тут особо нечего. Всё привозное, которое везут такие же торговцы. Свои только скот и рабы. Остальное трофеи, дань, пошлина. Вот этого добра хватает. Торг огромный, стоит на него посмотреть. Особо нахваливал местные бани с различными услугами. Бани – это интересно. Вот только без услуг. Америку ещё не открыли, но мало ли какую заразу можно подцепить на пыльных азиатских просторах? Ну уж нет. Не надо нам такого удовольствия.
Ночь прошла спокойно, в порту поддерживался железный порядок. С наступлением темноты появилась стража. Трувор только головой покачал, обратив моё внимание на то, во что одеты и как вооружены стражники. Шлем, доспех или кольчуга, наручи и поножи, сапоги, обязательный меч, короткое копьё и лук, куда же без него. Изредка доносилось и цоканье копыт. Значит, в городе и конная стража есть. Да, на Днепре нам просто повезло.
После обеда пригласили во дворец. Помня о посещении наместника в Сугдее, оружия с собой брать не стали. А кроме брони нам и надевать нечего было, как-то не озаботились. Непорядок, однако, да кто же предполагал такое. Пришлось идти кто в чём был. Но да ладно, мы же в квесте. Будем бедными родственниками. На входе во дворец нас бегло осмотрели, спросили, есть ли что-то кроме ножей, и пропустили под своды. М-да. Далеко нам до такой роскоши. Чего тут только не было. Статуи, огромные вазы, фрески на стенах. Разодетые, как павлины, придворные. Самих павлинов тоже во внутреннем дворе хватало. Красивый сад радовал глаз яркими цветами и ароматами. Везде ковры. И чисто. Как-то неожиданно чисто. Подспудно ожидал грязи, как-то много читал о средневековых нравах в Европе, а тут такой порядок. Впрочем, это не Европа.
Сам бек, или царь по местному, сидел на богатом высоком троне в расшитых золотом одеждах. Вокруг по обе стороны толпились разодетые придворные. Вот и гвардия. Самые рослые, самые сильные бойцы. И мы, такие скромные.
Выдумывать церемониал не стану, нет его, просто подошли по разрешающему знаку и представились. Подарки наши скромные внесли, выложили перед троном.
Говорить пришлось мне. Бек смотрел на приближающихся нас умными внимательными глазами.
– Донесли до меня слухи, что побили вы моих людей. Так ли это?
– Так, бек.
– И ты так спокойно в этом признаёшься?
– Мы защищались. Твои люди напали без разговоров и предупреждения. Да и не знали мы, что это твои люди. Больно уж были похожи на простых разбойников.
– А ты смел, называя моих людей разбойниками.
– Повторюсь. Они нам не представились, напали из засады, исподтишка.
– Ещё не хватало, чтобы представились.
А у самого в глазах смешинки проскальзывают. Это он тут перед нами представление разыгрывает.
– Видели мы вчера в порту твоих настоящих воинов. Так скажу тебе, что те, на волоке, точно были разбойниками, больно уж грязны были и одеты в лохмотья. Твои воины все в броне ходят и оружие у них хорошее.
Что-то я не то сказал, нахмурился бек, не понравилось ему, что не везде его воины хорошо выглядят? Да не мои это проблемы. Ага, не мои. Вот сейчас моими и станут. А пауза затянулась.
– На торговцев вы не похожи, да и на челнах у вас товара нет, только воины. Куда могут идти воины, как не на войну? Расскажите нам, куда путь держите? Знаем, что спустились по Днепру, мимоходом моих людей побили, обоз разграбили, прошли через море и перешли на Итиль. А тут только мы. Так куда вы идёте? С какой целью?
Тишина в огромной зале. Никто не шевелится, не дышит, замерли. А бек смотрит пронзительно, ответа ждёт. Что ему отвечать, правду? Что шли хазар бить? Тогда точно дальше этого дворца не уйдём. А что тогда? Хорошо ещё, что ни Трувор, ни Яромир языком не владеют, хотя что-то такое почувствовали, вон, как внимательно на меня смотрят. Все взгляды на мне скрестились. Ещё немного и искры полетят. Пауза затянулась, надо что-то отвечать.
– Вышли мы свои границы защитить от набегов степи. Да только прослышали степняки об этом и ушли, испугались. Не возвращаться же обратно, вот и решили сначала дойти до Киева, а оттуда и дальше, земли посмотреть. Нужно же знать, что в мире происходит? Может, удастся с кем новый союз заключить…
– Для этого и пошли таким войском? Союз заключать? – перебил бек.
– Одно другому не мешает. Кинжал хорош для того, у кого он есть. И плохо тому, у кого его не окажется в трудный день, – к месту вспомнил крылатое изречение. Прокатит?
Понравилось ему то, что сказал. Оживился бек, откинулся на спинку трона, зашевелились придворные и тут же замерли.
– Мудро. Только если бы не мои посланцы, вы так бы и ушли домой. Получается, что прошли по нашим землям, посмотрели всё, выведали. К чему? Что против нас умышляете? Уйдёте домой и соберёте большое войско? Может, не нужно вас отпускать?
В голове суматошно закрутились мысли. Что-то такое было занимательное, важное в словах бека, на что нужно было обязательно обратить внимание. Что? Вот это… Тут Трувор решил узнать, о чём разговор, и толкнул в бок локтем, сбив с мысли. Я аж взвыл от досады, мысленно, конечно. Только глянул свирепо, тот даже отшатнулся. А я, не обращая внимания, снова и снова прокручивал в голове сказанное. Что же меня так зацепило? Что? Неужели… есть, нашёл! Попробуем? Попытка не пытка.
– Даже не знаю, что на это сказать. Могу только уверить в наших мирных намерениях, не собираемся мы на вас нападать. А чтобы мои слова не были пустым звуком, предлагаю заключить между нашими государствами мирный договор. Лучше торговать, тем более у нас есть многое, что можно предложить вам. И у вас есть то, что будет интересно нам. Воевать, конечно, хорошо. Но и торговать не хуже.
– Что за государства? Не слышал никогда.
– У нас, на севере, три княжества объединились. Во главе бек Трувор встал, вот он, – толкнул князя, чтобы поклонился. Продолжил: – Назвали новый союз княжеств одним словом “государство”. Один бек, одна власть, одно войско, общие интересы. Столица в городе Пскове, это на Варяжском море. У вас так же?
– Интересно, не слышал. Хотя какие-то слухи доносили. Продолжай.
– Так вот, на своих рубежах крепости ставим, войска размещаем. Хвалиться не буду, работы впереди очень много, поэтому воевать нам пока не с руки. Угрозу из степи видим, от неё и защищаемся. Вам она тоже покоя не даёт.
– Не даёт. Зачем союз с нами? Вам же лучше, если степь с нами воевать станет. Ослабнем и мы и они. А вы за это время укрепитесь, потом на готовое и придёте.
– Так-то оно так, да не так. Знаем мы, что скоро из степи многие беды пойдут. Не отбиться никому будет, все поляжем. Так, может, вместо того, чтобы друг с другом воевать, лучше в мире жить и торговать? А воинов сбережём? А там, глядишь, и поможем друг другу.
– Договорились. Не знаю, будет ли от вас польза, но то, что вреда не принесёте, это вижу. По рукам? – после недолгой паузы отозвался царь.
– По рукам! – откликнулся. Что-то новое. Неужели получилось?
– Давай сюда своего бека, скрепим договор рукопожатием, а бумаги позже напишем. А пока писцы свитки рисуют, приглашаю всех на обед.
Под руку с Трувором оба владетеля пошли вперёд, за ними зашуршали шёлком придворные. Яромир недоумённо посмотрел на меня, на уходящего князя.
– Погоди немного. Сейчас пойдём, – дождался, когда все уйдут, вздохнул глубоко, закашлялся, вытер мокрый лоб рукавом. Поёжился, чтобы струйки пота между лопаток впитались в рубаху. – Неужели договорились? Миром жить будем.
– Да понял я, понял. Чего ты так распереживался? И пошли уже, а то неудобно. Догонять придётся.
Вот так. Понятно ему. Я тут корячусь, волнуюсь, нервы порчу, а ему всё ясно. А идти-то и впрямь пора.
Высокие договаривающиеся стороны пробыли во дворце ещё один день. И только с утра следующего отправились в обратную дорогу, увозя заверения в мире и дружбе. Посмотрим, во что эти заверения выльются и чем закончатся. На словах бек милостиво разрешил истреблять особо непонятливых подданных, которые будут нарушать этот договор. А то, что такие обязательно будут, в этом никто не сомневался. Богатые земли многих авантюристов притягивают.
Всю обратную дорогу меня не отпускала тревога. Беспрестанно оглядывался по сторонам, вглядываясь в каждую группку приближающихся челнов, вечером никак не мог успокоиться и долго ворочался, вызывая недоумённое ворчание Грома. Ну не верилось мне, что нам вот так спокойно дадут уйти. Гораздо проще прибить где-нибудь в сторонке, и всё. Бумаги у бека на руках, договор заключён, а кто там на нас напал, кто его знает? Степь широкая. Зато и проблем с нами никаких. А пока у нас будут власть делить, можно под шумок чем-нибудь разжиться. Как-то так. Это я так думал. Бек, видимо, думал иначе. Поэтому мы беспрепятственно добрались до нашей стоянки, и только увидев родные силуэты стругов я наконец-то вздохнул с облегчением. Напряжение отпустило меня.
Пока мы вводили в курс дела Рюрика, лагерь шумел сборами. Хорошо под защитой пушек.
Рисковать и оставаться на месте не стали, все заразились моими подозрениями. Хоть и отпустило немного, но чем дальше от кагана, тем спокойнее. Вдруг передумает?
Лучше сегодня уйдём вверх насколько сможем, а там и заночуем. У волока нас найти проще, чем неизвестно где. Река широкая, берегов не видно, ищи нас, как ветер в поле. Выбрали место для ночёвки и остановились. В обширной заводи удачно удалось укрыть струги, развесистые ивы скрыли от посторонних взглядов лагерь. Задержимся здесь, понаблюдаем за рекой, будет ли погоня? Но мои опасения оказались напрасными, никому мы не нужны. К слову, никаких насмешек и шуток я не услышал. Мои подозрения разделяли все. Время такое.
Вёсла практически не использовали. У берега работали шестами, остальное отдали на откуп ветру и парусам. На реке держались ближе к центру, потому как так нам было удобнее. Всё-таки земли вокруг хазарские, а скоро будет Волжская Булгария, они тоже союзники беку. Надо бы и нам с ними задружиться. Думаю, покажем наши новые бумаги, и проблем не будет. Торговать? Можно и торговать. Нам не помешает. Неспешно продвигались вперёд, полностью положившись на паруса. Народ понимал, что с каждым днём мы всё ближе к дому, и на судах царило приподнятое настроение. Доберёмся до Белоозера, и можно считать, что дома. Оттуда рукой подать до родной земли. Никто нас не тревожил. Разбойников и речных пиратов не видно и не слышно. Скорее всего, опасаются нашего большого каравана. Степняки в воду не лезут, их плетьми не загнать в реку. Вот и плыли, как в круизе. Чтобы совсем уж не расслабиться, Трувор с Рюриком постоянно гоняли личный состав. Яромир занимался со мной и с детьми. Несколько раз выводили на берег лошадей, давали им размять ноги. Путём опроса местных жителей нашли месторождение серы. Здесь уже до нас кто-то копался, имелись небольшие ямы. Мы тоже знатно покопались, набив этим ценным для нас ископаемым всё, что было можно. Теперь можно вздохнуть спокойно. Добыча серы на долгое время для нас перестаёт быть проблемой, не надо заказывать её у Даниэля или ещё где-либо. Понадобится, так можно всегда привезти. Дорога и место отныне известны. С лёгкой душой отправились дальше. Так и добрались до Булгара.
Город как город. Нас, избалованных за время похода большими городами, уже не удивить. А этот и впрямь был небольшим даже по сравнению с Сугдеей. Опять повторилась та же история с закрытыми воротами, всполошёнными жителями и обеспокоенной стражей. Пришлось показывать мирный договор с Каганатом и заключать такой же с Булгаром. Только после этого нам открыли ворота. Хотя, как и в Сугдее, мало кто из наших бойцов изъявил желание войти в город. Что там делать? Нечего. Всё то же самое, что и у нас, только люди другие и боги. А мы прогулялись, уже перед самым отходом. Покупать особо ничего не покупали, своё лучше, а продавать было нечего. Всё, что можно было продать, продали. Оставался неприкосновенный запас досок и бруса, дельного железа и посуды. Вот их, как образцы нашего товара, показали некоторым заинтересовавшимся торговцам, вызвав неподдельный интерес. Приходите в гости, только рады будем. Да и мы скоро вернёмся с товаром, только торговать будем по своим ценам, потому что от взгляда на то, сколько тут стоят воск, лён и меха, стало плохо не только мне, но и моим товарищам. У нас скупают по дешёвке, а тут дерут на порядок больше. Сами будем возить.
Булгар не впечатлил. Что его так превозносили? Лучше бы так Псков или Новгород расхваливали. Вечно у нас за горушкой и телушка полушку стоит. А то, что там телушек нет, одни бараны только, об этом забывают. Чужое всегда слаще. Впервые за прошедшие дни заметили наши лодьи. Ну, не буквально наши, а белоозёрские. Такой момент упускать не стали, решили поговорить с почти земляками. Интересовал дальнейший путь, как идти, по каким рекам, будут ли волоки? Меряне не стали ничего скрывать, Трувора узнали в лицо, да и не мудрено, ведь он сколько времени у них в городище просидел. Может быть, так и остался бы княжить в Белозёрске, если бы не опаска боярского бунта, подобного тому, что произошёл в Новгороде. Ничего плохого от князя меря не видели, хорошего, впрочем, тоже, скрывать ничего не стали, рассказали и показали на рисунке дальнейший путь-дорогу. Моя карта-схема пополнилась новой информацией, теперь понятен дальнейший маршрут к дому.
Чем выше поднимались по реке, тем оживлённее становилось на ней движение. После Булгара на мачтах повесили псковские флаги, вызвав очередные законные вопросы Рюрика. А какие проблемы? Рисуйте свои флаги, обозначайте своё присутствие, мы не против. Но флагманский вымпел всё равно будет псковским. Такое решение всех устроило. Интересно, когда уходили в этот поход, такой вопрос никого не интересовал, а по возвращении почему-то возник. В чём дело? Рюрик объяснил просто. Если Новгороду продвигаться в эту сторону, то чем раньше он обозначит своё присутствие в этих землях, тем лучше. Да и свою значимость и силу лишний раз продемонстрировать удалось бы. Караван-то у нас большой, сила огромная. Сразу бы авторитет до небес подскочил. Так какие проблемы? Придумайте себе флаг, цепляйте на мачту и плывите. Секундная пауза, и Олег с Рюриком помчались придумывать себе герб. Как говорится, флаг им в руки.
Одним из мест отдыха стало небольшое городище в месте слияния двух рек. Как всегда, вывели лошадей на выгул, разбили лагерь. В этом красивом месте планировали остановиться на несколько дней. Небольшое поселение на левом, высоком берегу притока, обнесённое деревянным частоколом, не вызвало никакой опаски. Скорее, это мы напугали местное население до икоты. Общаться с жителями не стали, просто расположились в удобном месте на неопределённое время для отдыха. А что тут городище неподалёку, так что ж, бывает. Тем более, насколько мы с Олегом помнили, где-то в этих местах будет стоять в недалёком будущем Нижний Новгород. Может, тут, а может и несколько выше по течению. Потому как-никак не тянула эта речушка на красавицу Оку. А нам захотелось посмотреть, с чего же тут всё начиналось. Как говорят, любопытство кошку сгубило. Вот и мы чуть было не вляпались. На второй день после нашей высадки на берег местные жители осмелели и вопреки своему страху начали приближаться к нашему лагерю. В конце концов, кто-то первый начал торговлю какой-то ерундой, потом это перескочило на других, и вскоре были забыты первые страхи. Между жителями и нашими воинами началось плотное общение. Местным было очень интересно послушать о нашем походе, из первых уст узнать о далёких и загадочных землях. Как так получилось, что несколько бывших рабов оказались из этих мест, а мы этот момент упустили, не знаю. Скорее всего, расслабились. Кто-то из местных жителей узнал своих бывших соседей, через испорченный телефон краем уха услышал, что это перекупленные рабы, прибавил воображение, как это всегда бывает, и через два дня у нас нарисовалась огромная проблема. Очень быстро пролетел тревожный слух среди местных племён, что вот они, разорители и поработители, опять пожаловали грабить поселения и жителей в рабство угонять.
В одно прекрасное утро дозор сыграл тревогу, проснулись под пение стрел, густо летящих со всех сторон. Спасла привычка не снимать бронь ни днём, ни ночью. Привыкли за время похода. Оружие всегда было под рукой, с ним никогда не расставались. Быстро перестроились в коробочки, подхватили раненых и убитых, отступили под защиту бортов. На стругах уже вовсю раздували фитили, а пушки зарядить дело не хитрое. Повезло, что команды почти никогда не покидали своих судов, и артиллеристы предпочитали тоже ночевать на палубах под дощатым настилом. От дождя, как они отговаривались. Погода-то уже далеко не южная. Эта привычка и помогла нам. Нет, отбились бы и сами, но с какими потерями? А противник, завидев наше отступление к стругам, бросился в атаку. С трёх сторон бежали плотные толпы воинов. В предрассветных сумерках некогда было разбираться, кто и зачем напал, надо было защищаться. Пролитая кровь наших товарищей, прошедших такой путь, уцелевших во всех передрягах и так по-глупому гибнувших сейчас не оставила выбора. Прогрохотал вразнобой первый залп пушек, рявкнула над полем свинцовая картечь, прокладывая просеки и переулки в наступающих рядах, выкашивая напавших. А следом и арбалеты ударили. Только что удалось зарядиться. Весь бой занял несколько мгновений, до первого совместного залпа. Над полем повисла звенящая после громких пушечных выстрелов тишина. В спину удирающему врагу не стреляли. Добивать? Успеем, сейчас главное разобраться с ранеными, перевязаться, собрать убитых. Под защитой пушек можно чувствовать себя более-менее спокойно. Взойдёт солнце, и будем выяснять, что сегодня произошло. Почему напали? Ведь взять с нас нечего, и мы это не скрывали. А лезть на подготовленный воинский отряд смерти подобно, в чём и убедились на своей шкуре нападавшие. Несмотря на тяжёлое утро, неразберихи не было. Уходивший в поход молодняк за это время превратился в опытных и опасных бойцов. Убитых снесли к нашему стругу, выложили в один ряд тела наших товарищей. Всего потеряли четверых. Раненых было гораздо больше. Хорошо ещё, что тяжёлых не было. И в основном все потери пришлись на бывших рабов. Как-то даже в голову не могло прийти подобное, потому и не озаботились защитой простых людей. Очень много раненых было среди детей. Среди воинов потерь не было. Постоянно надетая броня спасла многие жизни. Мягкие наконечники вражеских стрел не могли пробить наши кольчуги.
Выкатившееся над рекой солнце в это утро казалось кроваво-красным. Ясный солнечный день не радовал, а утреннее пение птиц раздражало своей неуместностью. Какое солнце в такой день? Какое может быть пение птиц? До дома осталось почти ничего. Ведь земли вокруг наши, славянские? Опять друг друга режем? Ну, держитесь!
Оседлали оставшихся лошадей, которых не успели угнать или побить стрелами, прошерстили округу, вылавливая удирающих. Подвели струги по реке под чахлую крепость и несколькими залпами разрушили всю оборону городища. Бревенчатые стены не пробили, но редких защитников запугали. Стены можно было брать голыми руками. Дальше пошла привычная работа. Поселение взяли без потерь.
– Такого идиотизма я давно не видел! – брызгая слюной от возмущения, кричал Олег.
– Время такое. Успокойся. Ничего уже не исправишь… – пытался его успокоить Рюрик.
Мы молчали. Слов не было, когда узнали, из-за чего разгорелась вражда. Теперь нужно как-то всё улаживать. Хорошо ещё, что городище взяли без крови. Почти. Пришлось на этом месте задержаться на неопределённое время, пока собирались вожди окрестных племён. Взяли виру за своих убитых и раненых. Ведь нашей вины в произошедшем не было. Вожди поглядывали косо, но выплатили всё полностью. Пушниной. Лошадей вернули всех и отдали своих, сколько потребовали. Пусть лучше за своими людьми смотрят и спасибо скажут, что мы дальше не пошли мстить. Договорились на словах о мире и торговле. Посмотрим. Если что, наведаемся в гости всем войском. На этих мирных заверениях и расстались.
Наконец-то Шексна. Дальше Белоозеро. Если и там получится удачно решить все наши вопросы, заманить меря под нашу руку, то весь поход получится не просто удачным, а превосходным. Ведь мы малой кровью решили главную проблему с хазарами, которая вскоре переросла бы в огромные проблемы. Договорились с ними о торговле, беспрепятственном и беспошлинном проходе наших судов. Решили вопрос с Киевом. Смоляне только пока остались в стороне, но ненадолго. Чую, скоро опомнятся и придут к нам в союз. А мы идём домой, а перед нашими стругами летит слух о прошедшем скоротечном сражении.

Глава 20
Возвращение домой

Слухи о жестоком избиении на большой реке докатились и до Белоозёрска, значительно опередив караван. Встретил нас притихший, замерший город, с опаской ожидающий наших действий. Хорошо ещё, что не стали закрывать ворота, даже количество стражников не стали увеличивать. Угрюмо, исподлобья смотрели на нас, когда мы прошли под деревянной аркой в городище. Лошадей пока не стали выпускать на берег, потому как пока непонятно было, насколько долго мы тут задержимся. Получится договориться с местными старшинами, останемся на какое-то время, если нет – сразу же уйдём.
Вот и месили местную раскисшую грязь сапогами. Лето шло на убыль, осень стояла на пороге. Мелкие противные дожди часто сеяли с хмурого неба, подхватываемые порывами пока ещё тёплого ветра, забрасывая мелкие капли за шиворот. Перед детинцем нас встретили. У красного крыльца собралась большая группа горожан во главе с принаряженными выборными старейшинами. Настороженно наблюдая за нашим приближением, люди нервно переминались с ноги на ногу, отчего казалось, что плотная толпа дышит, колышется, как единый организм. Поздоровались, прошли в терем вслед за хозяевами. В просторной зале расселись по лавкам вдоль стен, помолчали, собираясь с мыслями. Разговор начинать не нам. Подождём.
Ожидание не затянулось. Мне тут никто знаком не был, не довелось побывать раньше в этом городище, хотя Послед сюда уже который год с товаром ходит. Но ни торговых лавок, как в Новгороде, ни доглядчиков у нас здесь нет. Упустили мы этот момент. Сейчас бы все местные расклады знали. Так вот, пауза закончилась. С показным кряхтением на ноги поднялся старший от выборных, помял окладистую бороду узловатыми сухими пальцами, огляделся и, глядя в лицо Трувору, начал:
– Для чего большим войском в наши земли пришли?
Ничего себе! Ни тебе здравствуй, ни угощение предложить, а вот так сразу требовать отчёт о наших действиях? Это не просто неуважение, это с оскорблением граничит.
– Ты не забылся, выборный? Не поздоровался, ковша не поднёс, ещё и ответов требуешь? – не выдержал Олег.
– Ты не шуми, не у себя дома находишься. Войско твоё сейчас далеко, а мы рядом! – сквозь зубы прошипел кто-то из хозяев.
– Погоди, Олег! – придержал за плечо вскинувшегося рыжего Трувор. – Та́к вы, значит, гостей встречаете? Не ожидал.
– Какие вы гости? В гости с войском не приходят! К одним уже зашли… до сих пор там бабы воют.
– Вот оно что? – протянул князь. – А не надо было на нас нападать. Стояли себе спокойно, никого не трогали. Так ведь нет, подкрались ночью, словно тати. Втихаря стрелами забросали, понадеялись на лёгкую добычу… Может, вы тоже желаете такой добычи? А? – Помолчал, успокаиваясь. Прошёлся взглядом по враз присмиревшим старейшинам. Продолжил: – Мы домой возвращаемся. С вами давно торгуем, поэтому и остановились здесь отдохнуть. Напугали? Прощения просим. Вижу, не рады нам в городище. Уйдём. Не тронем никого и на грубость вашу отвечать не станем. Пока! Но отныне! Если хоть одному человеку из наших союзных княжеств в ваших землях хоть кто-нибудь обиду нанесёт, то вернёмся с войском и говорить с вами уже будем совсем по-другому! Мой вам совет, запомните его крепко, не трогайте наших людей! – поднялся на ноги, с шумом отодвинув лавку ногами так, что она, ударившись о стену, отскочила и упала на бок. – Прощаться с вами не хочу. Да и не стоите вы того. Слова мои помните и всем передайте!
Широким шагом прошёл через всё помещение, наклонив голову, протиснулся через узкие двери. На улице остановился, подождал нас.
– Славно поговорили. Домой пора.
– А может… – начал было Рюрик.
– Нет, брат. Рано пока. Подождать надо. Это не причина. Да на корабле договорим, невместно на улице разговаривать. Пошли на берег.
Смотря прямо перед собой, стремительно пошёл вперёд, алый плащ взвился за спиной. Эка разогнался. Но и впрямь, лучше поспешить, что там может ещё в буйные головы старейшинам прийти. Городские ворота открыты, хорошо. Задерживаться не стали, отчалили сразу, как только поднялись на борт. Трувор с Рюриком стояли на палубе, вглядываясь в уплывающее за корму городище. Берег так и остался пустым, ни звука не донеслось из-за бревенчатых стен. Наконец, Рюрик оторвался от борта, обернулся к брату.
– Может, зря ушли?
– Может, зря. Не знаю. Только чувствую, что рано нам с мерей свару начинать. Рано! Надо сил накопить, укрепиться. Да ты не переживай. Повод они нам дадут, и скоро, да не один. Вернёмся ещё на эти берега.
– Что-то мне ваши мысли не нравятся. Вы что, воевать собрались? – не удержался я.
– Сам же видишь, как нас тут приняли. Нельзя такое терпеть!
– Можно и нужно. Пока это нам выгодно. У нас с ними торговля налажена. А про булгар забыли? Как мимо ходить будем, если свара начнётся? С войском сюда идти? Ну, один раз побьём мерю, а дальше что? Кого сюда посадить можно? Олега? Так не сядет он, не захочет. А больше и некого. Войско здесь не оставим, его мало, нам в своих крепостях гарнизоны ставить нужно. Надо придумать, как их мирно подобрать. Один раз сглупили, теперь долго аукаться будет.
– Так нет в той резне нашей вины! – глядя на спокойного Олега, подтвердившего мои слова кивком, откликнулся Трувор.
– А кому это интересно? Мы целы? Целы. А вот тамошние жители пострадали. Значит, кто виноват? Тот, кто уцелел и людей вырезал. Да ещё и добычу взял. А что там и как на самом деле было, никому не интересно. Погодите, ещё такими подробностями эта стычка обрастёт среди народа, что мы вообще захватчиками будем. Уже сейчас можно об этом судить. Вон, как Белоозеро испугалось нашего прихода. Что ж не по-людски всё у нас? – горестно вздохнул.
– Ты успокойся, не переживай так. Обойдётся, может.
– Да спокоен я. Делать что, не знаю.
– Утро вечера мудренее. Срок придёт, и всё на место встанет.
Небо прохудилось. Непрекращающиеся дожди с порывистым ветром не давали обсохнуть. Доски палубы намокли, и по ним стало скользко ходить. Одно утешало, больше никаких неприятностей с нами не случилось. Медленно, но верно приближался дом.
Вот и Волхов. На берегу распрощались. Рюрик с Олегом возвращались в Новгород, Трувор шёл дальше. Ему нужно было зайти в Выборг и только потом домой. А мы с Яромиром решили воспользоваться оказией и навестить Будимира. Монахов оставили на попечение Трувора. Пока Верховный волхв не даст чёткие указания, куда их везти и что с ними делать, они будут находиться под усиленным присмотром в Псковской крепости. Ничего, потерпят. Впрочем, они и не возражали, полностью понимая сложившуюся ситуацию. Нам же нужно было многое рассказать Верховному и многое обсудить. Времени терять не хотелось. Перескочили вместе с Громом на новгородскую ладью, помахали рукой князю на прощание и отправились в короткое плавание. До Старой Ладоги рукой подать. Недалеко – по нашим новым меркам. На фоне пройденного пути предстоящий отрезок казался совсем крошечным.
В Старой Ладоге пришлось рассказывать о походе, без этого нас просто не выпустили бы за пределы городища. Рюрику повезло, он высадил нас на пристани и был таков. Яромир отмалчивался, свалив всё повествование о наших приключениях на меня, пришлось отдуваться одному. Само собой, в этот день никуда мы не ушли, законы гостеприимства никто не отменял. Хорошо, что это не Белоозеро.
Утром погода наконец-то сжалилась над нами и порадовала солнышком и голубым небом. Гром перемазюкал-ся, как поросёнок, по самые уши. Хорошо ещё, что почва на северо-западе лёгкая и вода быстро в землю уходит. Был бы чернозём, намаялись бы. Ручьи, ранее почти незаметные, сейчас разбухли и шумели пенной мутной водой. Лошади глухо постукивали копытами по выступающим корням, с фырканьем преодолевали мутные потоки. После полудня на небе начали образовываться маленькие белые облачка, быстро набирающие силу и на глазах разрастающиеся до огромных белоснежных гигантов. Гром с радостным лаем унёсся вперёд, знакомая поляна открылась взгляду, как всегда, неожиданно. Густой лес оборвался мгновенно, словно отрезанный острым ножом, раз, и мы на просторе. Будимир ожидаемо встречал в воротах, закрывая своей мощной фигурой весь проём.
Остаток дня отдыхал. Как сказал Верховный, все разговоры завтра. А то я не понимаю, что ему сначала нужно своего волхва выслушать. Да выслушать спокойно, наедине, чтобы никто не отвлекал и не мешал. Пусть рассказывает, нам скрывать нечего.
После того, как прошли в ворота, Гром не отходил ни на шаг, на каждое моё движение мгновенно вскидывал лобастую голову, смешно настораживался, шевеля лопухами ушей. А я в который раз перебирал свои воспоминания, проговаривал про себя предстоящий рассказ, снова и снова убеждал себя в сделанных выводах и правильности своих поступков. Ошибок хватало, что-то совсем не нравилось, но сделанного не вернёшь. И всё-таки не зря сходили, огромное дело для княжества сделали. Пусть все плюсы похода пока ещё не видны, расходы и потери закрывают явное. Но всё утрясётся, а со временем и проявится. Только одно то, что с хазарами договорились, очень многого стоит и перекрывает любые затраты и потери.
Наконец пришла моя очередь рассказывать. Гром так и не отпустил меня одного. Плотно прижался к бедру боком и так и прошёл рядом к Верховному. Волхв только покосился на собаку, но промолчал. Да и ладно, пусть рядом будет, не мешает же.
Подробно рассказывал, отвечал на вопросы, уточнял свои выводы и делал предположения. До позднего вечера продолжалась беседа. Утром продолжили разговор. Когда полностью выдохся, опустошённый долгим рассказом, и замолчал, Будимир поднялся, прошёлся несколько раз туда-сюда, остановился и, повернувшись ко мне, подвёл черту:
– Отдохни до завтра. После продолжим.
Да вроде всё рассказал? Что ещё? Но да ладно, не спорить же? Завтра и узнаю, в чём дело.
Утром Будимир немного помолчал, явно испытывая моё терпение. А может, ему самому неловко было начинать какой-то разговор, я же видел, что он мнётся, не решается заговорить. Необычное поведение волхва насторожило. Что ещё меня ждёт?
– Ступай за мной.
Пришли к тому самому дереву. Да неужели? Никак меня очередная встреча ждёт?
– С Перуном разговаривали. Очень хочет тебя видеть.
– Так кто ему мешает? Взял бы и явился, поговорил.
– Является только, гм… Помолчи, а? Без тебя тяжко.
Что это с ним? Ни разу не видел волхва в таком подавленном состоянии. А может? Да нет, не может этого быть, не верю…
– Угадал ты. Хочет тебя Перун домой отправить. Говорит, заслужил…
Стою. Язык проглотил. Да и слова все пропали и сказать нечего. В горле ком.
– Подойди к дереву, позови бога.
На деревянных негнущихся ногах делаю несколько шагов вперёд, спотыкаюсь и, чуть не упав, обхватываю шершавый ствол.
– Так обрадовался, что ноги не держат? – ехидный голос возник, казалось, отовсюду, проник в каждую клеточку моего тела, придавая силы. Выпрямился, повернулся, стараясь держать спину прямой.
– Решили мы тебя домой отправить. Ты же просил? Радуйся. Однако что-то не вижу радости.
– Прости. И домой очень хочется, и здесь ещё столько не сделано. Не успел многое. А как Трувор без меня? Столько нового задумано, и всё будет делаться без моего участия?
– Ну, тогда я тебя совсем не понимаю. Что тебе ещё нужно? Домой хочешь?
– Хочу, конечно. Но и тут…
– Что тут. Остаёшься? – потом с прищуром посмотрел на меня и рассмеялся. – Так и знал, что так будет. Мы даже поспорили, сразу согласишься или засомневаешься.
– И кто выиграл?
– Я, конечно. Кто же ещё? А теперь слушай, что скажу. Всё, для чего тебя сюда перекинули, ты сделал. Есть ещё некоторые сомнения, не везде вероятность однозначна и определена, но самое главное, повторяюсь, сделано. А тебе можно и домой отправляться. Пока.
– А смогу ли я там теперь просто так жить? Может, мне вместе с женой назад вернуться?
– А ты уверен, что она захочет там всё бросить и поменять свой дом на этот? Молчишь? Не знаешь. То-то. Ладно, отправляйся домой. Определишься, может, ещё и договорим! – подмигнул мне лукаво, явно наслаждаясь моим ошарашенным видом, протянул руку, потрепал Громчика, обалдевшего от всего происходящего не меньше моего, и, мигом построжев, продолжил: – Всё, что здесь приобрёл, с тобой и останется. Готов?
Понял, что от меня ответа не дождётся, и махнул мне рукой. Успел я ещё увидеть поднятую в прощальном извечном жесте руку ссутулившегося Будимира, и мир закружился перед глазами…

Эпилог

– Голова-то как болит… Здорово я об эту сосну навернулся. Что это так Грома напугало? – ощупывая огромную шишку на голове, негромко пробормотал я. Опираясь на дерево, поднялся, утвердился на подрагивающих ногах, вдохнул воздух полной грудью. Уф-ф, всё цело. Хорошо!
– Гром, зараза, ты что наделал? Что к ногам жмёшься? Да отодвинься чуток, давай наверх из оврага выбираться. Да что трясёшься-то? – Проследил за взглядом собаки, с содроганием увидел в нескольких метрах от себя золотистые немигающие глаза.
– М-мать…
Плоская огромная голова размеренно покачивала красным гребнем.
Где-то я это уже видел? Где? Показалось, что змеюка ехидно подмигнула, чуть изогнула в улыбке свои узкие губы, быстро-быстро прошила воздух длинным раздвоенным языком, ещё раз мигнула и растаяла в воздухе.
«Это что?» – ошарашенно успел я подумать. Потряс головой, хорошо же я стукнулся, уже видения мерещатся… Сделал шаг вверх по склону. Явственно донёсся чей-то весёлый хмык. Нога подвернулась на мгновенно осыпавшемся песке, предательски съехала вниз, и я опять больно ударился всё о то же дерево. В многострадальной голове словно ядерная бомба взорвалась, ослепив пронёсшимся калейдоскопом воспоминаний. Это что? Всё и правда было?
Посмотрел на руку, увидел зарубцевавшийся шрам от вражеской стрелы. Правда? В три мощных прыжка выметнулся из оврага, таща на поводке Грома. Не веря себе, подпрыгнул высоко. Голова не болит, давления нет, красота! Огляделся, никого нет. Поклонился низко оврагу на все четыре стороны, тихо проговорил:
– Благодарствую.
Прошумели в ответ деревья, явственно донёсся теперь уже довольный смешок, и опять настала тишина.
Ноги сами, в мгновение ока, донесли до знакомой калитки. Скрипнули петли, выпрямилась на грядке жёнушка, обернулась на звук, махнула весело ладошкой.
Дома. Я дома!!